Глава 16. Влад

Я ждал эту субботу со странным нетерпением. И однозначно, тому причиной была не очередная светская вечеринка.

Я хотел видеть мою ночную бабочку. Почему? На это я не мог ответить. Чем-то она меня зацепила. В ней нет фальши, она искренняя и борется за свою фирму из последних сил. Ни одна из моих знакомых женщин не смогла бы так. Да у них в этом просто нет необходимости. Они или из состоятельных семей, или зарабатывают на роскошную жизнь другим способом.

Для Романовой это неприемлемо. Не станет она дорогой содержанкой. Из последних сил крутится в цветочном салоне, вместо того, чтобы найти богатенького мужика в качестве спонсора и жить припеваючи. Этим она меня, похоже, и привлекает.

Вечер обещал быть волшебным. Сегодня прекрасная бабочка скрасит мне вечер. Ей придется изображать мою подругу. Она не решится сказать мне «Нет». Ведь судьба ее салона в моих руках.

* * *

Вошел в зал и сразу увидел ее. Романова сидела у барной стойки. Загадочная, задумчивая. В скромном и элегантном черном платье.

Кажется, его она оставила в моем номере. Романова поправила бабочку на букете. Ее движения были грациозны, и я залюбовался девушкой.

Подошел к ней, похвалил ее работу. Она мило улыбнулась и постаралась поскорее от меня отделаться. Опять хочет упорхнуть. Не получится. Сегодня она мне нужна.

Взял Романову за запястье и почувствовал, как бешено бьется пульс под тонкой кожей. Как пойманная птичка. Нет, это не только от испуга… Мой богатый опыт общения с женщинами подсказывает — я волную ее. Иначе и быть не может.

— Что вы так побледнели? — рассмеялся я.

— Ничего подобного, — парировала девушка. — С чего мне бледнеть?

Она боролась со смущением, и это развеселило меня. Оказывается, еще есть девушки, которых можно смутить. Романова поправила волосы. Женщины всегда поправляют волосы, когда не знают, как себя вести. Что же творится у нее в голове? Думает, я потребую от нее интима?

— Чего себе напридумывали? Ну-ка, рассказывайте! — я дотронулся до ее руки и почувствовал, как вздрогнули ее пальчики. Ах, какая скромница! И как это возбуждает. Кто бы мог подумать, что меня с полуоборота заведет неуверенная в себе девушка?

— Ничего не напридумывала, — слабо огрызнулась Романова. — Почему я должна остаться? Работу мы выполнили, так что еще от меня надо?

- Не поверите — практически ничего. У меня к вам небольшая просьба. Заметьте — просьба, не требование. Можете отказаться. Но я надеялся, что раз пошел вам навстречу, могу ожидать ответной реакции. Я согласился для начала продлить вам аренду на месяц. А вы не желаете даже выслушать меня. Это как минимум невежливо. Не находите?

— Простите. Просто я очень устала за неделю, — она смягчилась. — Вы — мой клиент и я постараюсь помочь чем смогу.

— Итак, я хочу, чтобы сегодня вы были моей спутницей на банкете.

Она изумленно подняла на меня глаза.

— Мне не положено. Персонал не должен принимать участие в мероприятиях, которые обслуживают. Это правило.

— Вы не персонал, — заметил я. — Вы — собственница салона цветов.

— Так или иначе, я не приглашена на светскую тусовку.

- В каждом правиле есть исключение. Я организую этот вечер, и я приглашаю вас. Это мое право и мое желание. К тому же правила тут устанавливаю я.

— Зачем вам это? — ее зеленые глаза смотрели с непониманием.

— Хочу отдохнуть от повышенного женского внимания. Меня это страшно утомляет. Побудьте некоторое время моей девушкой.

— Что? — задохнулась она от возмущений. — Вы рехнулись? С какой стати?

- Потому что я прошу вас. И не кипятитесь. Чего вы так возмущаетесь? Это же ненадолго.

- Чего возмущаюсь? Вам не понятно? Я должна изображать вашу очередную любовницу. Любовницу! — продолжала бушевать она. — Отличная идея. И я не могу отказаться, потому что завишу от вас. Очень благородно! Вы отдыхаете от навязчивых светских девиц, я — нарушаю профессиональную этику и порчу себе репутацию.

— Вы слишком серьезно смотрите на жизнь, — не сдержал я улыбку. — Ничего вы себе не испортите. Ладно, раскрою перед вами карты. Выслушайте спокойно. Надеюсь, вы не откажете мне в моей просьбе. Или капризе, называйте как вам угодно.

- Мне уже страшно, — ее губы скривила ироничная улыбка. Немного горькая, немного злая. — У меня все равно нет выбора. Или я соглашаюсь, или вы вышвыриваете мой салон на улицу. А у меня слишком много проблем и без этого. Итак, чего желаете?

