Глава 11. Инна

Менять что-либо в своей внешности было уже поздно. Может, и перебор с чем-то вышел.

Разговор с Леной меня успокоил. Мысли встали на место. Будь что будет. Чего зря переживать? Получится — хорошо, нет — буду искать другие варианты для своего салона. Ведь это не конец света.

Хотела сразу после обеда отправиться в офис нового арендодателя. Но начала тянуть время. Нашлась масса дел и столько же предлогов. Собралась только ближе к вечеру. Пора было узнать, захочет ли Кирсанов лично решить судьбу моей фирмы. Или перепоручит это кому-то другому.

Втайне надеялась, что господин Кирсанов очень занят и не будет тратить свое драгоценное время на общение с арендатором. Может назначит мне прийти в другой день? Бессознательно хотела оттянуть момент нашей встречи.

Кирсанов занял кабинет прежнего собственника. Он располагался на четвертом этаже среди скучных офисных помещений и ничем не отличался от них. Длинный коридор, безликие двери со стандартными табличками.

Я брела по бесконечному коридору, и мне хотелось отложить визит на завтра. А еще лучше на послезавтра. Настроение менялось радикально. От боевого — к упадническому. А потом опять появлялась надежда, что все наладится.

Обреченно толкнула дверь в приемную, поздоровалась с секретаршей. Женщина лет сорока приветливо мне улыбнулась. Мой внешний вид ее не удивил. Возможно, она и не такое видела на своем веку.

— Господин Кирсанов, наверное, занят? — с надеждой поинтересовалась я. — У меня салон цветов на первом этаже. «Роза и бабочка». Не подскажете, когда я могу зайти по поводу продления аренды?

Но секретарша радостно сообщила, что ее босс, кажется, свободен. Она заглянула к нему в кабинет и уточнила, не уделит ли он мне время. Надежда вспыхнула слабой искрой и тут же погасла.

- Проходите, вас ждут, — она любезно распахнула передо мной дверь в кабинет своего руководителя.

Я подавила вздох и обреченно переступила порог. Роскошным кабинет назвать было нельзя. Видимо, новый хозяин еще не обжился. Самая простая офисная мебель. Витражное окно с видом на город скрашивало примитивную обстановку.

Мой ночной знакомый сидел за столом, заваленном бумагами. Видимо, пытался разобраться в запутанных делах.

А дела у прежнего хозяина роскошного небоскреба были не очень… Элитная недвижимость досталась ему по наследству, и управлять ей он не умел. Да и не хотел. Поэтому принял единственно верное решение — продал небоскреб к Ядрёне-Матрёне. Все это мне доверительно сообщил на днях Борис Семенович.

Господин Кирсанов оторвался от документов и поднял на меня холодные синие глаза. Такие глаза не забудешь. Они так насмешливо смотрел на меня позавчера утром. И с таким неподдельным интересом.

А теперь Кирсанов взирал на меня с недоумением.

— Прошу, присаживайтесь, — указал он на кресло у его стола.

Я уселась на краешек и положила сумку на колени. Зря я выбрала костюм с такой короткой юбкой. Поняла, что стесняюсь. Надо взять себя в руки и добиться подписания договора. Ведь я ради этого пришла сюда.

— Вы собственница салона флористики «Роза и бабочка»? — с сомнением спросил он и внимательно посмотрел на колье, которое я навесила себе на грудь. Или он смотрел не на колье, а на то, что оно прикрывало?

Очевидно, мой вид не соответствовал его представлению о хозяйке цветочного салона. Все-таки тут надо иметь хотя бы элементарный вкус, а у меня он сейчас напрочь отсутствовал. Ведь именно к этому я стремилась. Возможно, переборщила…

— Да, Инна Андреевна Романова, — полушепотом представилась я.

— Хорошо, что вы сами зашли ко мне. Я хотел пригласить вас завтра. Вижу, у вас были просрочены платежи аренды. Это плохо.

— Всего два раза, — продолжала сипеть я.

— Не могли бы вы говорить погромче, — любезно попросил Кирсанов. — Вас почти не слышно.

— Простите, я недавно перенесла ангину. Горло еще сильно болит, — я слегка закашлялась, подтверждая свои слова. — Связки сорваны.

Кирсанов кивнул:

— Я понял. Сочувствую.

Он порылся в бумагах и нашел мой договор.

— Мне нужны аккуратные и ответственные арендаторы, — сообщил Кирсанов. — На ваше помещение мы легко сможем найти других, более ответственных.

— У меня были серьезные проблемы, — попыталась оправдаться я. — Личного характера. Но я уже разобралась с ними.

— Увы, но меня это не касается, — равнодушно пожал плечами Кирсанов.

— Я заплатила процент за просрочку платежей.

