Глава двадцать первая

Моё пробуждение сложно было назвать приятным. Все тело ныло и болело. Шея, руки, ноги — каждая клеточка буквально вопила о боли. В добавок ко всему огнём горела метка на запястье и еще страшно хотелось в туалет. Зря я столько много пила воды в туннеле. Не всё вышло с потом.

И что теперь делать?

Тяжело поднявшись, я медленно двинулась вдоль колонн, пытаясь найти место для удовлетворения своих потребностей. Мне повезло. За одной из них обнаружилась неприметная узкая дверь, ведущая в крохотную комнатку, где было всё необходимое.

Через пару минут я вернулась к диванчику и с тяжелым стоном села. Снова захотелось пить.

Всего один глоток, и я легла на диван, подложив рюкзак под голову и закинув ноги на подлокотник. Можно было достать плед, но сил не было.

Опять потянуло в сон, словно я и не спала вовсе. Так как Кандира еще не появилась, я решила не противиться желаниям и закрыла глаза. Правда уснуть не получалось.

Хотелось домой. Не в обитель, а домой. В замок. К отцу, брату… я сейчас была бы рада даже мачехе и сестре. Вновь гулять, бегать с ребятнёй за ягодами. Ароматными, пропахшими летом и солнцем, такими сладкими и терпкими.

А в Ардане нет ягод. И лета нет. Я и не заметила, как фантазии перенеслись в заснеженную страну. А следом появились и мысли. Не мои… будто чужие. Вот только поняла я это не сразу.

Снега всегда много. В некоторых местах можно нырнуть с головой. И детвора нашла себе забаву, строя снежные крепости-норы со множеством ходов и башенок.

И дома строили крепкие из толстых стволов сосны, да так, чтобы печка была посредине, согревая весь домишко. Не простая, магическая. Пару капель солнечного масла хватало на сутки. А спать на ней хорошо и тепло, каким бы страшным не был мороз на улице.

И картинка такая яркая перед глазами. Большой домик, который был срублен к свадьбе. Я помнила, как сама лично конопатила щели и таскала брёвна. Только как такое возможно?

И снег такой яркий, на солнце слепит глаза и надо время, чтобы привыкнуть. А еще он колкий, острый и даже можно пораниться о твёрдую корку, которая иной раз покрывала всё вокруг.

Ликанов при рождении принято оттирать снегом, чтобы здоровее были. Отец брал новорожденного и подносил к чаше, в которую уже набрали с улицы снег, нагребал ладонью и начинал протирать под жалобные крики младенца.

Я видела это, так, словно это было наяву. Трижды мне приходилось пройти через это. Большие сильные руки и синюшное, покрытое белым налетом, тельце ребёнка. Слова, которые сами срывались с моих… его губ, когда я возносила благодарственную молитву Лаари.

И женщину я помнила — дородную с румяными щеками и светлыми глазами. Она всегда улыбалась, всегда находила во всём что-то хорошее, не позволяя тоске овладеть сознанием. Возвращаясь, он всегда знал, что её любовь и сила не дадут сойти с ума.

Жена. Он помнил её смех, голос, ласку, прикосновения к косматой голове, такие нежные и ласковые. Нежная молочная кожа, полные груди, мягкий живот, возбужденный шепот…

А потом вдруг всё пропало.

— Лаари, — выдохнула я потрясённо и села на диване, забыв об усталости. — Ч-что это?

Как такое возможно? Что это? Почему?

Эти картинки и воспоминания, которые вдруг стали моими, хотя этого быть не могла, напугали гораздо больше тех ледяных демонов вначале. То я хоть объяснить могла, а как быть с этим?

«Прости, — раздался в голове виноватый бас. — Закрыться не успел. Быстро-то… быстрее остальных. Не бойся, теперь всё чинно будет…»

Узнала. Калеб, тот мощный ликан с бородой, украшенной косичками. Это его воспоминания я сейчас видела. Домик, жену и детишек.

Несмотря на боль, я приложила метку к груди.

Вот она… связь. Пять тонких ниточек, что тянулись от меня к связке. И если раньше я их не замечала и не чувствовала, то теперь всё было иначе. Процесс был запущен и мне предстояло познакомиться с каждым.

Одна из ниточек, чуть более толстая чем остальные, нагрелась и чуть натянулась.

Калеб…

Ликан в облике бурого медведя, шерсть которого на кончиках покрывалась инеем и шуршала от каждого движения. Самый старший и опытный из всех. Именно он потянулся ко мне раньше остальных.