— Я имел неосторожность произнести речь на свадьбе моего делового партнера. Результат этой злосчастной речи превзошел все мои ожидания. Я сказал, что устал от одиночества и тоже хочу в ближайшее время жениться. Только найду подходящую кандидатуру. Мои старые и новые знакомые женского пола приняли все за чистую монету и уже неделю не дают мне прохода. Хотят попытать счастья и завоевать мое сердце и мой кошелек. Это невероятно отвлекает от дел и просто утомляет.

— Искренне вам сочувствую, — съязвила Романова.

— Благодарю, — в тон ей ответил я. — Меня поняли слишком буквально. Я не собираюсь жениться немедленно. Так вот, я хочу, чтобы вы некоторое время изображали мою девушку. А возможно, и невесту, — большие глаза Инны округлились еще больше. — Не перебивайте и дослушайте до конца, — я не дал ей возможность возразить. — Это уж как карты лягут. Вы отличная актриса. Я почти поверил вам и не узнал в образе вульгарной особы. Итак, вы изображаете мою невесту, я безоговорочно продлеваю вам аренду. Я в курсе, что вы разводитесь. И если не ошибаюсь, — пока свободны. Об этом мне доложил Борис Семенович. Так что все складывается удачно. И для меня, и для вас.

— Так вы еще и справки обо мне наводили? — возмутилась Романова.

— Скажите спасибо, что я не через полицию наводил о вас справки, а через нашего общего друга — господина Плетнева. Он был весьма словоохотлив.

— Кто бы сомневался, — презрительно фыркнула Инна. — Старый сплетник.

— У него выхода не было. Я знаю все о его грешках.

— Почему, ну почему все друг друга шантажируют? — закатила к потолку глаза Инна. — Меня шантажирует Плетнев, вы шантажируете его и меня. А кого шантажировать мне? Может, вас? Тем, что приняли меня за проститутку. Искали, преследовали. Заставляли выполнять ваши прихоти. Думаю, журналисты проявят интерес к моей истории. Они обожают подобные скандальные откровения.

— И вы опуститесь до этого? — не поверил я.

— Разумеется, нет. Я не такая, как вы — шантажом не промышляю. А жаль! — отрезала Романова.

— Ну чего вы завелись? — попытался успокоить я ее. — Что я должен был думать о девушке, которая голая забралась ко мне в постель посреди ночи? Конечно, я вполне логично предположил, что вы — настоящая ночная бабочка.

— Ладно, тут не поспоришь. Но не надо меня ни к чему принуждать. Я этого не люблю.

- Я не принуждаю, а прошу об одолжении. И это ненадолго. Налажу дела и уеду. Снова появлюсь в Златогоске нескоро. Интерес к моей персоне у девиц угаснет быстрее, когда рядом со мной будет такая очаровательная девушка, как вы. Они поймут, что у них нет шансов.

— Вы мне беззастенчиво льстите, — улыбнулась Инна, смягчившись. — Только никто вам не поверит. Я девушка не вашего круга. В лучшем случае потяну на случайную любовницу. А ее я изображать не буду, и не надейтесь.

- Что вы знаете о людях моего круга? И я не предлагаю изображать мою любовницу. Вы будете изображать мою девушку. Когда суета уляжется, вы сами «бросите» меня. Не думаю, что кто-то будет особо интересоваться причиной такого решения.

— А вы подумали, что скажут мои друзья? И родители?

— Ну, вы придумаете, что им сказать. Родители у вас живут далеко, это я тоже выяснил у Плетнева. Кстати, а как вас занесло в Златогорск?

— Училась тут в Экономическом институте. Вышла замуж и осталась.

- Понятно. Итак, согласны?

— Мне надо подумать.

— На это нет времени. Ладно, я в виде бонуса не буду искать того, кто вам дал универсальный ключ. Идет?

Она задумалась.

— Клянусь, приставать с пошлостями не буду, — пообещал ей, чтобы развеять все сомнения девушки.

— В этом даже не сомневаюсь, — иронично парировала она.

— Почему это? — ее замечание задело меня. Я что, не мужчина в ее глаза?

— Я вам не ровня, — хмыкнула Инна.

— Мне кажется, у вас заниженная самооценка, — заметил я.

— Я привыкла смотреть на вещи трезво.

— Вы не правы, поверьте. Ну что, я вас уговорил?

— Хорошо, я согласна. А что делать? Вы меня не уговорили, а выбора не оставили.

Продолжает грудью стоять за подругу. Или друга? Сейчас это уже неважно. Я обещал и сдержу данное слово. Не буду искать ее сообщников.

