Глава 27

Следующие сутки прошли как в тумане. Рэя почти сразу погрузили в целительский сон на тридцать часов, а меня, напоив целебными зельями, отпустили восвояси. Вот и пришлось мне отдуваться одной, рассказывая всем, что произошло с нами за те дни, что нас никто не видел. Сначала все, без утайки, самым близким. Потом немного в сокращенном варианте друзьям и Курту.

Даже Ариадна меня разыскала, когда я принимала ванную, и, перепугав до нервной икоты служанок, что помогали мне мыться, пришла проведать.

— Я так рада, что вы выжили, Айтлин. И что все закончилось хорошо!

— Ох, что-то мне кажется, что еще ничего не закончилось, — покачала я головой. — Трантон очень умный и одаренный, боюсь, как бы он еще чего не придумал.

— Время покажет! — обняла меня подруга. — А пока просто будь счастлива! За нас двоих!

— Ариадна…думаю, я смогу тебе помочь. Помнишь ту девочку, в деревне, на первом курсе? Я могу также проникнуть в твое сознание и попробовать… Ну не знаю, восстановить нити судьбы, как вы их называете. Только нам надо уйти в другой мир. Чтобы все связи в этом оборвались. Но это позже.

— Я буду тебе безумно благодарна! — она снова меня обняла. — А уж отец! И еще, мы попробуем помочь! Найти этого Трантона и сообщим вам.

— Хорошо!

Распрощавшись с Ариадной, вышла из ванной и, одевшись, направилась обратно туда, где спал супруг, и крепко его обняв, тоже уснула. Хотелось просто забыть все произошедшее, проснуться утром и чтобы снова все было хорошо. И никто не умер…Жаль, что это лишь несбыточные мечты.

Просунулась от шевеления Рэя. Я, оказывается, успела наполовину переползти и удобно устроиться на его груди.

— Проснулась? — супруг поцеловал меня в макушку, поглаживая по волосам. Я, щурясь спросонья, подняла голову и посмотрела на него:

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?

— Слабость просто ужасная. Еле руками двигаю. А то бы я показал тебе доброе утро! — он с улыбкой взглянул на меня.

— Хм, — послышалось из угла покоев, я резко подскочила и посмотрела туда. Угу, вездесущая троица, не иначе, пожаловала.

— Давно сидите? — стараясь не рассмеяться, спросила я.

— Нет, — ответил император, подходя к нам и посмотрел на сына, — целители сказали, что через два дня ты полностью придешь в себя. Слабость — побочное действие зелья, но его обязательно надо пить, чтобы быстрее восстановить все магические каналы. Они у тебя практически полностью закрылись.

— А дар мага жизни к нему не вернется? — насторожилась я.

— Нет, — хмыкнул подошедший лорд Логан. — Рэйлион его полностью отдал. Этот дар не изучен до конца, потому я вообще не понимаю, как тебе это удалось?

— Просто почувствовал, что так можно, и сделал. Не хочу, чтобы Айтлин больше участвовала в этой игре, — пожал плечами Рэй, послушно открывая рот для зелья, которое император уже накапал в ложку.

— Что там, в записях? — спросила я, едва все расселись и устроили Рэя, приподняв с помощью отца, а я прижалась к его боку.

— Трантон последовательно записывал в этой книге все свои действия с момента гибели Сариэллы. Подстраивал заклинания исходя из силы и расы мага. Очень сложная и кропотливая работа, — покачал головой лорд Логан.

— Расскажите все по порядку, пожалуйста, — попросила я. — Что-то мне подсказывает, что мы с Трантоном не завершили эту партию, значит, я должна быть готова.

— Хорошо, — кивнул главный маг. — Тогда слушайте.