«Легла бы, — посоветовал он добродушно. — Чую, устала. А дело предстоит долгое и нудное. Да времени много займет».

Спорить не стала, легла и закрыла глаза, мысленно готовясь к путешествию в чужую жизнь.

Следующие образы были более выдержанными, спокойными и статичными. Словно заготовленные картинки, которые из года в год он показывал послушницам, пытаясь облегчить им переход. Наверное, так и было. Зачем придумывать что-то новое, когда давно всё заготовлено.

Человеческая форма, а следом и вторая ипостась, которой выделялось намного больше времени. Калеб словно давал мне возможность оценить себя, рассмотреть, познакомиться и привыкнуть.

И ни единого упоминания жены и детей. А я ведь узнала, как её зовут. Сиенна и у них два мальчика и одна девочка. Младшей всего два годика, и она так похожа на мать. Солнечный лучик в самом сердце стужи, которая не давала ему отчаяться и пасть духом.

Видимо мои мысли дошли до него, потому что картинки вдруг замедлились и совсем остановились, а после и совсем пропали, оставив после себя лишь досаду и волнение.

— Ты не должна была этого видеть.

Но я-то увидела, отхватила кусочек чужих эмоций и чувств, таких ярких и настоящих, что они до сих пор пузырились, щекоткой лаская всё внутри. И эти ощущения были такими живыми, что расставаться с ними не хотелось.

— Почему?

— Ты послушница.

Из его уст звучало как прокаженная.

— И что? Я отлично знаю, что происходит за закрытыми дверями супружеской спальни, — без обиняков произнесла я и даже не смутилась, хотя разговор был очень личным и откровенным. — И не раз принимала роды. У нас это делают целительницы или лекари, а у вас…

— Отцы. Отцы всегда принимают детей. Без повитух не обойтись, но мы всегда участвуем, — не хотя пробасил Калеб. — Так принято.

— Вы обтираете младенцев снегом. Разве это правильно? Он же холодный, колючий, а кожа малышей такая нежная, тонкая. А если заболеет?

— Холод и снег — это часть нашего мира, Айвири. Мы с рождения знакомим новорождённых с ними. И это помогает успокоить и усмирить вторую личину, усыпляя на время.

— А потом? Когда она просыпается?

— В три-пять лет. Редко позже.

— Ты скучаешь по ним?

Личный вопрос и задавать его я не имела права. Раньше. А сейчас… сейчас вдруг поняла, что могу. Очень многое могу из того, что было запрещено раньше. И ниточки чувствовала ярко-ярко. Стоит потянуть, дернуть и отзовутся, услышат.

Калеб ответил не сразу, помялся немного, прежде чем тихо произнёс:

— Всегда.

Кажется, я всё-таки поспешила с откровенностями.

— А мы всегда будем так общаться друг с другом?

Мысль о том, что я буду одновременно слышать столько народу, счастья не внушала. Так с ума сойти можно, потеряться.

— Это первое время так. Метка только поставлена и закрываться ты не научилась. Тебе должны были показать.

Да было что-то такое, я помнила. Сейчас еще смутно, но точно знала, стоит мне коснуться метки и попросить, память откроется.

— Да.

Снова тишина и задумчивый голос добавил:

— Ты не похожа на других. Это не первое посвящение и надеюсь, что не последнее. Но ты ведешь себя иначе. Не кричишь, не рыдаешь, не боишься, не молчишь.

— Все мои страхи и ужас были пережиты неделю назад, — ответила ему. — Сейчас уже не боюсь. Знала, что всё этим закончится.

Правда не догадывалась о должности хранительницы и Кандире, но это совсем другая история, не имеющая к ликанам никакого отношения.

— Всё равно быстро управилась, — уважительно протянул Калеб. — Сильная.

Уже не в первый раз слышала я этот комплимент. А что делает меня сильной? Способность адаптироваться? Или чувствовать? Наличие пары в лице одного из двух ликанов? Или жизнь рядом с отцом, несмотря на запреты писания?

Я своей силы не чувствовала. Как была, так и осталась обычной послушницей, избранной Лаари для борьбы с ледяными демонами.

— А как обычно это происходит? — спросила осторожно.

— Что?

— Посвящение, знакомство.

Было странно так с ним разговаривать. Слышать голос не ушами, а внутренним чутьем. Не видя его, да и вообще глаза закрыв. Да еще и лежать при этом.

— Подожди.

