Глава 14
Они выходят из палаты через час, может, чуть меньше. Невысокая черноволосая женщина с серыми глазами и ее сын, так похожий на мать. Я поднимаюсь с пола.
– Ваша светлость. Ваша светлость…
Два поклона. Один герцогине, второй ее сыну. Искренние, до земли…
Женщина прищуривается.
– Вы…
– Сестра, – просто говорю я.
Эта женщина – маг. Сильный, умелый, и я не рискую выпускать свою силу из-под контроля рядом с ней. Заметит.
– Понятно. С мальчиком все будет хорошо. Его сильно избили, но сейчас опасности уже нет. Полежит здесь дней пять, потом заберете.
– Спасибо вам, – тихо говорю я. – Спасибо.
Других слов у меня нет. Да и не надо, меня и так понимают. Теплая рука касается моего плеча.
– С ним все будет хорошо. Обещаю.
– А я обещаю, что отплачу вам добром за добро, – тихо отвечаю я. – Я обязана вам жизнью близкого человека, я этого не забуду.
Герцогиня улыбается краешками губ.
– Что ж. Мы не знаем предначертанного, а кто знает – с нами не делится. Идите к брату, ему вы нужнее…
Я киваю, еще раз кланяюсь и иду в палату к Корсу. Это действительно он, братик тихо спит, ему хорошо и уютно. Я сажусь рядом с ним, касаюсь маленькой ладошки, сжимаю ее в своих руках.
И жду.
Когда Корс очнется, он мне все расскажет. И кто напал, и сколько их было, и кто его привез сюда. А до той поры я его не трону. Не стоит лезть в чужие сны, там и заблудиться можно. Не надо. Ни к чему.
* * *
– Мам?
– Да, Томми?
– Ма-ам… мне кажется, или тот мальчик – тоже немного маг?
Ветана пожала плечами:
– Вполне возможно. Надо будет еще раз его навестить. Ты запомнил, как его зовут?
Виконт Томас Моринар кивнул. Перед уходом он поинтересовался личностью спасенного.
– Да. Некто Корс Истар.
– Мы будем в лечебнице дня через два. И как раз навестим мальчика.
– И посмотрим. Здорово, правда? Новый маг…
Ветана кивнула.
Маги – это всегда хорошо. Особенно если они правильно воспитаны.
* * *
Ночь я провела в палате рядом с Корсом. Тетушка Лана договорилась, служительница принесла мне тюфяк, который я расстелила прямо на полу, и отлично устроилась. И тетушка же Лана принесла мне из дома сменное платье и теплый плащ, расческу и домашние войлочные тапочки. Не ходить же по палате в уличных сапожках?
А еще она принесла мне бутыль с малиновым взваром и кучу пирожков. И ушла, не слушая моих горячих благодарностей.
Ночь тянулась медленно, минуты капали большими каплями в водяной клепсидре на тумбочке, Корс спал, я сидела рядом. Мне спать не хотелось.
Вообще.
Когда в палату заглянула одна из служительниц, я даже обрадовалась. Хоть что-то новое в этой ночной монотонности.
– Спишь?
– Нет.
– Я Исана. А ты Шайна, да?
– Да. Шайна Истар.
– Слушай, пока твой брат спит, ты не поможешь нам немного? Тут несколько раненых образовалось, рук не хватает на перевязке.
Отказывать в помощи я не стала. А чего?
Раненых действительно было много, аж четырнадцать человек. Они четко делились на две группы, в одной шесть человек, в другой восемь, сверкали друг на друга глазами, ругались, но не дрались. Пока – не дрались.
Выглядели они точь-в-точь как отбросы городского дна. Я даже шаг назад сделала.
– Не робей, – подтолкнула меня служительница. – Это две банды чего-то не поделили.
– А… они здесь делить не начнут?
– Нет. Лечебница – нейтральная территория. Герцог Моринар пообещал того, кто нарушит это правило, подвесить за уши на маяке, а он свое слово держит.
Хорошо, если так.
– Вот, смотри, здесь подушечки из корпии, здесь повязки. Умеешь бинтовать?
– У меня младший брат есть.
– Понятно, умеешь.
Умею. Кто бы не научился. И подранков мы выхаживали, как по мне – так разница и невелика.
– Я буду обрабатывать и промывать раны, а ты перевязывай.
– А лекарь?
– Лекарь сейчас в операционной, одного таки «удачно» ножом пырнули. Может и кровью истечь. С ним Лаоса, а я вот с этими героями…
– Молчи, баба, – проворчал один из «героев», но как-то лениво, словно нехотя. Не желая ни терять лицо, ни развивать конфликт.
Исана уперла руки в бока и фыркнула:
– Моя бы воля, я бы вам, мужчинам, клизмы назначала. Для профилактики.
Идея одобрения ни у кого не вызвала, так что мы еще раз вымыли руки и принялись за работу. Промыть рану, обработать, приложить подушечку из корпии, перевязать…
И ничем эти люди не отличаются от волчонка со сломанной лапой. Или от рысенка, у которого из бока вырван здоровущий кусок мяса. Даже лучше, зверям-то сложнее объяснить, что от них требуется. Хотя меня они слушались, может, я им что-то диктовала, сама того не понимая?
Магия, магия…
Хоть бы учебники какие писали! А то поди разберись просто так!
За своим делом я невольно прислушивалась к обрывкам слов.
– …крысятите…
– …доляну урвали, а поделиться не желаете…
– …всех подставите…
Обрывки слов, обрывки мыслей. И простая, как мычание, картина. Две банды давно поделили сферы влияния, но с некоторых пор одна из них начала недосчитываться денег. Почему?
А из-за второй. Те полезли на их территорию, потом пропал человек, потом кто-то деньги украл, назначили встречу.
Слово за слово, разговор пошел на повышенных тонах, никто из бандитов не доверял друг другу, завязалась драка, и тут кто-то продырявил главаря одной из банд стрелой.
А после этого все сцепились, как бешеные коты. Да и пусть их.
Я прислушивалась к мыслям, я сейчас могла бы назвать того, кто заварил эту кашу, но как при этом не выдать себя?
– Руки! – злобно рявкнула Исана.
– Не сердись, – поднял руки провинившийся бандит. – Просто сами тянутся…
– Отрежу. Вместе с тянулкой, – пообещала служительница.
Прозвучало весомо, и раненый успокоился. А я поняла, что лечебница – и впрямь нейтральная территория. На водопое все звери равны. Может, попробовать тут поработать?
Чтобы получить раденорское гражданство, нужно две вещи. Первое – собственное жилье в Раденоре. Законно купленное. Второе – пять лет отработать на благо государства.
Что я могу? Да вот хоть бы и лечебница.
Обдумать вопрос я не успела, дискуссия между разбойниками разгорелась с новой силой.