Если кратко, то предыстория была такая. Тогда, около шестисот лет назад, Трантон, будучи еще совсем молодым магом, впервые увидел Еваанну. Она уже вошла в тело служительницы, он ее называл «сосуд». Но увы, дара девушки эльфийки тогда не хватило, она просто умерла, не доведя обряд, и Еваанна была вынуждена вернуться обратно в камень. Но именно с тех пор Трантон и заболел ею. Стал изучать все возможное, приносил кровавые жертвы, и смог напитать богиню такой силой, чтобы она иногда разговаривала именно с ним через зеркало. Трантон был одержим, в его жизни больше не было целей, кроме как оживить любимую, а Еваанна всячески поддерживала его желание. Кстати, своего учителя он тоже убил на алтаре, чтобы не было соперников на сердце темной богини, как и всех, кто присутствовал тогда на обряде.

Все это заняло очень много времени, почти триста лет. Маг жизни, оказывается, появляется сразу после смерти предыдущего. Детей способных принять этот дар рождается не так и мало, но дар переходит лишь к одному. После надо дождаться когда ребенок вырастет и войдет в сила, а как в случае с драконом — сначала совершит оборот, только после этого дар жизни проявит себя.

Но триста лет два мага жизни, которых отслеживал Трантон, погибали, не успев войти в силу. Помимо этого, была еще одна сложность — отсутствие девушек способных принять в себя богиню. Он разыскивал их повсюду, у таких девушек на ауре стояла печать Евааны. Но, увы, физически объехать весь мир он не мог, а в Империи условия, при которых рождаются такие девушки, создавались очень редко. И тогда он решил создать служительницу сам, и стал разыскивать тех, кто с самого рождения жил в состоянии постоянного страха и безысходности, забирал или выкрадывал и пытался зачать ребенка. Но и тут возникли сложности; у дракона не может быть много детей, физиология так устроена. Снова помогла его богиня, рассказав про одно зелье. Но опять же, его можно было принимать раз в пятьдесят лет, а после восстанавливаться. Первыми рождались мальчики, которых Трантон просто убивал вместе с матерями и искал новую жертву, делая жизнь очередной женщины невыносимой. Потом удача все же улыбнулась мужчине и у него родилась дочь. Вот как раз триста лет назад, когда ректор Рантилиор смог почувствовать выплески чужеродной магии, пролетая над горами, когда Хорнеру, отцу и другими драконам удалось остановить очередное пришествие Еваанны, сосудом была дочь Трантона. Она просто сгорела, рассыпалась пеплом, потому опознать хоть как-то девушку не удалось. Как и мага жизни, Трантон успел ее убить, понимая, что иначе той девушке обеспечат просто идеальную защиту. Вообще, до Рэя по наблюдениям все того же Трантона, рождались только девушки и он в своих записях как раз рассуждал о том что тогда, триста лет назад, обряд едва не увенчался успехом, вот боги и стали выставлять против него более сильные фигуры, и наделять даром более одаренных магов.

На ребенка, в котором зарождается дар, указывала все та же Еваанна, и Трантон просто следил за потенциальной жертвой, внедряясь и проживая где-то поблизости.

Потом снова столетия ожидания. Случайная гибель очередного мага жизни, отсутствие рожденных девочек. Тогда он придумал еще план, а именно, оставил одного мальчика, сделав его своим главным помощником. Остальных магов разыскивал очень осторожно, обещая могущество и силу. Они не должны быть сильными, главное, чтобы полностью были преданы своей богине и готовы были пожертвовать собственными жизнями во благо нового мира. Как он сам собирался выжить, упоминаний не было.

Все это лорды Хорнер и Логан поняли сами, из малейших деталей текста и собрали полную, насколько это возможно, картину.