Давление чуть спало. И темнота перед глазами рассеялась, явив тусклое, немного замыленное и расплывчатое изображение ликана.

— Больше не могу, уж извини. Но так хоть образ будет.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Так действительно лучше.

— Обычно… обычно сложно, — усмехнулся он.

— В Ардан мало кто мечтает попасть. Мы даём возможность познакомиться, показываем вторые личины и оставляем девушку на пару дней.

— Зачем?

— Личная встреча сразу после посвящения может свести с ума. Тебе надо будет подготовиться.

— Ах да, ты говорил. И что теперь?

Очередной смешок.

— Жди следующего. Себя я уже показал.

Мигнул и пропал.

Ждать пришлось дольше, чем я думала. Сложив руки на груди, я вслух считала от одного до бесконечности, надо же было себя чем-то развлечь.

На цифре двести семьдесят девять нехотя задергалась вторая ниточка. Дёрнула и отпустила, словно и не было ничего. Но я-то почувствовала и счет остановила, прислушиваясь и пытаясь понять, кто же следующий пришел знакомиться. Честно говоря, из оставшихся самым безопасным был Феб.

Но что-то внутри говорило о том, что это не он, уж слишком сильным напряжением вдруг повеяло, а в следующую секунду в меня швырнули эмоциями.

Я едва не задохнулась под этим напором. Задрожала, закрылась руками, словно это могло помочь и болезненно замычала. Ликан даже не думал закрываться, наоборот всё новые и новые картинки и образы штурмовали сознание, пытаясь свети с ума.

— Джил, — прорычала я из последних сил и коснулась метки, пытаясь сквозь призму боли найти нужное заклинание.

Но не понадобилось. Мой окрик немного привёл её в чувство и хаос закончился. По крайней мере, я смогла выдохнуть и хоть немного осмотреться.

— Ну как тебе?

Извиняться она не собиралась.

О, Лаари, что за связка меня ждет? Два ликана, возомнившие себя парой, причем один ненормальный, едва до смерти не замёрзший, и девушка, которая ненавидела меня всем сердцем.

— Терпимо, — процедила я.

— Пусть и справилась ты быстрее остальных, но сил в тебе мало, — фыркнула она. — Вот я, смотри.

Картинки замедлили свой бег, давая мне возможность вглядеться. Дикая кошка размером с лошадь. Острые ушки, длинный хвост и белая шерсть, которая искрила и сияла на солнышке. Чуть раскосые глаза, хорошенький чёрный носик и грациозная походка.

Но не это привлекло меня. Всего лишь фасад, красивый, но фасад, за которым девушка прятала что-то ценное и очень важное. И выждав удобный момент, я ринулась туда, игнорируя мысленный вопль Джилии.

— Не смей!

Дернулась, коснулась и ахнула от боли. Только не моей, а её.

Вот что девушка так тщательно прятала от всех. Любовь к тому, кто отказывался замечать её чувства. И боль от этого безразличия.

Джиллия была влюблена в Итана Ларкаса.

Ох, Лаари, всё стало намного хуже, чем я думала.

— Пошла вон! — рявкнула девушка, выталкивая меня из своего сознания, да я и не сопротивлялась.

Уже сама жалела и кляла себя за неуёмное любопытство. И что мне спокойно не сиделось? Вот узнала и что теперь делать с этим открытием?

— Извини, — прошептала тихо и поёжилась от холодка, который мурашками пробежался по коже.

— Скажешь кому — убью.

И не посмотрит на то, что я послушница. От её ненависти было трудно дышать и одна мысль провести с ней в связке целый год, вызывала тошноту. Нет, точно не сработаемся.

— Это останется между нами, — пообещала едва слышно.

Её трясло.

Я не видела, чувствовала и так хотелось помочь, чем-то утешить. Ведь могла же, особенно сейчас, когда мы были так связаны. Потянуться по ниточке и утешить, пожалеть.

— Не смей! — процедила девушка и перед глазами снова возникла огромная кошка. — Никогда не смей меня жалеть!

Да, мне надо привыкнуть к тому, что женщины ликаны так же жестки и горды, как и мужчины. И общаться с ними надо соответственно, не делая поправку на пол и возраст.

— Послушай, — примирительно начала я. — Нам надо научиться как-то уживаться этот год. Ведь придется работать бок о бок.

Молчание. Только кошка перед внутреннем взором застыла, припадая на лапы и оскалив зубы, от чего шерсть на загривке встала дыбом.