Подозвал бармена.

— Надеюсь, вы не откажетесь от шампанского? Или желаете что-то другое? Может, коктейль?

— Мартини, — Инна снова поправила волосы.

Ее неуверенность все еще не прошла. Она безумно шла ей и очень волновала меня. Я привык общаться с девушками, которые не только давно стесняться разучились, но любого искушенного жизнью мужика при желании могут вогнать в краску.

Я взял себе виски. Мы сдвинули бокалы.

— Выпьем за удачу нашего предприятия, — предложил я. — Не возражаете, если мы перейдем на «ты»? А то странно будет выглядеть со стороны, если станем на людях общаться слишком официально.

— Не возражаю, — она отхлебнула мартини. — Можете звать меня Инна.

— Отлично. А я для друзей — Влад.

— Вот и познакомились, — улыбнулась Инна. Без иронии, по-доброму. — Ужасно глупо то, что вы мне предложили.

— Не «вы», а «ты», — поправил ее.

— Ну, разумеется, — кивнула она. — Только никто в это не поверит. Я — девушка олигарха Кирсанова? — звонко рассмеялась Инна. — Ничего у нас не получится. У меня платье не то.

— Платье? А при чем тут платье? Оно тебе идет, правда.

— Спасибо за очередной комплимент. Но оно не вечернее. Однако ради своего салона я готова ломать эту комедию. Ладно, давай попробуем, что получится.

Я отцепил бейджик от ее платья и бросил его на барную стойку:

— Так намного лучше.

— Все же мой имидж не соответствует статусу вечеринки, — снова заметила Романова.

— Черное платье — это классика. Разве не так? А то, во что одеты другие, тебя волновать не должно. Мне нравится, и это главное.

Вскоре пришли Кирилл и Олеся. Олеся гордо несла перед собой огромный живот, поддерживая его рукой. Трогательно, но очень неуместно. Ей дома пора сидеть, беречься. А она по тусовкам бегает.

На Олесе было очень короткое голубое платье из легкой ткани с блестками. Спина открыта до талии. Для беременной на девятом месяце выглядит странно. Но, очевидно, это какой-то модный бренд.

— Обслуживающему персоналу не положено питаться на банкете, — сердито заметила Олеся, глядя на Инну строгим взглядом. — Вы отлично знаете — это недопустимо.

Питаться? Инна пока всего лишь пьет коктейль.

— Я угостил Инну мартини, — признался я, с трудом сдержав улыбку.

Сколько же в молодой госпоже Гладышевой высокомерия!

Олеся посмотрела на букет на барной стойке, огляделась по сторонам и смерила Инну недоуменным взглядом.

— Что за странные розы? — вскинула она брови. — Почему вы поставили на столы это убожество?

— Это мой выбор, — улыбнулся я. — Ностальгические розы. Изысканные цветы. Очень популярны в Англии.

Олеся поморщилась, но ничего мне не ответила.

— Вы свободны, — обратилась она к Инне. — Допивайте мартини и идите. Больше вам тут делать нечего. Скоро начнут приходить гости.

— Милая Олеся, — расплылся я в довольной улыбке. — Инна — моя спутница. Я пригласил ее. Она очаровала меня неделю назад на вашей свадьбе, и теперь мы неразлучны. Мне всегда нравились независимые девушки, которые сами зарабатывают себе на жизнь. Уважаю таких. Инна покорила меня. И, я надеюсь, смогу завоевать ответные чувства.

Олеся смотрела на меня, как на полного идиота. Кирилл отнесся ко мне с большим пониманием.

— Рад за тебя, — он по-дружески похлопал меня по плечу. — Ты, похоже, нашел свой идеал. А я уж было решил, что твой тост о семейном счастье и одиночестве — просто формальность. Кто бы мог подумать, что ты так резко приступишь к исполнению своего плана? Молодец, что не стал тянуть время.

— Так ты серьезно? — наконец обрела дар речи Олеся. — С ней? — небрежно кивнула она в сторону Инны.

— Конечно, серьезно, — уверил я Олесю. — И не «с ней». Мою девушку зовут Инна. Кто желает общаться со мной и дальше, должен относиться к Инне с уважением.

Не знаю, как Олеся удержалась от очередного едкого замечания. Она снова критически оглядела Инну и недоуменно пожала плечами.

— Не зря говорят, что ты… — Олеся на мгновение задумалась. Видимо, подбирала дипломатичное слово, — с причудами. Не думаю, что твой выбор одобрят в обществе.

Что и говорить, Олеся — сама деликатность. Воспитание — его не скроешь!

— А вот это меня совершенно не волнует, — снова расплылся я в улыбке. — Моя личная жизнь никого не касается.