Глава 1

– Эй, Яга, ты чего закрылась? – орёт кто-то зычным басом, и сразу же в уши врезается такой грохот, словно металлический молот со всей дури лупит по чему-то крепкому, но податливому.

С трудом продираю глаза.

Ёшки-поварёшки, где это я?

Оглядываю помещеньице четыре на четыре, в котором уместилась небольшая белёная печь, умывальник с ведром под низом, квадратный деревянный стол, большой чан с потухшим под ним кострищем и узкая жёсткая кровать, на которой я, собственно, лежу.

Я в однокомнатном рубленом доме. Знаю такой, у бабушки был, только побольше.

Поворачиваю голову в сторону небольшого оконца с простенькими занавесками и наблюдаю по ту сторону лес.

Червивые яблочки… Повторяю свой вопрос: ГДЕ Я?! Да, вот так, заглавными буквами: ГДЕ!? Я!?

Сто пудов не у бабушки, ведь дом-то её давно продан.

– Яга, ты там оглохла, что ли?! Открывай, поговорить надо! – деревянная дверь снова сотрясается от грохота, заставляя меня вздрогнуть. – Ушёл на полчаса, называется. Икуня, она там вообще живая, или мне труп прислали? Потряси её хорошенько.

Не успеваю понять, о какой Икуне и, тем паче, трупе идёт речь, как раздаётся странный скрип. Дом качается, словно лодка на волнах, а потом резко приходит в движение.

Не успев ни за что схватиться, я кубарем качусь сначала на пол, а оттуда прямиком под стол. Больно бьюсь коленом о ножку и едва успеваю вжать голову в плечи, чтобы не треснуться о другую ножку носом.

Мамочки мои, это же землетрясение! Баллов сто, не меньше!

Хочется схватиться за голову и заорать, но паникой делу не поможешь. Поэтому я издаю тихий, но полный ужаса писк, подскакиваю и на четвереньках улепётываю под кровать.

Я ничего не понимаю, а ещё мне нереально страшно.

Забиваюсь как можно глубже, задерживая дыхание и силясь не чихнуть. Жду, когда хотя бы землетрясение прекратится. Остальные вопросы буду решать потом.

Дом трясёт ещё примерно минуту, после чего всё затихает.

Некоторое время жду, но больше ничего не происходит. Поэтому я вылезаю на свет и озираюсь, ожидая увидеть погром и тех, кто меня похитил и притащил сюда. Куда “сюда“, я тоже пока не знаю, но намереваюсь это выяснить.

Вот только в доме никого нет. И ещё… Поистине чудеса чудесатые, но вся мебель после такой тряски стоит на своих местах. Как приклеенная, ей-богу. Даже керосинка на столе не сдвинулась ни на сантиметр. И ведро под умывальником. И чан с водой не расплескался.

А вот пейзаж за окном поменялся. Были ёлки и дубы, а теперь там откуда-то взялись берёзки.

Точно чудеса. Если, конечно, не учитывать тот фактор, что я могла банально сойти с ума, и мне всё мерещится.

Поднимаюсь и только сейчас замечаю, что одежда-то на мне не та! В смысле, не моя, современная, а старая, словно из XIX века. Или из сказки.

А это что за ерунда?

Оглядываю себя. На мне белая рубашка с пышными рукавами, красный сарафан с ромашками по низу подола, поверх фартук. На ногах что-то похожее на калоши, только мягкие.

Пока осматриваю сарафан, замечаю свои руки…

А вот это уже ни в какие ворота…

Если одежду можно надеть другую, берёзки тоже ещё туда-сюда объяснить можно, то руки… Руки, которые из собственных плеч растут, как объяснить? Потому что они тоже не мои – пальцы тонкие, изящные, кожа почти прозрачная, ноготки коротенькие, но очень аккуратненькие. Это руки молодой девушки! Не мои! Пардоньте, а где мои?

Откашливаюсь, потому что в горле першит от подкроватной пыли, а в голове мысли становятся в раскоряк.

А что, если предположить… Ну нет, это же чистое фэнтези, выдумка!

И всё же руки говорят, что в моём случае выдумка имеет место быть.

Ха-ха три раза. Всё-таки я чокнулась.

Осторожно подхожу к небольшому зеркалу на стене.

По идее, надо бы бежать на улицу – вдруг дом снова начнёт трясти. Но, с другой стороны, он эту встряску пережил играючи – вон, даже сажа возле печки с места не сдвинулась. А вот что там, снаружи, – большой вопрос.

К тому же, голос этот басовитый, хоть и молчит сейчас, но всё равно напрягает. Вдруг это мой похититель?

Но больше всего меня сейчас напрягает не землетрясение, и даже не похититель, а я сама. Точнее то, что моё тело мне абсолютно незнакомо.

С осторожностью заглядываю в зеркало, потому что, как говорил где-то когда-то какой-то мужик: “Меня терзают смутные сомнения…“

Сомнения не подводят.

И впору бы мне орать. Да вот только по-прежнему не орётся. Хотя очень хочется. Я бы сказала, безумно. Потому что в зеркале отражается какая-то девица.

Красивая, спору нет – волосы русые, коса толщиной в руку, глаза большие, небесно-голубые, брови вразлёт, небольшой носик вверх немного задран, губы яркие, сочные. Короче, кровь с молоком, самый сок…

И это явно не я!

Святые синички, что происходит?! Я кто вообще?! И как я так попала?! Как вообще так можно попасть?!

Собираюсь уже стартануть к умывальнику – может, водичка в лицо приведёт в чувство, – но тут замечаю на столе листок бумаги и рядом карандаш.

Записка?..

С опаской беру её в руки:

“Ты памёрла. Будишь жыть в этам тели. Щисливай службы. Цылую, баба Яга“.