— От этого будут зависеть наши жизни, — продолжила я всё тем же тоном, пытаясь достучаться до неё.

Надо сейчас всё выяснить и успокоиться. Иначе дальше будет только хуже.

— И не только наши.

Конечно, она в первую очередь подумала об Итане и зарычала еще сильнее.

— Джиллия, посмотри на меня. Я послушница, избранница Лаари. Мы никогда не сможем быть вместе.

Снова рыкнула и отвернулась.

— Ты его интересуешь, — произнесла она сдавленно.

— Это было давно, — не слишком уверенно возразила я.

— Сейчас! Я же вижу. Это всегда видно, когда тот, кого ты любишь больше жизни, выбирает другую. Он может сам этого не осознавать, но я чувствую! И что в тебе такого?

— Не знаю…

— Еще и в связке теперь будешь. Я же молила Лаари, чтобы не ты. Кто угодно, но только не ты.

— У богини на нас другие планы. И нам остаётся лишь одно, смириться с этим и выполнять её волю, — примирительно добавила я.

— Он будет страдать! Из-за тебя. Видеть и страдать, каждый день и час!

— Скажи мне, что я должна сделать, чтобы облегчить его участь? Как помочь?

Кошка застыла и постепенно её образ зарябил и деформировался в уже знакомую светловолосую девушку.

— Ты ничего не можешь.

— Никто не может, — подтвердила я. — Но я не хочу никому причинять боли. Ни тебе, ни Итану.

— Лучше бы ты заледенела! — от всего сердца пожелала мне девушка.

Пришлось проглотить и это.

— Но я жива. И год буду рядом. От меня зависит ваша жизнь, от вас моя. Нам стоит соблюдать нейтралитет, отбросив чувства. Хотя бы на год, — продолжила я упрямо стоять на своём.

— Я и без тебя знаю, что мне делать, — отрезала Джил. — Не первое посвящение прохожу. И свои обязанности знаю. Я лучше умру, чем подвергну риску свою команду. И тебя переживу. Но на помощь не рассчитывай!

Образ девушки растаял, а я смогла выдохнуть.

Ох, Лаари, как же всё сложно.

Отдохнуть мне не дали. Только я смогла отдышаться и прийти в себя, как тут же задёргалась следующая ниточка.

— Привет!

Увидев перед глазами улыбающееся мужское лицо со светло-зелёными глазами я вздрогнула и от неожиданности прикусила язык.

— Ой.

Рот тут же наполнился слюной, которую я, сморщившись, проглотила. Гадость!

— Прости, не хотел тебя пугать.

А по глазам не скажешь. Сразу видно, что ему понравилась моя реакция и Феб не против её повторить.

Молчание затянулось. Он изучал меня, а я его.

— И что теперь? — спросила я первой, не выдержав эту игру в молчанку.

— Не знаю, — вновь улыбнулся ликан. — Обычно я представлялся, показывал себя и вторую ипостась. Но сейчас в этом смысла нет. Ты меня знаешь, барса моего видела.

— Когда? — спросила быстро, не успев подумать.

— Когда лечили Блейна.

Точно, было же. Я еще морды его испугалась. Кстати, о Блейне.

Я мысленно потянулась к нему, осторожно всматриваясь.

— Вы родственники? — напрямую спросила я и тут же юркнула в лазейку, которая открылась.

О да, как оказалось доводить я умела и находить болезненные точки. Никогда об этом не думала, но один раз попробовав, было так сложно остановиться. И Феб сам меня спровоцировал.

Да, они родственники. Их матери были сестрами, но каждая пошла по своему пути. Одна стала женой обычного ликана, другая пришлась по сердцу высшему. И такие похожие и близкие, они стали такими разными.

Всегда второй. Всегда и во всем.

Младше на три месяца, чуть слабее, чуть не благороднее, чуть… Как ни старался, Феб никак не мог доказать себе, что ничуть не уступает родственнику.

Молодой мужчина был сильным, ловким и хорошо уживался в связке, но эта детская обида и лёгкая зависть не давала ему покоя. Как и мысль о том, что тем днём Блейна надо было оставить там… покончить с мучениями и оставить.

— Хватит!

От весёлости и легкомыслия не осталось и следа. На меня смотрели два желто-зелёных глаза. Казалось еще немного и они заморозят до костей. Но я не боялась, даже не смутилась.

— Ты не виноват, — произнесла я, с трудом сдерживаясь, чтобы не коснуться его.

Пусть мысленно, но так хотелось утешить, помочь, ободрить.