– Ты, …!
– Это все вы …!!!
Исана побледнела. Взгляд девушки заметался по углам, она явно хотела сбежать, но куда? Как?
Я поняла, что если сейчас не вмешаться, драка может вспыхнуть с новой силой, и тогда… десяток, даже больше, мужиков, которые знают, как убивать. Даже не драться, а убивать противника. Подло, грязно… нас с Исаной тоже не помилуют.
Дар чуть шевельнулся. Шаг вперед.
– Молчать, недоумки!
Чуточка магии, добавленной в голос, делает мои слова неотразимыми. Все замирают, двое спорщиков поворачиваются ко мне, у одного из них в руке поблескивает лезвие ножа… да, еще бы чуть промедлить – и всё. Магия разума не действует там, где нет разума. А в горячке боя…
Там только жажда смерти. Но не разум.
– Их стравили, как две шайки псов, а они и рады погрызться. Лучше б настоящего виновника нашли да наказали, чтоб неповадно было.
Я видела краем глаза, как метнулась в сторону выхода Исана. Кажется, она собиралась кого-то звать на помощь, это хорошо.
– И кто же нас стравил? – осведомился один из мужчин постарше. У него и ран было поменьше, чем у остальных, и достаточно легкие. Умный, значит.
Я развела руками.
– А вы подумайте, кому выгодно. Кто может обе банды под себя подмять, кто и там и здесь свой, только такой человек все подгадать и мог. Если у вас такой есть…
Был. И глаза всех обращались в сторону одного из спорщиков, того, кто до сих пор стоял с ножом. Более молодого. Одному из главарей он был племянником. На сестре другого – женат. Неофициально, но спали и жили вместе.
И во взглядах появлялось подозрение.
Я не могла такого знать. Но…
– Что за шум? Кому тут голову оторвать и к заднице приставить?
Никогда я так не радовалась страже.
* * *
– Я уж думала – всё. – Исана поила меня свежим взваром, а пирожки мы поедали совместно, с лекарем по имени Айрен Аллес и Лаосой.
– Я тоже так думала, – призналась я. И небезосновательно думала. Еще бы пара минут, еще бы слово – и всё. Карусель закрутилась бы. – Часто у вас такое?
– Редко, но случается, – вздохнул Шерен Аллес. – Их бы потом повесили, но эти твари – они ж как псы, если кровь почуют, всё, ни себя не помнят, ни людей не видят.
– Брр… – Исана поежилась от воспоминаний. – Я поняла, что до выхода добежать не смогу, перехватят, а Шайна так спокойно вышла на середину и как начала на них ругаться…
– Вы поживите с младшим братом, – я чувствовала себя неловко, – еще и не тому научитесь.
– Как только не испугалась?
– А чего было бояться? Все равно помирать, если что, – буркнула я.
– Да, ты девушка отчаянная.
Айрен разглядывал меня с явным интересом. Кстати, и сам он был неплох. Лет двадцати пяти, светлые волосы, карие глаза… чем-то он напоминал мне Миха. Только был интереснее. И я ему нравилась как девушка, он сейчас как раз думал меня пригласить погулять. Сходить на свидание?
Почему бы нет.
Вот Корс выздоровеет, и я подумаю.
* * *
Братик пришел в себя только к вечеру следующего дня.
– Шани?
Я ткнулась лицом в его подушку. Хвала Светлому! Живой…
– Братик…
– Шань, а что со мной случилось?
– Вот мне бы тоже хотелось это знать. Не поделишься?
Корс потупился.
– Я… это… Арнес.
– Просто подумай об этом, ладно? А я посмотрю.
– У меня так голова болит, что думать страшно, – проворчал братик.
– А я думала, что кость не болит, – огрызнулась я. – Балбес.
– Шанька…
– А то нет? Ты здесь уже больше суток лежишь. Если б к магу жизни не попал, вообще бы пропал.
– Магу жизни?
Корс засопел. Кажется, он подозревал, что я вру или преувеличиваю. А я еще и преуменьшала. Пришлось братику рассказать про алетарских магов жизни. Корс мне все равно не поверил, но и спорить не стал.
– Я попробую вспомнить, что и как, а ты смотри.
Так я и сделала.
И скрипнула зубами от злости.
Всех этих детей я знала, все они попадались мне на глаза в школе, а Арнес… крыса пакостливая! Значит, как воровать – так ты не виноват, а виноват тот, кто правду на свет вытащил? Ну, ты у меня поплатишься! И попляшешь!
* * *
Тетушка Лана меня горячо одобрила. И уже на следующее утро я сидела в той же казарме городской стражи. Писала прошение о расследовании дела.
Да, здесь и такое есть.
Вот где мой дар был бы востребован, только беда – сразу же раскроюсь. Или это как-то можно совместить?
Тут ведь какая проблема, хочешь раденорское гражданство – изволь отработать на благо Раденора. А вышивать по коже – это не совсем то. Не будет считаться. Государству-то с того ни прибыли, ни радости, разве что с купца налоги.
А вот если дела расследовать…
Я подумала пару минут и принялась расспрашивать.
– Господин Рест, вот я написала бумагу. А что с ней дальше будет?
– Дальше будем вести допрос. Ходить к людям, которых вы назвали, Шайна, расспрашивать их, искать доказательства вашим или их словам…
– Как интересно! Просто потрясающе!
– Интересно? – Достаточно было легкого толчка, чтобы стражник аж подскочил от возмущения. – Шайна, а вы знаете, сколько люди врут?
Я? Я-то знаю, а вот ты, наивный человек, и о сотой части не подозреваешь.
– Примерно представляю.
– Даже примерно не представляете, Шайна. У нас есть служба расследователей, так там люди просто не держатся.
– Расследователей?
– Шайна, вы же понимаете, нам и улицы патрулировать, и порядок охранять, и еще это? Мы так не сможем… есть у нас отдельное подразделение. Там в основном писцы работают, правда, но вопросы задавать они могут, записывать тоже. А уж читать начальство будет. И дела в суд передавать.
– Потрясающе интересно! Скажите, а что за дела они передают?
Господин Рест вздохнул, но принялся рассказывать. А я слушала. И ушами, и своим даром, получая ту информацию, которой он делиться вряд ли захотел бы.
Что требуется от стражника?
Умение работать кулаками, мечом, копьем, поддерживать порядок на улице.
Что требуется от расследователя?
Длинные ноги и хорошо подвешенный язык, чтобы задавать вопросы, причем нужна еще и сообразительность. Дела-то каждый раз разные, вот и вопросы будут разные. А еще нужен хороший почерк и грамотность.
Они расспрашивают всех причастных к делу, а потом собирают эти записи в папки, и дело отдается в суд.