Нашлось и объяснение, почему мама жила так долго и ее никто не трогал. Тогда, узнав, кто будет следующим магом жизни, Трантон стал проживать рядом с девочкой, после последовал с ней и во дворец. Ему снова не везло с девочками, но, к счастью, сын уже вошел в силу и, проделав с несчастной женщиной все то, что проделывал его отец, получил желанный результат — сосуд способный принять Еваанну. Тогда Трантон уже приблизился к семье императора. Выяснилась и причина, отчего никто не подумал на него и не заподозрил. Когда-то магистр Мает рассказывал нам о потерянных артефактах, которые в тот или иной момент проявляются в тех или иных местах. Таким артефактами были браслеты поиска, который, кстати, у Рэя после того боя просто исчез, скорее всего, последовав в бездну за телом моего отца, а, возможно, пропали, чтобы однажды проявиться вновь.

Вот такой потерянный артефакт и помогла разыскать Трантону Еваанна. Артефакт отражения. Чем больше носящий ненавидел того или иного субъекта, тем более светлыми чувствами проникался к нему объект ненависти. Вот потому-то и Хорнер, и император, и лорд Логан даже подумать не могли, что враг настолько рядом. Приблизили к себе. Доверили самое ценное — изготовление и зарядка всех регалий. Как заманили маму и самого Рэя, упоминаний толком не было, говорилось лишь о проведении какого-то ритуала, но что за ритуал, мы так и не знаем. Но тогда они провели его, призвали маму, но она погибла, так и не достигнув конечной цели.

С Рэем Трантон решил подстраховаться и сам стоял под дверью, ожидая его. Рэй, кстати, после этого разговора действительно вспомнил, что его просто безумно тянуло куда-то, будто там что-то настолько родное и дорогое, что он без раздумий пошел на зов. Выходило, что Трантон — ментальный маг, причем много сильнее чем я или папа, и вот почему Еваанна сделала ставку именно на него. И вот отчего боги поставили защитником именно меня и папу. Только мы можем противостоять ментальному магу. Отец мог бы даже понять, кто главный злодей, но Трантон специально старался не контактировать с ним, потому отец и видел его лишь со стороны и даже не подумал на этого мага. Но, возможно, мы и ошибаемся. Дар лорда Хорнера говорил, что нет, наш противник не ментальный маг. Но тогда ничего не сходилось…

А я? Я просто неопытна в этих делах, и хотя дар предупреждал об опасности, я отмахнулась от него, словно от назойливой мухи, и это было моей главной ошибкой. Нашлось и объяснение, отчего я не заподозрила Оливию. Она лишь несчастная жертва. Даже еще более несчастная, чем я или Рэй. Служительница, способная принять бога, никогда не может стать драконом. Едва она достигает совершеннолетия, ее тело тоже перестраивается и готовится, но не к принятию драконьей сущности, а к принятию своей богини. А еще у них есть ровно три года. Если за это время Еваанна не войдет в тело девушки, она погибает. Как и я бы погибла, например, не слившись сознанием со своим драконом. Как погибла та девушка, что должна была принять Еваанну, когда моя мама не долетела до них. Так что девушка никогда не уходила на оборот, никогда в ней не зарождалась драконица. Никогда она не могла быть двойкой Курта. Потому что ее как бы нет для богов, нет для драконов, нет для этого мира. Она просто существовала, ожидая своего предназначения, послушная воле отца.

Именно он сказал ей приблизиться к Рэю, играя роль пылкой влюбленной, чтобы просто находиться рядом и, в случае чего, увести порталом. Но девушка перестаралась и вместо того, чтобы проникнуться к ней хотя бы теплыми чувствами Рэй, напротив, стал отдаляться. Именно поэтому кто-то из приближенных Трантона в Академии подделал на распределении результаты, выбрав ее двойкой Курта. Правильно рассудив, что за веселостью и непосредственностью этого парня промах Оливии не будет так заметен. И не ошибся. Мы приблизили к себе Курта, а вместе с ним и девушку и она могла беспрепятственно выполнять поручения отца.