— Я сказал не смей.

— Ты не желал его смерти, те мысли просто мысли.

— Он мой родственник, близкий. Я должен был требовать, кричать, а не стоять рядом, наблюдая, как Итан тянет его. Тянет несмотря ни на что.

Слова давались ему с трудом. Было видно, что он в первый раз говорит с кем-то об этом. И до сих пор не уверен, что это правильно.

— И сравнивать себя с Блейном не стоит. Вы разные.

— Я заметил, — кисло отозвался он.

— Ты не понял. Вы на самом деле разные. Ни лучше, ни хуже. А другие. И тебе не обязательно равняться на него и пытаться опередить.

— Решила покопаться в моей голове и душе? Думаешь сможешь?

— Просто хочу помочь, — ответила я, вновь теряясь под его взглядом.

Он стал слишком пристальным, колким. Теперь пришла очередь Феба пробирать до самых косточек, вот только скрывать мне было нечего. Никаких тайн и загадок. Просто послушница.

— Что в тебе такого? — спросил он.

— Ты уже третий, кто меня об этом спрашивает сейчас. И, наверное, не последний, — отозвалась я.

— Ты знаешь о том, что заинтересовала Итана и Блейна?

— Я послушница.

— Именно поэтому это тебя спасет от открытой борьбы.

— Никакой борьбы не было и не будет.

— Чаще напоминай себе об этом, — серьёзно произнёс молодой мужчина. — Наша связка и так сильно ослабла, не уничтожай ничего. Не сталкивай их лбами. Всё равно ничем хорошим это не закончится.

Сказал и растаял.

Я села на диванчике, открывая глаза и щурясь от яркого света.

Осталось два ликана. Два самых сложных и опасных…

Итан и Блейн. Кто же первый придёт ко мне. И что делать тогда, как себя вести?

Стоило мне об этом подумать, как осторожно дернулась одна из двух ниточек.

Я тут же легла на спину, закрыла глаза и закусила губу.

Выдержу, смогу…

Он приближался медленно, осторожно, давая почувствовать себя, ощутить и… встревожиться еще сильнее, до боли сжимая кулаки.

— Здравствуй, Айвири.

— Блейн.

Я очень старалась, чтобы голос звучал спокойно, пыталась скрыть эмоции и недовольство, а еще капельку страха, но не удалось.

Мы очень остро чувствовали друг друга. Я его, а он меня. Даже немного острее, чем было с остальными. Может, из-за того, что я спасла ликана от ледяной смерти. А может дело в том, что он считал меня своей парой.

Кандира сказала, что им станет один из двух. Кто же? Блейн или Итан? Хотя какая мне разница, ни к чему хорошему этот выбор не приведёт. Может, даже к лучшему, что я никогда не узнаю правды. Будет потом не так больно.

— Ты не рада меня видеть?

Ликан всё еще стоит вдалеке и в окружающем тумане я вижу лишь его силуэт. Высокий, стройный, молодой мужчина в плаще с непокрытой головой.

— Отчего же. Я знала, что ты придёшь. Ты же в связке.

Пока…

А в ответ раздался тихий смех, от которого по телу прошла дрожь.

— Всё еще не отказалась от мысли избавиться от меня, Айвири?

— Я предупреждала тебя.

Ох, Лаари, поскорее бы все закончилось.

Резкое движение и Блейн вдруг оказался рядом так близко, что я могла рассмотреть себя в отражении его глаз.

Вздрогнула, дёрнулась и села на диванчике, открывая глаза и тяжело дыша.

Не могу… не хочу…

Но это не помогло. Да, видеть его я перестала, но слышать нет, как и чувствовать. А в небольшом зале под землёй я была совсем одна. И с этим ничего нельзя было поделать.

— Быстро же ты сдалась, — раздался насмешливый голос у меня в голове.

— Прекрати.

— Я тебя раздражаю.

— И тебе это нравится.

Несколько секунд молчания, словно Блейн собирался с мыслями, пытаясь найти правильный ответ на моё высказывание.

— Мне нравится всё, что с тобой связано.

И предательское сердце ойкнуло на эти слова. Хотя и не должно было.

— Это неправильно, — сжимая кулаки, ответила я, смотря перед собой.

— Почему? Потому что ты нравишься моему лучшему другу или потому, что ты послушница?

Каждое его слово и фраза слишком ярко действовали на меня. А так нельзя. Надо взять себя в руки и действовать. Отстраниться от всего и погрузиться в работу, воспринимая мужчину как одного из остальных. Не больше и не меньше. Я у каждого находила тайны и секреты, значит и здесь смогу.