Понятно, если подрались две соседки, такое мало кого интересует. А вот если поджог! Или воровство, да серьезное. Или убийство…
Мало ли случаев, когда требуется грамотный расследователь.
Женщины?
Да ты что, Шайна! Такого никогда не бывает, чтобы женщина. Это ж грязное дело, подлое, общаться надо не с лучшими людьми…
Самое забавное, что меня бы это не остановило. Мне ведь достаточно просто говорить с человеком, а где он врет, чего он хочет и даже чего опасаться и ждать, я пойму сразу же. В Алетаре-то меня особо ловить не будут, здесь и так много магов. Штукой больше, штукой меньше…
– Скажите, господин Рест, а я могу походить вместе с расследователем к тем, кого назвал мой брат?
Мужчина пожал плечами:
– Почему нет? Конечно, так не делается, но я могу поговорить со стариной Шереном. Пусть возьмет тебя с собой, как помощницу, к примеру.
Я захлопала в ладоши.
Не так уж сложно чуть-чуть подтолкнуть человека к осуществлению своей воли. Господин Рест и так хочет помочь мне. А я его чуть-чуть поворачиваю в нужную сторону. Я его не ломаю, я ничего не внушаю, я просто подталкиваю сделать следующий шаг. Но делает его он сам и с охотой.
В чем разница?
Принуждение – это приказ. Иди туда, и точка. Я же мягко прошу. Может быть, ты соизволишь помочь мне? И господин Рест помогает.
Вот как сейчас.
– Шерен!
В комнату к стражникам вошел мужчина лет тридцати пяти. Невысокий, этакий колобок, круглое туловище, круглые ручки-ножки, круглое лицо, круглые голубые глаза – вид наивный и невинный. Ага, пока к ауре не приглядишься. Тот еще хитрец и плут, это сразу видно. Любит поесть, посмеяться, женщин тоже любит… это некстати. Вот и меня окинул довольным взглядом.
– Лейш! Рад тебя видеть, дружище. А что это за огненноволосая красотка рядом с тобой?
– Шайна Истар. Сестра пострадавшего мальчика.
– А, ты про тот случай? Когда четверо мальчишек якобы избили своего сверстника?
– Про тот. Кстати, пришло письмо от герцогини Моринар.
Я насторожилась, но последующие слова меня успокоили.
– Герцогиня приказала разобраться в этом деле. Пишет, что мальчика чудом не убили и такое никак нельзя оставить безнаказанным.
– Она такая…
– А это часто случается? – похлопала я ресницами. – Чтобы герцогиня писала, да стражникам?
Господин Рест потер затылок.
– Шайна, тут такое дело. Лечимся-то мы тоже в лечебницах. И родные наши туда идут. А герцогиня – она занимается самыми сложными случаями, вот такими, как твой брат. Повезло мальчику к ней попасть. И иногда она пишет, чтобы разобрались. К примеру, если женщина избита до беспамятства, если к детям жестокость проявляется… она ж не всегда герцогиней была. И в Желтом городе пожить доводилось.
– Это как?
Вот тут я искренне удивилась. Бывают же чудеса в мире?
– А это тебе Шерен расскажет. Шер, будь другом, пригласи девушку с собой?
– Куда?
– Ты сейчас пойдешь опрашивать тех, кого ее брат назвал. Вот и возьми ее…
– Да ты что! Кто ж со мной там заговорит при ней?
– А вы меня не представляйте, господин Шерен. Скажите, ваша помощница.
– С такой… хм… гривой?
Я подумала пару минут, а потом сняла с плеч шаль, накинула на голову, убрав выбившиеся локоны, сколола под подбородком… так здесь тоже ходили. Не все, те, кому мода шла. Или те, у кого уши болели. Приморский же город, ветер, сырость – не всем от этого хорошо.
– Так лучше?
– Хм-м…
– Господин Шерен, ну пожалуйста! Я вас очень прошу! Это же мой брат! Я словечка не скажу, я рядом постою и все-все запишу…
– Ну… ладно, – со вздохом сдался мужчина. – Моя вечная беда, не могу отказать красивым девушкам. Но учти – ни слова, ни звука. А почерк у тебя хорош?
– А… – Я огляделась в поисках хоть чего.
– Держи.
На дощечке был прикреплен лист дешевой бумаги, к нему крепился тонкий угольный стерженек в дешевой медной оболочке, чтобы не пачкал пальцы. Я на миг задумалась, а потом решила не показывать всех талантов.
Мама писать умела в нескольких стилях, и нас с Корсом учила. Мне это давалось легче – письмо, рисование. Корсу больше в лесу нравится.
Так что благодарность была написана в минуту, на весу, без особых завитушек, но максимально разборчиво.
– Ну-ка… однако!
«Господин Шерен, благодарю вас за ваше любезное согласие. Обещаю, я не дам вам повода пожалеть о вашей любезности».
– Ну… ладно. Почерк хороший, пишешь ты быстро… Я говорю вопрос. Ты его записываешь и пишешь ответ. Если чего не успеешь, скажи, я повторюсь. Поняла?
– Да, господин Шерен.
– А к тебе как обращаться? Не по фамилии же?
– Я даже не знаю, как лучше…
– Буду звать помощницей. Если что – на какое имя ты точно откликнешься?
– На мамино. Айнара.
– Вот и отлично. Если что – так и позову, поняла?
– Да, господин Шерен.
– Тогда пошли. Надеюсь, я об этом не пожалею.
* * *
Четыре дома, четыре адреса, четыре семьи.
Предсказуемо мы начали с семейства Арнес, и нас там встретила вполне предсказуемая картина.
Нищета.
Гольная, неприкрытая, гадкая в своей откровенности нищета. Это единственное, что пришло мне в голову при виде убогой хижины на окраине Желтого города. Покосившийся дом, протекающая, сразу видно, крыша, две комнаты, в одной из которых и готовят пищу, и спят родители, а дети ютятся в клетушке размером со свинарник. При этом родители все же в лучших условиях – у них хоть окно в комнате есть. У детей и того нет.
Мне даже жутко стало. У нас в семье было принято заботиться о детях, а эти… скоты. Жрать, спать, детей делать – все чуть ли не на полу, там же и ночной горшок в углу стоит, там же… брр!
Пробрало даже Шерена. Он гадливо поежился и принялся расспрашивать родителей Инека. Подробно, тщательно, о нападении на Корса.
Мать Инека, бабища лет сорока (наверняка меньше, но выглядела она именно так, да и не украшает женщину ни отсутствие зубов, ни присутствие огромного брюха), присюсюкивала, маслено улыбалась, а в голосе сквозили истерические нотки. А что самое интересное, она верила во все, что говорила. Мозгов у тетки было меньше, чем у черепахи. Сама скажет, сама придумает, сама поверит. И ни один маг разума подвоха не распознает.
