Глава девятая

Княгиня.

Женщина застыла в проёме, не сводя с нас холодного взгляда, пробирающего до самых костей. Красивая и грозная одновременно, вызывающая трепет, восторг и страх. С золотистыми волосами, которые длинными локонами, украшенными жемчужными нитями, падали на плечи и грудь, доходя до бёдер. В платье насыщенного голубого цвета с жаккардовым напылением в тон и пышной юбкой. Когда-то её благосклонности добивались многие, а она любила моего отца. Всегда.

Даже страшно было представить, как я сейчас выглядела в её глазах. Мы с ликаном выглядели, находясь так близко друг к другу, глядя в глаза, почти касаясь. Мало того на мне всё еще был его плащ.

— Княгиня.

Северянин первым пришел в себя, повернувшись к ней и чуть склонив голову, приветствуя.

— Я, кажется, задала вопрос, лэр. Что здесь происходит? — раздраженно повторила мачеха, сцепив пальцы в замок и сложив их у живота.

— Ничего особенного, разговариваем, — отозвался мужчина, пока я всё так же продолжала стоять столбом, приходя в себя от произошедшего.

— Вы выбрали весьма неудачное место и время для разговоров, уважаемый. Дочь князя не уличная девка, которую можно зажимать по углам.

Я с трудом смогла сдержать протестующий вздох, поджала губы и очнулась. Надо сказать мачехе спасибо, резкие слова подействовали довольно отрезвляюще. Я вспомнила, кем являюсь, кто этот мужчина рядом со мной и где мы вообще находимся. Еще немного и я могла ступить на край, грозя сорваться вниз.

Быстро стащила плащ с плеч, вручила ликану и попятилась назад.

— У меня и в мыслях не было оскорблять княжну, — специально выделив голосом последнее слово, заметил северянин.

Ей удалось сдержаться и не скривиться при упоминании титула, который должен был принадлежать мне, но так и не стал. Надо сказать, в данный момент я даже восхищалась этой женщиной. Никогда не думала, что она может быть такой сильной, грозной и решительной, раз попыталась противостоять ликану. На такое не каждый бы пошёл.

— Но тем не менее вы поставили нас и Айвири в неудобное и провокационное положение. Странно видеть это от ликана. Насколько мне известно, у вас есть свои правила поведения за границами Ардана.

— Я приношу вам свои извинения, княгиня, и вам княжна, — взгляд дымчатых глаз на мгновение переместился на меня. — Если своими поступками или действиями причинил вам неудобство.

— Объяснять своё поведение вы будете не мне, — отрезала княгиня и тоже повернулась ко мне. — Айвири, долго тебя ждать? Нам давно пора спешить на праздник. И будь так любезна, больше не исчезай. Это неприлично.

— Да, княгиня, — покорно отозвалась я.

Надо же, а я-то уверена, что она меня на празднике видеть не хочет. Так зачем пошла следом? Скорее всего не по собственной воле. Еще одна выходка отца, отправить провинившуюся жену как служанку искать старшую дочь. Жестоко.

— А вам, лэр, — мачеха снова обратила свой взор на застывшего ликана, — должно быть стыдно. Мало того, что вы преследуете девушку… благородной крови против её воли, даже не спросив разрешения у её отца, так еще и подстерегаете в безлюдных местах. А если бы вас нашла не я, а кто-то из гостей?

— Спасибо за замечание. С князем я обязательно сам поговорю, — отозвался ликан и глаза вспыхнули холодной сталью. — И разрешение получу.

Он произнёс это таким тоном, что сомнений в том, что так и будет, ни у кого из нас не возникло. И от этого стало еще неуютнее.

Мачеха сглотнула, на мгновение утратив уверенность, в глазах промелькнул страх и исчез. Да, она прекрасно понимала, чем может закончится этот разговор.

— А до этого момента оставьте девушку в покое. Айвири, пойдем.

Спохватившись, я поспешила за ней следом. Лишь у самых дверей задержалась на мгновение. Спину жёг серый взгляд и противиться я не могла. Обернулась, прочитав неприкрытое обещание в глубине глаз, дёрнула плечиком и быстро отвернулась, выйдя с террасы.

— Спасибо, — произнесла я спустя минуту, когда мы прошли по длинному коридору, свернули за угол и вдруг остановились у одной из дверей.

— Я сделала это не для тебя, — отозвалась мачеха раздраженно. — Заходи.

— Сюда?

— Да. Быстрее же. Времени мало.

Я вошла внутрь и огляделась.

Обычная комната, мебель, пара стеллажей и никого.

— Зачем мы здесь? — спросила я, оборачиваясь к мачехе.