Проигнорировав его вопросы, я легла на диванчик и закрыла глаза.

Блейн тут же появился перед внутренним взором. Красивый, яркий, с кривой улыбкой на губах.

— И снова здравствуй.

Издевается, специально провоцирует. И ведь не случайно. Это защитная реакция, дающая ему возможность спрятаться еще глубже, погрязнув в своих страданиях.

Я молчала, продолжая вглядываться в черты его лица, пытаясь узнать, что там, за ними. Что он скрывает за бравадой и едкими словечками.

Ответ нашелся не сразу, но и сдаваться просто так я не собиралась.

Нащупала слабину и ударила. Сразу, без подготовки и из последних сил.

Боль, страх… обречённость.

Он всегда был одним из лучших. Всегда впереди. Старший сын правой руки антура. Лучший друг одного из наследников, с которым вырос вместе. Они были похожи и в то же время такие разные. Спокойный и уверенный в себе Итан, который с рождения привык сдерживать свои эмоции и чувства, всегда руководствуясь лишь разумом и фактами. И яркий, импульсивный Блейн.

Сильный, смелый, пользующийся успехом у молодых девушек. Сколько же их было, не сосчитать. Ярких, жарких, влюбленных, с готовностью отдать подарить тепло своего тела великому воину.

Я видела их мельком. Целый хоровод пронесся перед глазами. И ни одно не смогло затронуть сердца. Никогда.

И та вылазка была самой обыкновенной, конец года, демоны традиционно отступали и ничего серьёзного не ожидалось. Именно поэтому расслабился, оступился… проиграл.

А ведь Итан настаивал, просил быть внимательнее. Лучший друг всегда был настороже. Всегда и везде.

Огромный белый хищник, так похожий на большую, зубастую кошку, только полосатую, застыл на заснеженной поляне. Серые глаза пристально всматривались в лес, уши на макушке пару раз дёрнулись и замерли.

— Тихо, — едва слышно прорычал он, припадая на лапы.

Но кто его слышал.

— Всё тихо, спокойно, — рассмеялся Блейн, принявший облик огромного белого волка. — Заканчиваем обзор и возвращаемся за завесу.

— Что-то тут нечисто.

— Брось, ты вечно всё усложняешь.

Не подчинился старшему, расслабился, не заметил угрозу. И едва не умер. Но не это главное. Из-за него и только из-за него погиб Наяз.

Молодой паренёк, обаятельный и веселый. Именно он был рядом, именно он первым кинулся наперерез, закрывая друга. И погиб, сраженный ледяными стрелами…

— Ты не виноват, — прошептала тихо.

— Виноват.

— Ты не мог знать всего.

— Но я должен был. Нельзя расслабляться. Никогда. Это одно из главных правил.

— И что теперь? Ты решил убить себя за это? За Наяза? Думаешь, ему это надо? — жестко спросила я.

После увиденного я могла относиться к ликану иначе. Отбросила свои чувства на задний план, снова став послушницей, основанная задача которой спасать и утешать.

— Тебе не понять!

А вот его я смогла задеть за живое. Это хорошо.

— Ошибаешься. То, что я послушница, не означает, что я не могу тебя понять. Как раз наоборот, могу. Но твоя смерть не вернёт друга.

— Дело не в нём! Не только в нём! — огрызнулся мужчина. — Я просто… устал.

И шарахнул в меня эмоциями. С такой силой, что я согнулась напополам на диване, прижимая руку к животу и едва дыша. О да, сбылась мечта, теперь я могла почувствовать весь этот спектр эмоций, насладиться и попытаться при этом не сойти с ума.

Всегда первый, всегда один из лучших. За всего годы он столько раз балансировал на грани и всегда выживал. А тут… смерть никогда не была так близко. И оказывается и он может умереть. Сегодня, завтра, послезавтра. Блейн и раньше это знал, но всегда верил в свою удачу. А теперь она от него отвернулась.

Он уже почти полностью оказался в лапах смерти. Еще немного и ушел бы за грань, встав в один ряд с почившими предками. А что оставил после себя? Сомнительную славу сердцееда и… всё. Ни жены, ни сына, которого можно было бы оберегать, бестелесным призраком бродя рядом.

И впервые в жизни ощутил…

— Не смей!

— Страх — это не порок.

— Я ликан!