А ведь Шерен не маг разума, он самый обычный человек, но сколько ж у него терпения! Сколько невозмутимости! Я бы ей давно мозг вынесла – в буквальном смысле слова.
Где был ваш сын?
Не знаю. Где-то.
Было совершено нападение на Корса Истара. Это сделал ваш сын?
Что вы! Инек такой замечательный мальчик, он так хорошо ходит в храм, он вообще замечательный ребенок, и за сестрами приглядывает, и по хозяйству помогает, и…
Побеседовать с отцом Инека мы не смогли. Он был пьян в зюзю, и явно не первый день.
Вот и ответ. Отец – пьяница, мать – идиотка, а сын… Сын предсказуемо получился дрянью. Кстати, а где сам-то Инек?
На ловца и зверь бежит. То ли Инека не предупредили, то ли ему что-то понадобилось, но гаденыш появился во дворе, и Шерен тут же взял его в оборот.
– Ну-ка подойдите сюда, молодой человек.
Инек огляделся вокруг, действительно напоминая гадкую рыжую крысу, куда сбежать – не нашел, или понял, что все равно догонят, и подошел.
– Я… это… чего надо?
– Вы, молодой человек, зачем Корса Истара избили? – взял быка за рога господин Шерен.
– Я не…
Вранье было видно даже воробьям на ветке.
– Ай-яй-яй. Вы знаете, что бывает за обман королевского расследователя?
Инек качнул головой.
– Не вру я! Вот вам знак!
– И за богохульство.
– Все одно не я! Оговорили меня!
– Оговорили его! – поддержала мамочка. – А он вообще дома был.
– Когда? – уточнил господин Шерен.
Баба даже не смутилась.
– Ну… все время.
Господин Шерен прищурился.
– Это вашего сына нельзя пока отправить на каторгу, он еще мал. Хотя вот трудовые работы ему вполне по плечу. А вас – можно. За лжесвидетельство я вас к ответу притяну быстрее, чем вы «а» скажете.
– А…
Мамаша захлопнула рот и заполошно огляделась по сторонам.
Я мрачно подумала, что таких убивать надо. Сношаются в грязи, плодят нищету, а что детей еще вырастить надо, воспитать… им это в голову не приходит. Зато сколько криков от таких слышно.
Я ж мать!
У меня ж дети!
Да какая ты, к Темному, мать? Ты утроба на ножках! А от человеческого у тебя и души-то нет, разума – так точно нету.
Господин Шерен грустно развел руками, глядя на Инека.
– Видели вас. И вас, и вашу компанию, и сам Истар вас описал, и имена назвал. Да, предупреждая ваши вопросы, он жив. Чудом остался в живых, а потому… положение у вас весьма тяжелое.
– Да вы что! – обомлела мать Инека. – Мой сын не мог! Он бы никого и пальцем не тронул! И ни за что…
– Мог. И молитесь за герцогиню Моринар, только ее усилиями ваш сын виновен просто в драке, не в убийстве.
Мысли в голове у госпожи Арнес оказались… достойными сыночка. Или это Инек достоин матери?
Она думала: хорошо, если бы Корс умер. Тогда ее сын оказался бы чистеньким.
Ах ты ж… стерва!
Убила бы. Но… для таких смерть – избавление.
Нет, смертью у меня местные обитатели не отделаются, это слишком легко и просто.
И я послушно записывала вопросы и ответы за господином Шереном, наслаждаясь работой мастера.
Я могу читать мысли. Он не может, а результат ничуть не хуже! Ведь и часа не прошло, а он семейку Арнесов буквально вытряхнул наизнанку.
И я собиралась сегодня же ночью закрепить воздействие.
Корс не умер, и это единственное, что их спасло. Если бы моему брату было сейчас плохо, я бы… Респены еще легко отделались. А этим я бы устроила что-то похлеще, к примеру, показательное самосожжение. Или самоповешение при полном осознании происходящего. Да мало ли можно придумать хороших вариантов?
Корс жив. Убивать никого не надо. А вот остальное…
Я улыбнулась.
За время допроса я вскрыла гнилые душонки и госпожи Арнес, и ее сына, и даже мужа, словно орехи. И собиралась безжалостно в них покопаться, дайте лишь срок.
* * *
Отойдя от лачуги Арнесов, расследователь протянул руку за листком бумаги. Проглядел, довольно улыбнулся.
– Что ж. Если ты справишься не хуже, когда мы будем допрашивать трех остальных сопляков, так и быть, я поговорю о тебе с начальством. Помощники нам и впрямь нужны.
– А не помешает, что я девушка? – решила я спросить сразу. Мало ли какие вопросы потом возникнут? Я-то знала о своих способностях, знала, что мне ничего не помешает, но Шерен об этом и не догадывался.
– Ты ж не морды бить будешь, а ходить и задавать вопросы.
– Что иногда еще опаснее.
– Я поговорю, а решать тебе, – просто ответил расследователь. – Согласна?
Еще бы я не была согласна. Если я буду работать на благо государства, я смогу подать прошение на гражданство. Только вот дом надо прикупить, но это дело будущего. Не сразу ж деньги показывать, да и домик я пока себе подходящий не нашла. Вот заодно и поглядывать буду.
Три года у меня есть, а там много воды утечет, еще и родители приедут… дом побольше понадобится. И каменный, и обязательно с видом на море.
Как же я люблю рассвет над морем…
– Как вы думаете, Арнесы не сбегут?
Расследователь покачал головой:
– Поверь моему опыту, такие не бегают. Никогда.
– Боятся?
– Нет. Ленятся. – Расследователя явно тянуло поговорить. – Вот ты смотри, живут почти в хлеву, хороший хозяин скотину в таком держать не станет, сами в грязи, дети в грязи… думаешь, они работают?
– Не-а, – покачала я головой.
В своем ответе я была уверена. Арнесы-старшие не работали. Мамаша иногда помогала по хозяйству соседкам, ну и мыла полы в трактире. Ее муж только пил и делал детей. Извлечь это из их памяти было несложно, у таких людей разум устроен примитивно, как у клопа или таракана. Не мозг – набор реакций на внешние раздражения.
Кстати, я заметила, что чем сложнее человек, тем труднее читать его мысли. А вот такие Арнесы… чего там читать-то? Не мысли, а одни инстинкты, и то, иные звери о своих детенышах лучше заботятся, уж гнезда точно получше делают, чем эта хибара.
– Во-от… и не работают, и не станут. Лень им на шею села и ножки свесила, а уж как это обозвать – дело десятое. Либо болезнь им не позволяет, либо праздники какие, либо сложные обстоятельства… ведь бабища эта, Арнес, так, попрыгает с часок поломойкой, чтобы с голоду ноги не протянуть, и всё. Либо спит, либо гуляет, сплетни собирает. Знаешь, я сколько таких видел? В дерьме жить будут, дерьмо жрать, но чтобы что-то изменить… да никогда! Они себе еще сорок оправданий придумают! И не любят их, и не понимают, и сглазили, и Темный в кашу наплевал, и Светлый отвернулся…
– Кругом враги, – ядовито фыркнула я.