Обо мне они узнали практически сразу, едва я появилась на распределении, потому что три стихии могло быть только у исчезнувшего Коринда, что он не погиб Трантон знал отчего-то наверняка. Сначала хотели убрать, но Рэй уже стал подозревать Оливию, да и домовые в Академии следили за каждым шагом младшего принца, по приказу ректора, потому пришлось действовать исподтишка. То подменив мне амулет защиты на тренировке, то кстати подвернулась Дайара, руками которой и пытались меня убрать. Действовать более открыто они побоялись, чтобы не привлекать внимания к Оливии, ведь если ее уберут, а Хорнер мог это устроить, если бы действительно видел опасность. Отправил бы, к примеру, девушку куда- нибудь подальше или вовсе запер где. Пусть для драконов свобода превыше всего, но для семьи императора все же важнее собственные дети, а не одна- единственная драконица. В общем, заговорщики затаились, до тех пор, пока Оливия не стала совершеннолетней. Они и тут обманули, указав ненастоящий возраст. Тогда-то и провели те мероприятия с зельем, что подлил Трантон на балу и моим похищением. Мартин, кстати, был сыном одного из тех магов, что входили в десятку при обряде, когда похитили Рэя. Хорнер даже на него почти вышел тогда, но мужчина вдруг просто исчез после смерти сына, куда делась мама — неизвестно. Может, тоже на алтарь легла во благо своей богине. Кто ж их разберет этих сумасшедших.

Потом была практика, и очередная попытка меня убить. Как Оливии удалось все провернуть, нам непонятно, скорее всего кто-то с заставы помогал. Заподозрили было лорда Триона, но Хорнер изучил все его дело до ниточки, дракон хоть странный и злой, но совершенно чист. Вырос в хорошей семье, отучился и стал преподавателем. Проверили и всех остальных адептов, что были с нами на практике, тоже обычные ребята. Вот еще одна загадка….

Про воронку рассказала Еваана, но вот метаморфа, что сможет воскреснуть при выплеске этой силы и попытаться убить именно Рэя враги не учли. Они точно знали, что амулет оградит Рэя от той силы, да он и от метаморфа защитил, это мы тогда по глупости и с перепугу натворили дел.

После попытались утопить с помощью русала, но и тут у них ничего не вышло. А уже во дворце, разузнав, что императору теперь все известно о нашем родстве и что нас станут охранять еще усиленнее, приняли решение отложить мое убийство на год. Дать нам время расслабиться, а Рэю войти в силу. И уже на летней практике напали вновь. Там действительно все «зверюшки» были настроены на мое убийство, свято веря, что Рэя уж точно спасет амулет, враги бросили все силы, чтобы меня не стало, но вновь вышла осечка, как говорят в том мире, где жила я прежде. Рэй едва не погиб, они заволновались. Ждать снова пока очередной маг жизни войдет в силу им не хотелось, да и ребенка, способного принять Еваанну, пока больше нет. Только Оливия. Планировали еще сделать попытки меня убрать, но охрана была настолько сильной, а уж в Академии, где и у стен есть уши. Потому снова пришлось выжидать, да и поняв, что мне помогают боги, они решили действовать, как и прежде. А именно — похитить Рэя. У бедного Дранка украли его пару и именно поэтому он, в тот вечер, решился на предательство, а поняв, что у него ничего не вышло, просто позволил себя убить. И бедная девушка тоже умерла, только мы уже вряд ли узнаем, где ее держали.

Дальше они поняли, что я точно стану парой Рэя, а у магов жизни есть такая вот особенность — если сердце свободно, то инициировать его может любой, а если нет — только любимый. Эти маги слишком необычны, Трантон их в своих записях называл — «дети Творца». Они непредсказуемые и странные, несчастные, но в то же время самые счастливые. На их пути встает немало препятствий, но они всегда светлые и жизнерадостные, по его наблюдениям. Как Рэй. Какой была моя мама…

Едва я инициировала Рэя, Трантон сам пришел за ним и, с помощью какого-то зова, забрал себе. Остальное мы уже знали.