— Ты живое существо. А все мы испытываем чувства. И страх в том числе. Он даже помогает.

Лицо искривила усмешка.

— Жалеешь меня, Айвири?

— Я же послушница.

— Думаешь, поняла меня? Думаешь, страх — это единственное, что меня сжирает изнутри? И поэтому я не способен сражаться?

Я мысленно пожала плечами. Нет я видела еще кое-что. Усталость. Она копилась годами и теперь свалилась на его плечи. Обречённость, пассивность. И отсутствие желания жить. Его больше ничего не радовало, даже женская близость.

Но Блейн прав, жалеть его сейчас не стоило, поэтому я и добавила едко:

— Решил, что твои страдания какие-то особенные? Если бы ты знал, сколько несчастных обитель принимает ежедневно. И может их страдания не так масштабны, как у тебя, но тоже заслуживают внимания.

— Посмотрим, Айвири… посмотрим, что будет потом, — произнёс молодой мужчина, прежде чем раствориться в воздухе, оставив меня одну.

Ух, пережила, смогла, выстояла.

Остался лишь Итан.

И мужчина не спешил.

Я некоторое время еще лежала, прислушиваясь к тем ниточкам, а точнее к одной единственной. Той самой, что оставалась неподвижной и такой холодной среди других активированных. Но ничего.

Потом со стоном села, потирая затёкшую шею. Выпила воды и посидела еще пару минут, сцепив руки в замок и глядя перед собой.

Ну где же ты? Где? Как же это ожидание убивало и тревожило. Лучше сразу, поскорее пройти всё это и успокоиться.

Снова легла, закрывая глаза и… сама не заметила, как уснула.

Вроде бы только спала и не устала совсем, а тут раз и провалилась. И сон всё тот же. Аллея с падающими лепестками розанов. Я застыла, протягивая ладони и ловя их. А они всё падали и падали, словно дождь, мягко ударяя по голове, спине, плечам, лицу.

Я закрутилась и тихий смех сорвался с губ.

На мне было то самое платье — нежно-голубое, с пышной юбкой, расшитое голубыми цветами. Белая фата и мамина диадема. Свадьба? Да, сегодня моя свадьба.

Я бросила лепестки, которые скользнув по юбке, упали вниз, и огляделась. Где же мой жених? Он же должен быть здесь. Никого. Только я одна в угасающем саду.

— И часто тебе снятся эти сны? — вдруг спросил мужской голос.

Дёрнувшись, я закрутилась на месте, пытаясь понять, откуда он раздаётся.

И ведь не проснулась. Хотя, наверное, проснулась, но картинка осталась всё той же. И платье никуда не делось. Странное пограничное состояние. И Итан, возникший ниоткуда и застывший на тропинке аллеи, тоже такой реальный, что уверена, стоит мне протянуть руку и я его коснусь, ощущая теплоту кожи. Или холод. Тот самый, что клубился у него за плечами.

Но ликан же задал вопрос. И мне стоит ответить.

— Не часто, но снятся, — ответила я, поправляя складки голубого платья.

— Интересно.

Мужчина медленно ступал ко мне. И за его спиной шла зима. Я видела, как покрывались инеем ветки стонущих деревьев, как белела земля под ногами, но всё равно продолжала стоять, смотря прямо в стального цвета глаза.

Зима и лето столкнулись и застыли, окружая нас невидимым облаком. Каждый в своём углу.

Я сплю или нет?

— Спишь, — тихо отозвался Итан и провел ледяной рукой по моей щеке, оставляя крохотные песчинки снега, которые растаяли и превратились в капельки. — И не спишь.

— Играешь? — спросила тихо, чуть склонив голову на бок и наблюдая, как иней медленно пожирает его волосы, и они из тёмных становятся белыми. Прядка за прядкой, волосок за волоском.

— Немного. Разве сны созданы не для этого?

— Для чего?

— Чтобы реальность и фантазии смешались в причудливом водовороте, исполняя самые удивительные и запретные желания.

— И какие же желания у тебя?

Провоцировала его? Наверное, так и было. Но это же сон. А во сне всё возможно и последствий не будет. Я это точно знала.

— Ты… увидеть тебя, коснуться…

Он снова провёл пальцами по щеке и кожу закололо от холода и жара, которые иголкой прошлись по ней, сбивая дыхание.

— Я послушница…

— А я ликан, — отозвался Итан, улыбнувшись одними губами, а глаза темнели, становясь практически чёрными, опасными.

Это немного отрезвило. Совсем чуть-чуть.