– Сами себе такие люди худшие враги! Потому что не могут свои хотелки поставить под терпелки.
– Зато сколько от них шума, криков, пафоса… она мать! Она детей любит, она о них заботится, она за сына… в грудь себя кулаком бить будет и голосить на площади. Рядом с ишачьим загоном, ага.
– Ага, любить они могут, а грязь из углов вымести рука не поднимается. Тряпки свои постирать – тоже. Воды натаскать и отмыть все от и до – никак нельзя, святотатство! Нет уж! Для таких Арнесов самое лучшее средство – воспитательные оплеухи.
И почему-то я с ним была полностью согласна. Ладно, подождите только до вечера. Я вам и оплеухи обеспечу, и их производителя.
* * *
Три других дома лучшего впечатления не произвели. Разве что были чуть почище да получше. А люди, которые в них живут, – гадкие. Отвратительные, словно кротовые сверчки[10]. Ни жук, ни крот, не пойми чего, но противное до сведенных челюстей.
Каков командир, таков и отряд. Инек Арнес был дрянью, и дружков он подбирал себе таких же. Пакостных, хотя и по разным причинам.
И в то же время…
Я хотела возненавидеть этих сопляков, хотела отомстить за Корса, но мне их было жалко. Я понимала, что они… они виноваты, но они и жертвы обстоятельств.
В одной семье умерла мать, и детей воспитывала мачеха. Как воспитывала, разве что из дома не гнала и кормила раз в день. Остальное ее не слишком волновало. Даже если ребенок свяжется с плохой компанией… да и пес с ним, одним ртом меньше будет, ее детям больше достанется.
В другой семье отец пил, а мать работала. И действительно работала, это было видно. Дом был более-менее благополучным, а вот детей она упустила. И было жалко женщину.
Выгнать негодного мужика она не хотела, все же и отец, и любила она его, и надеялась на чудо светлое… ладно, будет тебе чудо. А пока его не свершилось, детей кормить надо. И одевать-обувать, и учить, вот и носилась как сумасшедшая весь день. Вечером падала, а когда воспитывать?
Некогда.
В третьей семье таких сложностей не было. Просто родители работали с утра до ночи, а каждый медяк откладывали, чтобы детей в обучение пристроить. Вот и не уследили за одним из ребят. Тот и связался с Инеком.
Вот такое соплячье.
Злое? Дурное?
Даже не так. Не те это слова, и мысли у них не те. Им что до зла, что до дури – расти еще и расти. Вот Арнес – тот да, тот послужил коноводом, да ведь и у него мозгов хватало на один шаг, не больше. Здесь и сейчас бы напакостить, а куда потом?
Не важно. Живи этой секундой. Один день, один шаг, одна мысль, а на большее ни ума не хватает, ни желания. Что с тобой завтра будет – это слишком сложные вопросы. Тяжелые…
Даже убивать их уже не хотелось.
Господин Шерен принял у меня листы с записями, проглядел и кивнул.
– Отлично. Так что? Говорить с начальством?
– Я буду вам очень благодарна, господин.
– Благодарность принимаю в жидком виде, – отмахнулся расследователь. – И с первой зарплаты, ясно?
Я кивнула.
Мне нравился этот мужчина. Неглупый, въедливый, хороший работник, и кстати – без единой непристойной мысли относительно меня. Как женщина я его совсем не интересовала, и это радовало. Вот бы и впредь так оставалось.
* * *
Поздно вечером я выскользнула из дома.
Не вышла, а именно выскользнула, постаравшись не привлечь ничьего внимания. Мой путь лежал на окраину Желтого города, туда, куда мы ходили сегодня вместе с расследователем.
Я не знаю, что решит суд. Но я назначу этим людям свое наказание, и выбора у них не будет. Хорошо ли это, плохо ли – мне не важно. Мысли текут спокойно и размеренно, словно лучи света льются через кристалл.
Пройти той же дорогой, которой ходила уже один раз? Это несложно для мага разума.
Бояться я ничего не боялась, вот еще не хватало. Пусть меня боятся. Пусть как следует боятся, потому что я никого жалеть не собираюсь. Горе тем, кто встанет на моем пути.
Вот и лачуга Арнесов. И – приятная неожиданность, глава семейства храпит у стены, на воздухе. Я подхожу к нему, стелю предусмотрительно захваченную из дома рогожку (потом выкину) и опускаюсь рядом. В нос шибает непередаваемое зловоние немытого тела, дешевого вина, мочи… он и испражняется, где лежит? Вполне возможно. К чему такая роскошь – штаны снимать?
Я кладу руки ему на виски.
Хорошо, что перчатки мне не мешают. Но я и их потом выброшу. Гадливость просто перехлестывает через все пределы. Омерзение, отвращение…
Люди?
Твари.
Не стоит бродить в разуме такого существа, ни к чему. Но вот поставить ему некоторые рамки, пока он пьян, пока он себя не контролирует, так даже лучше. Крепче впечатается. И никто этих запретов не снимет.
Я – маг разума, а у этого существа все же есть разум. Полугнилой, пропитой и мерзкий, но есть. А раз так – я с ним справлюсь. Никуда не денется.
– Здесь и сейчас ты слышишь меня. Мой голос станет для тебя приказом.
Мужчина дергается, но не просыпается. Я добавляю в свои слова толику силы.
– Ты больше не будешь пить. Никогда. При первом же глотке тебя будет выворачивать наизнанку, и будет рвать ровно час. И так будет каждый раз, когда ты решишь выпить. От вкуса вина, запаха вина тебя будет рвать, жестоко и безжалостно. Каждый раз по часу. Когда ты проснешься, ты пойдешь домой и как следует отлупишь жену. Потом устроишься работать. И будешь работать каждый день. А если твоя жена будет плохо вести дом, ты будешь ее лупить. И если твои дети не будут слушаться, ты будешь их лупить. Если они не будут учиться, не будут работать, если свяжутся с плохой компанией. И все заработанные деньги ты будешь приносить домой, не тратя ни медяка на сторону. А еще – поправишь дом. Сейчас ты запомнишь мои слова, а когда я щелкну пальцами, ты проснешься и пойдешь наводить порядок. Итак, один, два, три…
Щелчок пальцев вышел резкий и злой.
Мужчина проснулся не сразу, и у меня было время спрятаться за углом дома. Я с удовольствием пронаблюдала, как папаша Арнес встал, сначала на четвереньки, доказывая свое сходство со свиньями, потом очумело потряс головой, а потом медленно, но уверенно направился внутрь дома, на ходу вытаскивая из штанов поддерживающую их веревку.