Так, не поняла. Какой службы? Какая баба?..

От избытка чувств ноги подкашиваются, и я плюхаюсь на широкий табурет.

– А можно, пожалуйста, поподробней, – спрашиваю у записки растерянным, но удивительно мелодичным и приятным голосом.

И тут воздух дрожит, словно рябь на воде. Перед глазами мелькает свет фар, слышится визг тормозов и короткий удар, после которого я куда-то лечу.

Потрясённо икаю. Других эмоций почему-то нет. Наверное, от шока и осознания уровня подставы. Всё-таки книжки я читала… И про попаданок в чужие тела в том числе. Но никогда не думала, что однажды это случится со мной.

Честно говоря, нужно начать с того, что я никогда не думала, что такое бывает на самом деле. А вот поди ж ты…

Перевожу дыхание, снова оглядываю пустую комнату. Подмечаю возле печи в углу ухват и толстую деревянную лопату, а под ними пару перевёрнутых пустых чугунков.

Ну и куда я попала? В избушку бабы Яги? А я тогда кто? Василиса прекрасная? Или премудрая? Или просто бабка-ёжкинский завтрак?

– О'кей, с “помёрла“ разобрались, – говорю вслух, потому что так меньше страшно, чем вариться в собственных мыслях. – А что за служба? И где та самая баба Яга, которая меня цЫлует?

Воздух снова дрожит, и на столе сам собой появляется новый листок. Беру его, читаю:

ИНСТРУКЦИЯ

Дорогой вновь прибывший!

Рады приветствовать вас в этом теле.

С момента активации, который произошёл в минуту вашего пробуждения, вы являетесь действующим сотрудником ЧОП “Лукоморье“.

Ваше рабочее место – северная сторона Межмирья, места, где соприкасаются множество миров.

Ваше кодовое имя – Яга-1313.

Ваша должность – Хранитель границ.

Ваша обязанность – следить, чтобы границы не истончались, и миры не перемешивались. А именно:

1. Обеспечивать стабильность и плотность границ в радиусе 300 вёрст.

2. Не допускать проникновение посторонних сущностей в Межмирье и смежные миры (в случае проникновения обеспечить их отлов и доставку по месту жительства).

3. Следить за состоянием ИКН, проводить своевременные технические и другие работы.

4. Содержать в надлежащем виде рабочее место.

Срок службы – 100 лет.

По окончании срока вы имеете право выбрать любой мир для дальнейшего проживания, получить выходное пособие в размере зарплаты за 100 лет и новое тело, соответствующее нормам выбранного мира.

Вопросы, связанные с выполнением обязанностей, можете задавать вашему куратору, Коту Бурману (прилагается).

P.S. Отказ от выполнения обязанностей влечёт за собой аннулирование вашей личности. Будьте внимательны и не делайте глупостей.

С надеждой на долгоеи плодотворное сотрудничество,отдел кадров ЧОП “Лукоморье LTD“

Ох ты ж, стерильные салфетки!..

Проношусь глазами по тексту, снова возвращаюсь наверх, медленно читаю. Какое, блин, Лукоморье?.. Какое Межмирье?!

Читаю в третий раз. Очень внимательно.

Строчки от того, что я перечитываю их вновь и вновь, не меняются, поэтому до меня всё же доходит: всё со мной происходит в действительности. Я – тот самый труп, о котором кто-то орал снаружи. А ещё я – попаданка, свежая душа, которую засунули в это тело взамен уже отслужившей. И теперь я обязана сто лет чинить какие-то границы и следить за состоянием какого-то ИКН.

– Я – баба Яга? – бормочу едва слышно. – Какая прелесть.

Некоторое время молчу, смиряясь с действительностью. И с тем, что попаданство всё же существует. А ещё с тем, что я попала не в тело какой-нибудь богатой и пресыщенной жизнью графини, а в сказку. Только какую-то странную.

Удивительно, но мне не жалко свою старую жизнь. Наверное, это потому, что прошлое уже не изменишь. А вот будущее… Будущее пугает.

Опускаю листок на стол и наблюдаю, как он медленно исчезает.

– Слушайте, я ж не техник, и понятия не имею, как чинить ваши границы. Хоть немного пояснее можно? – спрашиваю пустой стол, но он молчит.

Зато через секунду снова появляется инструкция, на которой чётко выделена строчка про куратора.

Ну да, конечно, все вопросы к коту Бурману.

А где этот кот?

Оглядываюсь, но никого не вижу. Избушка абсолютно пуста.

Но даже если бы кот был… Он же животное, а животные, как известно, не разговаривают. Или нет?..

Додумать мысль я не успеваю, потому что с улицы слышится какой-то шум, возня, а потом в дверь снова громко стучат.

– Предупреждаю последний раз, – тяжело дыша, грозно басит тот же незнакомый голос, – или ты открываешь дверь, или я попрошу избушку пробежать ещё пару сотен вёрст.

Избушку? Пробежать?..

И тут до меня доходит. Я же баба Яга? Баба Яга! Значит, Икуня, как назвал её незнакомец, – это избушка на курьих ножках. Она же ИКН, требующая технического обеспечения. И я сейчас внутри неё. А потому, если не открою, то опять буду летать по всему дому.

А если открою…

И тут во мне поднимается возмущение.

Простите, подвиньтесь! Если это моя избушка, то по всем законам сказочного жанра она должна слушаться меня. Так почему она слушается какого-то страшного незнакомца?

Или я чего-то в этой новой жизни не понимаю?

Подхожу к двери, по дороге прихватив у печки лопату.

– Послушайте, милейший, а с какого такого перепуга вы командуете моей недвижимостью? – строго спрашиваю, не спеша открывать засов. – Не боитесь, что я вас на лопату посажу да в печь засуну?