Та, пошатываясь, подошла к столику, на котором стоял графин с водой, и налила себе стакан, который тут же выпила до дна.

Шумно вздохнула, опираясь ладонями о столик и только потом взглянула на меня зло, исподлобья.

— Ненавижу тебя, — прошептала женщина едва слышно. — Как же сильно я тебя ненавижу.

Новостью для меня это не стало. Я всегда чувствовала её отношение к себе. С самого рождения, просто до этого момента мачеха никогда не произносила этого вслух. А тут вдруг решилась. Почему интересно?

— Я знаю, — ответила спокойно.

— Всегда ненавидела. И мне не стыдно за свои чувства, — добавила она, выпрямляясь и буквально испепеляя меня взглядом. — Как похожа на неё… Не только внешне… жесты, улыбка… жертвенный характер. Проклятый жертвенный характер. Если бы ты знала, как противна твоя правильность, всепрощение и идеальность.

А вот на это мне даже ответить нечего было.

Вот тебе и результат. Старалась быть тихой и незаметной, молчала, выгораживала и от этого виновата еще больше. Хотя, наверное, что бы я ни делала, результат был бы один и тот же. Я раздражала их сама по себе, тем, что дышала с ними одним воздухом.

— Даже с этой меткой ты продолжаешь отравлять мне жизнь, — буквально выплюнула она и всё той же нетвёрдой походкой подошла к креслу, тяжело опускаясь в него.

— Это решение отца, — зачем-то отозвалась я, следя за ней настороженным взглядом.

Зачем женщина привела меня сюда? Какими еще откровениями хочет поделиться.

— О да. Князь умеет добиваться своего. Даже нашёл рычаги к настоятельнице, которая позволила приезжать сюда. А сегодня из-за тебя моя дочь прошла через унижение.

Я не стала ей говорить, что Айва отчасти сама виновата в том, что произошло. Венок матушки брать не стоило. Всему есть границы, и она их переступила.

— Ей никогда не забудут и не простят этого.

— Я не хотела, чтобы всё так получилось.

— Это всё из-за тебя! Почему ты не сдохла вместе со своей блаженной матерью? Почему ты?… — она запнулась, закрывая на мгновение глаза. — Когда же ты исчезнешь из моей жизни?

— Осталось недолго. Посвящение совсем скоро и ваше желание будет исполнено.

Женщина коротко рассмеялась. У меня мороз прошелся по коже от этого смеха.

— Он уже ищет способы привезти тебя сюда, сделать помощницей старой Нэн. Подсунуть мне под нос!

— Распределение от него не зависит. Лишь богиня принимает решение о судьбе послушницы. Только она. Даже настоятельница ничего сделать не может.

— Надеюсь, она отправит тебя в Ардан, — оскалившись, произнесла женщина. — Под нос этому ликану. Ха! Какой это для него будет сюрприз. Надо было отправить тебя еще утром, в дождь, в бурю. Неважно. Неужели ты не понимаешь, что теперь мы пропали?

— Почему? Никто не скажет, я уеду ночью…

Мачеха снова рассмеялась, запрокинув голову назад.

— Не сможешь. Этот ликан хочет тебя и сделает всё, чтобы получить. Из замка тебе не выйти. Поверь мне, я знаю, он не даст тебя увезти. И значит придётся рассказать правду. Правду, которая погубит нас всех!

А ведь она права. Что сделает любящий отец, когда к нему придёт ликан со словами: ваша дочь моя пара и я забираю её у вас, чтобы навечно увезти в снега Ардана под нос ледяным демонам?

Правильно, предпримет всё возможное, чтобы этого не случилось. Спрячет, скроет, увезёт, отвезёт на край мира. И северянин не может этого не понимать. Сейчас, когда ликан открылся, признался в своих планах, то пошёл на большой риск, к которому должен быть готов, как и к последствиям и попыткам побега. Наверняка его люди будут стеречь все входы и выходы из замка. А помня о потайных проходах, еще и на дорогах станут дежурить.

Мне не дадут уехать из замка.

— И что делать? — сдавленно спросила я, хватаясь за спинку дивана, чтобы не упасть.

Ноги ослабели и снова стало трудно дышать. И виной тому не тугая шнуровка, а страх, накрывший с головой. Он был такой силы, что у меня перед глазами всё поплыло и засверкало.

— Делать? — переспросила мачеха, криво усмехаясь. — Какой хороший и своевременный вопрос. Было бы легче тебя убить.

Это не новость.

Так, наверное, действительно было бы легче. Всем: отцу, мачехе, сестре. Возможно даже мне самой.