Не для разврата, для воспитательной беседы.
И беседа таки состоялась.
Честно говоря, я могла бы уйти сразу, но из принципа дослушала до конца.
Арнес-отец лупил жену и орал, что дом засран, дети как нищие, сама жена тоже… кажется, это было для них обычным развлечением. А вот последующее…
Не знаю, как заканчивались ссоры в их семействе, но эта меня порадовала своими последствиями. Папаша принес ведро воды, потом еще одно и еще, а потом послышался звук затрещины, и мамаша принялась отмывать стены. Там и до полов доберется, и до вещей…
Никуда не денется, получит по заслугам.
Недаром же я старалась впечатывать в сознание пьянчуги картинки нормальной жизни.
Чистый дом, опрятная жена, вкусный обед, ухоженные дети… жестоко?
Так ведь не постоянно ж он будет ее лупить, а только пока будет грязно, неуютно и неухожено. И сам зарабатывать начнет, пить бросит…
Не надо мне о жестокости. Пусть скажут спасибо, что не убила. У меня было время покопаться в этих головах, и решение принято самое оптимальное. Господин Арнес – просто лентяй, который женился на дуре, наплодил нищету, а потом понял, что не вытянет, и спрятался в вино от происходящего. А его жена мало того, что дура, так еще и лентяйка. Сейчас же ему придется работать, а ей – либо терпеть оплеухи, либо тоже начать трудиться.
Оплеухи не наш метод?
Вот не скажите…
Иногда кроме них ничего другое и не поможет.
* * *
По второму адресу я таким же образом поговорила с мачехой. Сложно ли войти в дом?
Не для меня. И позвать, и приказать, чтобы мне открыли дверь, и заставить об этом забыть – не первый раз люди во сне ходят. Ох, не первый.
Мачехе я внушила, что все дети отныне для нее равны. Любовь не внушить, а вот ответственность… Лучше всего человек поддается на то, что в нем уже есть. Я и нашептала, что свои дети, это понятно, но мало ли кто каким вырастет. Надо бы и приемных не обделять, вдруг от них добра больше будет? Ведь не угадаешь, ты в своих всю душу вложишь, а они вырастут неблагодарными тварями… Учитывая, что сама дамочка была точь-в-точь такой же, она мигом и поверила.
Думаю, назавтра ее пасынков ждет большой сюрприз. «Любящая мать» называется.
Ладно, полюбить я не могу заставить, но подумать – запросто.
Казалось бы – действительно, ты ж не знаешь, что и из какого ребенка вырастет, вот и относись ко всем одинаково. Вырастут – все тебе припомнят, и хорошее, и плохое, и не только тебе, а еще и твоим детям. А ты своих холишь, а чужих гнобишь, врагов плодишь. Так исправь проблему сейчас, не тяни ее в будущее.
По третьему адресу я также запретила мужу пить. Но никого бить не приказывала, там и так жена старается. Только вот Арнес был просто лентяй, а этот агрессивный. Я подумала и для стравливания агрессии заложила ему бойцовых петухов разводить. А что? Все дело, все в дом…
К четвертому сопляку я и приходить не стала. Его и так проработают с песочком.
Странное решение?
Но другого я принять и не могла. А еще…
Я – маг разума, и я могу что-то изменить внутри человека. Вот и посмотрим, к добру ли такое решение, к худу ли, как оно сложится… мне не жалко этих людей.
Если бы они не были такими, их дети были бы присмотрены, воспитаны и не напали на Корса.
Они – напали.
Так чего вы хотите от меня? Чтобы я думала об их благополучии? Я подумала. Хорошо ли, плохо, но я сделала то, чего не делали их родители. Были б умные, сами бы взяли свою жизнь в руки. Нет? Потребовалась помощь со стороны?
Поделом вам.
Я понимаю, что тот же Арнес может через пару лет повеситься с тоски. Пить-то нельзя, а куда еще денешься от такой жизни? Я понимаю, что может быть хуже. Но другого решения здесь и сейчас я не вижу. За свои грехи они должны ответить, и не исправительными работами, а жизнью. Потому что чудом не убили человека.
Вообще, домой пора, а то на философию потянуло – не к добру. Завтра я высплюсь, схожу к Корсу, а вот послезавтра у меня встреча с господином Шереном и его начальством. Если я захочу стать расследователем – эта дорога откроется передо мной.
Дворец его величества Эрика
– Дядя Эрик, в городе творится нечто интересное.
– Вот как? – заинтересовался его величество, приглашающе кивая на кресло.
Рамон Моринар с удобством уселся в него и вытянул длинные ноги.
– Да. Ты знаешь, что от Храма мы получили кучу разных интересных приспособлений…
Его величество тонко улыбнулся. Еще бы он не знал!
Устройства и расчеты, книги и приборы. Все было направлено на обнаружение магов. И ведь работало! И помогало!
Надо отдать должное Храму – благодаря им число магов в Раденоре сильно увеличилось. Храмовников это не радовало, но выбора им никто не предоставлял. Полудемон – это вам не коврик перед порогом, это милое, доброе, нежное и чувствительное существо, чье обаяние сложно не прочувствовать на своей шкуре. А для лучшей чувствительности шкуру и спустить можно.
Пары показательных уроков хватило, до остальных и на словах дошло.
– Они что-то показали?
– Да. Новый спектр.
– Маг разума?
Его величеству не надо было угадывать. Стихии – явление частое, некромантией в Раденоре никого не удивишь, магия жизни тоже становится обыкновенной, и это неплохо. Чего уж там, во всем требуется равновесие. Где жизнь, там и смерть, где тень, там и свет. Засилье некромантов – не то чтобы плохо, но создается определенный магический фон. А вот если уравновесить их магами жизни, получится оптимальный баланс. Это не на один год работа, но и его величество на краткость жизни не жаловался. Некромант с демонской кровью… он еще не один год проживет, и даже не десятилетие, хватит времени на результат полюбоваться.
– Всплески слабые, но есть.
– А направление?
Рамон развел руками.
– Ты же помнишь, сколько Вета скрывалась.
– Помню, – ответил улыбкой Эрик, – но маги жизни лечить обязаны. Для них это зов природы, они скорее в нужник не пойдут, чем в лечебницу. А вот маги разума… дичь интереснее. Тут еще кто кому попадется.
Рамон понимающе кивнул.
Да, Ветана не могла причинить вреда людям. А вот маг разума…
Нет у него таких запретов. Чистый разум, и всё. Он может что угодно, его волнует только целесообразность. Ну и самозащита.
– Будем ловить?
Его величество Эрик подумал и покачал головой:
– Не стоит. Нет, не стоит.