— Да, я в курсе. Но теперь все будет по-другому. Я люблю порядок. И хочу, чтобы арендаторы понимали — поблажек им ждать не стоит. В новом договоре аренды все прописано четко. Вам стоит внимательно прочитать его, прежде чем подпишете. Процент за просрочку будет значительно увеличен. Если вам не по карману аренда в нашем здании, советую найти более приемлемый вариант.

— Я понимаю, — обреченно кивнула я. — Обещаю, подобного больше не повторится.

— Искренне на это надеюсь, — он строго посмотрел на меня.

— Мне очень удобно снимать помещение именно здесь, — призналась я. Может, Кирсанов поймет, как это для меня важно. — Я часто оформляю свадьбы и банкеты, которые тут проводятся.

— Тогда тем более у вас есть стимул вносить плату вовремя. Договора будут подписываться на следующей неделе. Секретарь сообщит вам, кто будет заниматься этим. Надеюсь, сотрудничество пойдет на пользу и нам, и вам. Благодарю, что зашли.

Он поднялся из-за стола, давая понять, что разговор завершен. Я облегченно вздохнула. Не узнал! Не узнал! Мысленно я ликовала. Все у меня получилось. И легче, чем я думала.

Я улыбнулась Кирсанову, с трудом сдерживая радость, и тоже встала. Слишком порывисто. И смахнула часть бумаг, которые лежали на краю стола. Так неловко получилось. Листы с легким шуршанием рассыпались по полу.

— Простите, — я быстро наклонилась и начала собирать их.

— Не стоит, я сам, — Кирсанов тоже наклонился, а я резко поднялась.

Наши головы ударились, как бильярдные шары, с глухим звуком. Ёшки-матрёшки, угораздило меня! Аж в глазах потемнело и огненные круги поплыли перед глазами.

— Простите, — снова пролепетала я, поправляя съехавшие очки.

Кирсанов одной рукой держался за лоб, а другой взял меня за запястье.

— Мне очень жаль, — продолжала оправдываться я.

Потерла затылок. Сильно я двинула Кирсанова. Надеюсь, шишки на лбу у него не будет.

— Что у вас за парфюм? — почему-то спросил Кирсанов.

— Ностальгическая роза, — дались ему мои духи.

— Редкий запах, — он не отпускал мою руку. — Нежный, загадочный.

Легкая улыбка тронула его губы. Озорные огоньки вспыхнули в бездонных синих глазах. И это меня насторожило.

— Они не слишком популярны. Восточные духи, — произнесла я.

— Но вам нравятся? — это был не то вопрос, не то утверждение.

— Да, очень, — кивнула я. — Мне пора идти. Не хочу вас задерживать. И у меня тоже работы много.

И попыталась мягко высвободить запястье. Ничего не получилось. Его пальцы крепко, но осторожно сжимали мою руку. Пожалуй, даже нежно. И это, как ни странно, меня волновало. Сердце билось слишком сильно и неровно.

Надо было уходить, пока меня не рассекретили. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Почему Кирсанова интересует мой парфюм, а не то, что я со всей дури треснула его головой по лбу?

— Знакомый аромат, — усмехнулся Кирсанов, пристально глядя мне в глаза. — Не могли бы вы снять очки?

— Нет, — отступила я назад. — Я без них ничего не вижу. Зрение слабое. Минус пятнадцать…

— Да? — выгнул он бровь. — Неужели? Стекла плоские, без диоптрий.

Вот ведь какой внимательный. Просто сыщик! Углядел. Но я продолжила нагло и упорно врать.

- Забыла, — невинно улыбнуться ему. — Я недавно линзы начала носить. Но без очков мне некомфортно. Всю жизнь с ними. С самого детства. Привыкла.

— Снимите их, пожалуйста, — снова попросил Кирсанов. Слишком любезно — в его словах сквозило нескрываемое коварство. — Мне ваше лицо кого-то напоминает.

— Мы до этого не встречались. Вы обознались, — я уже поняла, что развязка близка, но упорно пыталась спасти положение.

— Так не снимете очки?

— Нет, — отрезала я.

— О, и голос к вам вернулся? — осведомился он заботливо. — Как неожиданно!

Я замерла.

Кирсанов по-прежнему держал меня за руку. Он усмехнулся и притянул меня к себе.

— Ладно, раз не хотите, тогда я сам. Позволите?

— Нет, — попыталась в очередной раз вырвать руку. — Не смейте меня трогать! Что вы себе позволяете?

Мои возмущения не возымели действия. И мой ответ его уже не интересовал. Свободной рукой Кирсанов снял с меня очки, небрежно бросил их на стол. И расплылся в довольной улыбке.

— Ну, вот и попалась, ночная бабочка!