Вопросов осталось много и самый главный — где мне найти теперь Трантона и как его убить, ведь игра не окончена? Но мне безумно хотелось, чтобы о нас все забыли. Навсегда.

Вечером нас навестили Герд и Рон, Кати с Тором и грустный Курт. Ему все не рассказали, но про Оливию и ее предательство поведали. Бедный парень, из-за чьей-то прихоти он лишился возможности обрести настоящую двойку и оттого очень расстроился. К счастью, у него теперь есть белый саах Фтор, да и сам Курт грустить долго не умеет. Конечно, для него оказалось ударом, что мы с Рэем поженились, но он принял это более спокойно, чем Рон, все же шансов-то у Курта никогда не было.

Рон так и не смог смириться, потому в моем обществе все больше молчал, но старался держать себя в руках и показывать окружающим полное безразличие. Но я-то чувствовала.

А еще я точно уверена, что они совсем скоро найдут свои пары. Они все заслужили быть таким же счастливыми, как мы с мужем, и Тор с Кати, которые, как только Рэй поправится, сразу же поженятся. А учитывая пламенные взгляды ребят, бросаемые друг на друга, уж у них-то точно все будет хорошо.

— А что тебе сказал Герд перед уходом? — спросила я, забираясь под одеяло и обнимая своего любимого дракона.

— Подсказал несколько способов, чтобы мы могли заняться любовью с учетом моего нынешнего состояния

— Они что заметили? — я покраснела. И было от чего. Это желание, едва мы немного пришли в себя после произошедшего, буквально окутывало нас двоих. А еще хотелось просто непрерывно прикасаться друг к другу, что, похоже, не укрылось от остальных.

— Конечно заметили, — хмыкнул Рэй и обнял меня крепче, поглаживая по спине, — у тебя глаза горят, когда ты на меня смотришь.

— Рэй, а расскажи, чему он там тебя научил?

Я, выбравшись из объятий супруга, присела на кровати, приготовившись к познавательному уроку.

— Не скажу, — Рэй сделал очень загадочное лицо и поудобнее улегся, заложив в руки за голову.

— А если я буду тебя пытать?

Я осторожно уселась сверху на его его живот и склонила лицо так, чтобы наши губы оказались очень близко. Горячее, обжигающее дыхание вызывало табун мурашек по коже, безумно хотелось наклониться и поцеловать его, но я продолжала держать дистанцию.

— Интересно, и как же ты это станешь делать, — Рэй уже хотел обнять меня, но я, покачав головой, положила одну руку на его, не давая делать лишних движений, а второй принялась расстегивать пуговичку его рубашки.

— О, у меня богатая фантазия. К тому же ты очень слаб и вряд ли меня догонишь, после того как я немного поиздеваюсь…

— Знаете что, адептка Айтлин, я уже практически согласен преподать вам этот урок,

— Рэй все же освободил руки и пересадил меня чуть ниже, чтобы я смогла почувствовать, насколько он уже готов к преподаванию.

— Обещаю, магистр Рэйлион, что буду самой старательной вашей ученицей! — я, улыбнувшись, закончила расстегивать его рубашку и погладила по груди.

— Думаю, пора начинать, — хрипло выдохнул муж. — У нас сегодня очень обширная программа.

— Рэй, — я наклонилась его губам и призналась: — Я так счастлива! Несмотря ни на что!

— Обещаю, Айтлин, каждый миг своей жизни посвятить тому, чтобы делать тебя только счастливее.

— А я — тебя, — наконец преодолела разделяющее наши губы расстояние и сама первой его поцеловала…

Видят боги этого мира, я благодарна им за каждый миг, что они подарили нам двоим. И пусть враг окончательно не повержен, пусть я потеряла и второго своего родителя, но сегодня я безумно рада, что все эти трудности привели меня к моему мужу.

А папа и мама еще будут счастливы! Пусть и в следующей жизни!