– Но…
– Рано или поздно маг разума придет сам, – спокойно разъяснил его величество. – Присмотрится, почувствует себя в безопасности и придет.
Рамон не был в этом так уверен, но королю виднее.
– Как там Вета? Как дети?
Его светлость расплылся в широкой улыбке.
– Томми вовсю практикует, а близнецы… я подозреваю, что они разделили два дара. Анри явно маг огня, это даже сейчас видно, а Марта, похоже, тоже лекарь. Хотя в пять лет судить рано, всплесков у них пока еще не было. А как наш Рене?
– Жена недавно прислала весточку. Все в порядке, но без малыша им было бы намного сложнее. Может, скоро в город приедут.
– Это хорошо, Вета по сыну тоскует.
– Обещаю, Рамон. Положение у нас безвыходное, угораздило ж Алекса. А маг разума… у меня есть записи предков. Рамон, я тебя прошу – не навороти лишнего. Вообще никому и ничего не рассказывай про мага разума.
– Почему?
– Я надеюсь, у приборов сидят только проверенные люди?
– Дядя, ты зря в меня не веришь. Никто и ничего не скажет. Но все-таки?..
Рамон давно привык, что мысли в голове у королевской семьи идут каким-то сложным и заковыристым путем. Обычно он соглашался с вердиктом монарха, но в некоторых случаях позволял себе и спорить, и интересоваться. Мало ли что?
Мало ли как сложится?
– Это – маг разума. Он может в любой момент прочитать мысли любого человека в Алетаре. Твои, мои… да хоть чьи, – разъяснил Эрик. – Кто окажется рядом, тот и станет мишенью. Пока о нем никто не знает, у мага разума остается свобода выбора. Либо к нам, либо от нас… ловить его насильно – это все равно что воду решетом черпать.
– Ну, в сказке и эту проблему решили, ваше величество.
– И надолго такого решения хватило? – ехидно уточнил король. – Нет, даже не думай. Маг разума здесь, рано или поздно он придет к нам сам. Чем меньше народу будет знать о нем, тем лучше. Для нас же лучше, и уж всяко безопаснее. Представь – он прочитает чьи-то мысли и поймет, что за ним охотятся. Что он сделает?
– Сбежит – или нападет.
– Если первое, мы его потеряем. Если второе – можем потерять кого-то из нас. А мне и прошлого бунта хватило, хотелось бы такие радости не чаще чем раз в пятьдесят лет повторять. Зачем провоцировать человека? Согласие – оно всегда лучше насилия.
Рамон кивнул. И не удержался от мечтательного:
– А как бы нам маг разума пригодился…
– Потерпишь, – ухмыльнулся его величество. – Не маленький, чтобы игрушки по первому требованию получать. Не волнуйся – будет тебе маг разума. Никуда он – или она – не денется.
– Как скажете, ваше величество.
– Вот считай это официальным приказом.
Когда Рамон Моринар ушел, его величество Эрик потянулся всем телом и приказал позвать к себе его высочество.
Была одна карта в рукаве, которую утаил король, была.
Маги разума не могут читать мысли тех, в ком течет демоническая кровь. Управлять – могут, подчинить – могут, а вот читать мысли не дано. Да и управление там весьма сомнительное, до поры до времени
С чем это связано?
С тем, что полудемон – это ярость. Это безумие, это раскаленная лава, если мысли обычного человека – река, то у полудемона – тоже река, но из лавы. Расплавленной.
В такое окунаться – себе дороже. Только с добровольного согласия демона и с его непосредственной помощью, только так…
Тиртан
Айнара Ланат смотрела в окно.
По щекам медленными крупными каплями текли слезы. Падали на покрывало, впитывались, оставляя за собой некрасивые разводы на дорогом шелке.
Она беременна.
Вот так, просто и жестоко… где справедливость?
Нет ее на белом свете, и не было, и вообще…
Айнара была беременна.
И теперь все становилось только хуже. Вот как прикажете бежать с пузом? Она ведь малыша – или малышку – не оставит, это ее ребенок, она не сможет его возненавидеть, что бы там ни было. Пусть он даже зачат от насильника. Пусть хоть от кого!
А Шем?
Сможет ли он принять малыша? Как принял Айшет…
Но ведь Айшет он любит, как родную дочь!
Айнара от всей души ненавидела трея Сиранта, но вынуждена была признать, что к ней относились достаточно корректно. Ее не били, ни в чем не ущемляли, она жила жизнью обычной гаремной женщины, а любой, кто посмел бы ее обидеть, поплатился бы жизнью в тот же миг.
И даже в постели…
Она ненавидела трея, но… изнасилованием это назвать было нельзя. Не в полной мере.
Айнара знала, что такое настоящее насилие, когда тебя ломают, унижают, причиняют боль… к ней отнеслись достаточно бережно даже в постели. Ее не ломали.
Просто… выполняли заключенный договор, иначе это и не назовешь.
Гадко, унизительно, мерзко… исключительно морально. А физически – вполне терпимо.
И все же – беременность.
А что с ее детьми?
И слезы хлынули еще сильнее.
Дилайна. Риолон
В трактир «Рука друга» зашел ничем не примечательный мужчина.
Невысокий, темноволосый, он равным образом мог оказаться как раденорцем, так и тиртанцем, и риолонцем… да кем угодно.
Несмотря на раннее время, трактир был полон народа – после недавнего происшествия место стало модным. Люди валом валили попробовать тиртанскую кухню, готовил Ташан Аршасси очень вкусно, брал не слишком дорого, вот и процветал трактир.
Путешественник отдал должное всем блюдам, включая десерт, вытер лицо и руки горячими влажными полотенцами, а потом довольно улыбнулся:
– Вкусно.
Подавальщица расцвела улыбкой, а гость продолжил:
– Мне бы с хозяином перемолвиться словечком? Можно али как?
Серебряная монетка блеснула и скользнула за корсаж девушки, одетой в тиртанском стиле, в лиф и шаровары. Наверное, это какое-то волшебство, но монетку девушка не выронила. Улыбнулась в ответ.
– Господин Аршасси занят, но я могу спросить…
– А ты спроси, спроси, милая. – За корсаж скользнула вторая монетка. – Скажи, от друзей весточку привез.
Подавальщица кивнула – и убежала.
Мужчина откинулся на подушки, попивая кофе.
Подождем, подождем, подождем…
Ждать пришлось не слишком долго, та же подавальщица возникла рядом и с поклоном попросила господина идти за ней. Господин не отказал, понятное дело.
– Добрый день?
Ташан Аршасси был не слишком любезен.