— Если бы ты знала, как долго я мечтала об этом. Сколько раз представляла, стоя у твоей колыбели, — продолжила откровенничать княгиня с безумной улыбкой на губах, которая не затронула холодных глаз. И не было ни капли сомнений в том, что сейчас женщина была как никогда честна со мной. — Это ведь так просто, взять подушку, прижать к твоему личику, чуть надавить и держать. Минуты было бы достаточно. Ты бы даже пискнуть не успела. Я даже брала подушку в руки, поглаживала ткань и смотрела на тебя. Смотрела и мечтала. Представляла, как бы все изменилось. Сразу. И Рогнар был бы только мой. Навсегда. Последнее свидетельство твоей матери исчезло бы, растаяло. Он бы погоревал и забыл, отдав всю любовь нашим детям. Не зря же говорят, что надо перерубать, резко, больно, а не тянуть, как тянул он все эти годы.

Страшно ли такое слышать?

Нет, не страшно. Больно, но не страшно.

— Что ж вы этого не сделали?

— Твоя метка, — княгиня взглядом указала на руку, которая лежала у меня на коленях. — Она стала моим благословением и проклятьем. Никто не смеет причинять вред избраннице Лаари. Богиня не простит.

Да, это знали все.

— Я столько лет ждала, уговаривала себя. Вот еще немного, Милена, потерпи, вот исполниться ей девять лет, и уедет, растает как дым, не оставив о себе и следа, но он вмешался… Снова притащил тебя в мой дом.

— Это и мой дом тоже.

— Твой дом — обитель, твоя семья — послушницы. Разве не этому тебя учили десять лет? Ты не княжна и никогда ей не станешь. Айва сказала правду сегодня утром. Решилась на то, что не смогла произнести я. А должна была. Давно еще.

— Так выдайте меня, — тихо отозвалась я, неотрывно смотря ей в глаза. Прямо, не стесняясь и не боялась. — Это же так легко. Я даже сопротивляться не стану. Сама пойду с вами к ликанам, сама стяну рукав, покажу печать. И вы отомстите мне, отцу. Заставите заплатить. Разве вы не этого хотите?

Она дёрнулась, откидываясь на спинку кресла и прикрыла глаза рукой, словно боясь моего взгляда.

— Надо было бы, — едва слышно прошептала женщина и губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. — Надо было это сделать. За ту боль и слёзы… он ведь в первую ночь шептал её имя… даже в мою брачную ночь твоя мать встала между нами. Надо было… Но я слишком его люблю. Глупо, да? Любить того, кто никогда не ответит на чувства. Того, кто отдал своё сердце мёртвой бабе… Нет, я не выдам тебя… Не расскажу.

Женщина встряхнулась, прогоняя эмоции с лица, выравнивая голос, становясь той княгиней, которую я привыкла видеть все эти годы.

— Мы сейчас вернёмся в зал к гостям, где будет объявлено о помолвке, — резко произнесла женщина.

— Помолвке? — переспросила я и покачала головой. — Я не могу выйти за ликана. Вы же знаете, что это невозможно. Ни один мужчина не смеет касаться послушницы!

— Не за ликана. Твоим женихом станет Аймат, княжич Аули.

Один из трёх княжичей, которых я встретила сегодня утром. Тот самый, смуглый, черноглазый, черноволосый, что первым перегородил мне путь.

Наверняка завидный жених, о котором мечтают многие девушки и их предприимчивые родители. Союз с ним — почёт и уважение. Для кого-то другого, но не для меня.

Сама мысль стать невестой Аймата была невероятно глупой и невозможной.

— Вы сошли с ума, — произнесла я с нервным смешком, всё еще уверенная, что это просто розыгрыш. — Этого не будет. Ни ликан, ни княжич, никто не смеет касаться послушницы.

— Он и не коснётся.

Я покачала головой.

Что за глупости? Что за странные разговоры?

— Ни один жрец нас не благословит. Это невозможно.

— Этого и не потребуется, — отмахнулась мачеха. — Но о помолвке будет объявлено сегодня же.

— А вы вообще уверены, что он согласится? — привела я следующий аргумент.

Потому что нормальный мужчина никогда бы на это не согласился. Помолвка с послушницей, да это чистой воды самоубийство. Как объяснить богине, что это всего лишь шутка?

— Он и два его дружка нанесли оскорбление твоему отцу. Такое сложно забыть и простить. Его отец князь Сангар тоже это понимает и готов принести соответствующие извинения. А его сыну полезно будет самому ответить за проступки, а не прятаться за спину отца.

Это, конечно, всё очень интересно, но…

— Когда вы успели всё это придумать и договориться? — спросила я.

Потому что за то время, пока мы с ликаном разговаривали на террасе, когда он объявлял меня своей парой, они не могли договориться. Это просто невозможно. Тогда как?