— Ты же должен был показать своего зверя, — отступая на шаг, произнесла я, вспоминая о посвящении.

— Ты видела его. Блейн должен был показать.

— Да, но…

— Белый тигр. Я белый тигр.

— Красивый хищник.

Ох, Лаари, за что ты так со мной? К чему этот сон и мужчина? А если это совсем не плод моих фантазий? Если всё по-настоящему?

— Не могу забыть тебя, не могу выбросить из своих мыслей.

— Не надо… — слабо зашептала я и помотала головой.

Если бы могла закрыла глаза, зажала ладонями уши и сбежала, но ноги словно приросли к земле, а руки безвольными плетьми упали вниз. Может, это не мой сон, а его?

— Ты послушница… ты табу для любого и одна мысль о том, чтобы коснуться тебя, поцеловать, является преступлением.

— Не касайся, не целуй… не смотри.

Так, что внутри всё горит огнём и трудно дышать.

— Не могу.

Он всё ближе, наши тела почти соприкасаются и зима идёт за ним по пятам.

— Айвири…

— Я принадлежу Лаари. Навечно.

Мне хотелось кричать, но с губ сорвался лишь шепот.

Мужчина вздрогнул, но всё-таки преодолел разделяющее нас расстояние. От него пахнет свежестью и холодом. Да, у мороза тоже есть запах. И он окружает меня облаком, я задыхаюсь, открывая рот и пытаясь сделать хотя бы вдох.

А Итан так близко, что я могу разглядеть каждое звено его кольчуги. Такой крепкой и такой хрупкой на вид. Я знала, что она могла удержать прямой удар копья, сохраняя жизнь.

Прохладные губы осторожно коснулись лба в лёгком поцелуе, и я застыла, почувствовав, как сильные пальцы переплетаются с моими.

— Айвири…

Моё имя как песня, которая никогда не будет спета для нас двоих.

А губы медленно опустились, невесомо касаясь виска, прикрытых век, кончика носа, скул, обожгли дыханием раскрытые губы… И… Шёпот-мольба:

— Айвири…

Это всего лишь сон! Просто сон! И ничего не будет! Мне так хотелось в это верить. Я сама тянулась к нему, мечтая ощутить его губы на своих губах.

А в ответ лишь холод и пустота.

Рывок!

И вот я уже сидела на диванчике, прижимая руку к губам, пытаясь дышать и прийти в себя. А там у сердца огнём горела последняя из активированных ниточек.

Не сон… или сон?

В любом случае, мои испытания закончились. Не знаю, как и каким образом. Но это всё. Конец.

С трудом поднявшись, я поплелась в уборную. Распахнула дверь, потом еще одну. Я не знала, куда иду, даже не думала об этом, просто двигалась.

Быстрее… быстрее…

Мне нечем дышать. Эта темнота и тяжесть каменного свода давили на плечи, сводили с ума. Еще немного и я просто лишусь рассудка. Эта встреча стала последней каплей.

— Пойми, что ты сильнее… что ты другая, — прошептала Кандира мне вслед.

Но я даже не оглянулась.

Еще одна дверь, тяжелая, с прохладным колечком — ручкой. Из последних сил толкнула и чуть не упала на каменный пол.

Меня подхватили руки, помогая подняться. А потом появились голоса, встревоженные, испуганные.

«Айвири… Но почему?… Откуда?… Так рано!.. Быстрее-быстрее… уводите… нельзя… иначе она сойдет с ума… связь слишком яркая… закройте-закройте её!»

Связь? О да, я чувствовала их! Всех пятерых своих мучителей. Они были так близко и так ярко ощущались, хотя и пытались закрыться, что заняли почти всё сознание, едва не убив меня. Моё Я просто растворилось в их эмоциях, чувствах.

— Не смей! — чей-то крик прорвался сквозь этот шум и черные глаза будто заглянули в душу.

Галия. Дорогая подруга. Она знает, она проходила через это год назад.

— Помоги… помоги мне… — простонала я, хватаясь пальцами за неё, цепляясь из последних сил.

Их так много. И я не знаю, как с этим жить. Почему кругом все они? Чужие. Где мои мысли и чувства? Где я?!

— Сейчас… сейчас… спи…

Это с радостью, вот только страшно. А если усну и уже не смогу проснуться. Если исчезну среди этих чужих?

— Не дам.

— Обещаешь?

— Да.

Тогда можно отпустить сознание и уснуть. Что я и сделала.

Испытание пройдено.