– Добрый день. Я привез вам привет от Ланатов. Это же ваши друзья? Шем и Айнара Ланат… и их дочка, Айшет Ланат…
Такого результата посланец не ждал, но взгляд мужчины внезапно остекленел. В голове его звучали четкие ритмичные слова:
«Вы отдадите это либо Шему Ланату, либо тому, кто скажет вам о его детях. Корс Ланат, Айшет Ланат… вы поняли?»
– Вы от Ланатов?
– Шем Ланат. Айнара Ланат. Айшет Ланат…
Посланец уже понял – что-то не в порядке, но на всякий случай повторил имена еще раз.
Ташан закивал.
«Только Ланатам! Только тем, кто придет от Ланатов!»
Мало приказать, надо еще знать, как приказать правильно.
– У меня для вас письмо.
Послание, предназначенное для Ланатов, легло в руки тиртанца. Тот принял его с поклоном.
– Я передам Ланатам. Благодарю вас. А это передайте Айшет Ланат.
Взгляд Ташана опять сфокусировался.
– Хорошо.
– Благодарю вас, господин.
Мужчины обменялись поклонами и расстались.
Тиртанец, недолго думая, распечатал письмо.
«Шайна Элизабет Истарская.
Алетар. Раденор».
Оп-па!
Это резко усложняло задачу.
Судя по всему, через указанную особу можно было связаться с Айшет Ланат. Либо… либо под этим именем она была известна в Раденоре.
Но в таком случае… брр!
Тиртанец передернулся.
Раденор!
Место, где правит король-некромант, где очень не любят тиртанцев, где у них нет никакой агентуры… все плохо. Все очень плохо.
Надо срочно сообщить трею Сиранту.
Оставшись один, Ташан Аршасси тоже распечатал письмо.
«Милая моя дочурка!
Мы с отцом сейчас в Тиртане. За нас требуют выкуп, поэтому, пожалуйста, привези сюда двести золотых. Или привези драгоценности, которые я тебе дала, столько-то они стоят.
Тиртан, Илшон, дом трея Сиранта.
Спросишь трея Аршана Сиранта, и он обговорит с тобой вопросы выкупа.
Люблю тебя, целую.
Что ж, приближенный будет доволен.
Ташану даже в голову не пришло не отдать письмо, как-то спрятать его… зачем?
Надо отдать его приближенному и получить свою выгоду. Кстати – двойную, похоже, долг Ланатам отдавать не придется.
Не со зла, но своя рубашка ближе к телу. Жить очень хочется. И хорошо жить, так что… прости, Шем.
Ничего личного.
Алетар. Раденор
День выдался замечательным.
Проспала я малым не до полудня и сразу же засобиралась к Корсу. Как-то там братишка?
Забежала тетушка Лана, принесла ему вишневого пирога. Я поблагодарила, тщательно уложила и пирог для брата, и печенье для служителей и лекарей, пусть будет, и отправилась в лечебницу.
В палате меня ждал неожиданный сюрприз.
Корс лежал на кровати, рядом с ним сидел уже знакомый мне паренек лет пятнадцати и водил руками над животом братика. Между его пальцев вспыхивали золотистые искры.
А рядом стояла очень красивая женщина в простом сером платье и смотрела на моего брата. Серые глаза ее были задумчивы.
– Вот так, сынок. Умничка.
– Мам, все отлично заживает. Еще денек полежит, и выписывать можно.
– Так и сделаем. А вы?..
Женщина приветливо улыбнулась мне.
Герцогиня Моринар.
Реверанс получился непроизвольно.
– Ваша светлость. Шайна Истар, сестра Корса.
Герцогиня улыбнулась краешками губ.
– Рада знакомству, Шайна. Расследователи уже установили, что случилось с мальчиком?
Я непроизвольно сощурилась.
– О, да. И установили, и разберутся…
– Это хорошо. Пройдемте, побеседуем с вами? А Томми пока закончит с вашим братом.
– Как прикажете, ваша светлость.
– Здесь я не герцогиня, а просто лекарка. Ветана. Я не приказываю, я прошу о том, что нужно и мне, и вам, и вашему брату.
Ну-ну. Не герцогиня она.
А кит – не рыба[11].
– Прошу вас, госпожа Ветана, – приняла я игру, придерживая дверь.
Герцогиня благодарно улыбнулась мне. Ее мысли я читать не рисковала. Маг ведь… почует еще?
Только спектр отслеживала, для этого хватало сощуриться. Сейчас герцогиня была чем-то встревожена, немного задумчива, но ко мне недоброжелательности у нее не было.
– Шайна, я и Том – мы многое сделали для вашего брата. А вам придется потрудиться еще примерно дней двадцать.
– Что нужно сделать, госпожа?
– Последить за его питанием. Он не должен есть острого, жареного, жирного, лучше отварное мясо…
Герцогиня говорила, я внимательно слушала и запоминала. Это вещи полезные, нужные, она не зря рассказывает. Мало вылечиться, надо потом не подсадить здоровье. И поклонилась я вполне искренне, когда герцогиня закончила.
– Благодарю вас, госпожа Ветана.
– Не за что. Не за что, Шайна. Дней через десять приведите брата на осмотр, будем ждать.
– Обещаю.
– А вот и Томми.
Из палаты вышел ее сын.
– Что ж, нам пора расставаться, Шайна.
– Спасибо вам, госпожа, – еще раз произнесла я.
Я знаю, что я для нее сделаю. Айшет Ланат еще никто не обвинял в неблагодарности, пусть даже у герцогини есть все, но дело не в деньгах. Я ее обязательно отблагодарю. И ее, и ее сына, за помощь моему брату.
И я отправилась к Корсу.
– Ты как, поросенок?
– Сама ты… – огрызнулся братик.
Жизнь явно налаживалась.
* * *
– Мам, я просмотрел этого мальчика очень внимательно.
– И?
– Я ошибся, он – не маг.
– Жалость какая. А его сестра?
– Я не смотрел, но вроде бы тоже – не? А ты не смотрела?
– Вот и мне кажется, что нет. Сам понимаешь, полностью проглядывать человека можно только во время лечения, а я ее не лечила. Но вроде бы она обычная девушка.
– Значит, надо расспросить этого мальчика. Может, он знает мага? Странно как-то, то кажется, то не кажется… Может, у них в роду маги были?
– И такое тоже возможно, спящая кровь… Обязательно расспросим. Вот придут они дней через десять к нам, там и расспросим. И папу попросим навести справки, что это за Истары. Откуда они в Алетаре.
– Угу. Мам, а можно мне леденец с лакрицей?
– Томми, солнышко, а ты помнишь, что маги жизни тоже ходят с больными зубами?
– Помню. Можно, мам?
– Можно. И мне возьми, хорошо?
– А зубы?
– Укушу – узнаешь.
Мать и сын, смеясь, выходили из лечебницы. А в небе над Алетаром ласковыми лучами сияло мягкое осеннее солнышко.