— Знаешь, я вот думаю, неужели ты на самом деле такая глупенькая, какой хочешь казаться? — чуть склонив голову на бок, издевательски произнесла мачеха. — Ведь сразу же было понятно, что ликан не оставит тебя в покое. Вот и пришлось искать пути спасения. А тут как раз эта троица под руку попалась.

— Вы знали, что так будет? — ошарашено переспросила я.

— Подозревала. Когда ты ушла, а Ларкас последовал за тобой, поняла, что ждать и тянуть больше нельзя.

— Правда? А то, что я являюсь его парой, вы тоже знали? — язвительно переспросила у неё, с интересом наблюдая за мачехой.

— Пара? — быстро заморгав, переспросила она. — Какая пара?

— Та самая, единственная и настоящая. Дар Лаари ликанам. Вам должны были рассказывать об этом. Или вы думаете, он искал меня просто из-за красивого личика? Итан Ларкас уверен, что я его пара, подаренная ему богиней. И тогда никакая помолвка, даже фиктивная, ликана не удержит. Всё это бесполезно. Его не остановить. Собственно, об этом мужчина весьма недвусмысленно сообщил мне там на террасе перед вашим приходом.

— Ничего не бесполезно.

— Вы будете объявлять о помолвке, а он тут же заявит о праве пары. И что тогда? Ваш план, конечно, гениальный, но здесь не поможет. Либо побег, либо рассказать правду. Других вариантов я не вижу.

Княгиня закусила губу и погрузилась в раздумья, барабаня пальцами по подлокотнику. Мне тоже о многом надо было подумать, только не здесь и не сейчас.

— Я помню истории про пар, избранниц ликанов. И про право северян забирать любую девушку, — медленно произнесла женщина, изучая стену за моей спиной. — Говорят, они чуют пару, как самые настоящие хищники.

— Они и есть хищники, — отозвалась я, вспомнив бляшку на его плече и свою неожиданную реакцию на неё.

— Тогда как же Ларкас почуял пару в тебе? Ты же послушница.

— Другое он почуял, благословение Лаари, а принял за предназначение, — пояснила я, потирая ноющие виски.

Как же разболелась голова от этих тайн и загадок, откровений и испытаний. Сегодня я получила информации больше, чем за двадцать лет жизни.

— В любом случае, ты не ликан и не можешь чувствовать ничего в ответ. Так что мужчине потребуется время, чтобы доказать ваш предполагаемый союз, — продолжила размышлять женщина. — Это не просто его прихоть…

Это же как надо любить отца, чтобы вот так сидеть и пытаться вытащить его из беды, в которую он сам себя старательно толкал более девяти лет и всё-таки загнал?

— И за это время мы сможем тебя вывезти, — закончила женщина, вскакивая. — Так, нам пора идти. Князь ждёт.

Но я не спешила следовать за ней.

В животе все внутренности буквально скручивались. То, что только начало формироваться утром, когда я увидела венок в руках Айвы, сейчас стало разрастаться, камнем заполняя живот.

Не хочу так! Не могу.

Перед глазами появилось лицо настоятельницы, расплывчатое от боли и слез, её требовательный голос: «Терпи, Айвири, терпи. Смирение! Откажись от всего. Ты не принадлежишь себе!».

Нас ломали, выжигали собственные потребности, заставляли забывать о себе. Год за годом, превращая в послушных рабынь Лаари.

Любой отказ, любое сопротивление каралось болью. Нет, не физической. Ведь есть и другие способы причинить страдания.

Мы привыкли к такой жизни, сдались, позволив запечатать собственное я в угоду другим. Потому что истинная целительница должна ставить чужую жизнь превыше своей. Всегда.

Но сейчас внутри словно что-то росло, поднималось, крепло. С каждым словом, с каждым жестом, с каждым унижением.

Что-то забытое, утерянное, но яркое и обжигающее. Оно бежало по венам, согревая холодную кровь.

Протест.

Гнев.

Обида.

За что?

— Нет, это не выход. Еще одна ложь. Сколько их уже было и сколько будет, — покачала я головой. — Так нельзя. Вы уже запутались в этой паутине обмана и тайн. Я не буду принимать в этом участия.

Мачеха подскочила ко мне, больно хватая за предплечье и буквально поднимая с дивана.

— Будешь. И сделаешь то, что от тебя требуется, Айвири. Иначе… иначе… тебе лучше не знать, на что я способна, чтобы защитить свою семью, — сверкая глазами, процедила княгиня и потащила меня прочь из комнаты. — Идём.

Но сделала всего шаг, когда я вырвалась и слегка оттолкнула её от себя.

— Нет! — твёрдо и резко ответила ей. — Я никуда не пойду!