глава 15

Гром бушующих взрывов затихает. Напоминает торнадо, разметавшее в щепки городок и спокойно удалившееся прочь, забрав с собой покой и понимание целостности.

Мы можем погибнуть в любую минуту. Например, на заправке, где неосторожный водитель бросит окурок возле колонки.

Я реву и всхлипывая, толкаю Дамира. Это абсолютно бесполезно, он как минимум на полсотни больше весит.

Что-то кричу, даже сама не соображаю, что именно.

— Ева, успокойся… все закончилось — монотонно и даже измучено выговаривает, стремясь захватить взглядом. Не реагирую, продолжая бесноваться под ним.

— Не истери блядь!! — резко осекает, стягивая свои виски ладонями.

Это приводит в чувство, сродни пощечине. Так грубо. Вдруг до меня доходит, что его оглушило и скорее всего боль изуверская. Подсказка подсознания, оно выдает эту информацию из фильмов, новостей… не знаю.

Только одно глобальное в голове. Мы живы… Живы. Живы…

Руки… ноги. все цело.

Беру его лицо, глажу или сжимаю. Аффект путает все тактильные ощущения. Очень хочу помочь, он прикрывает глаза на пару минут, а когда открывает, я вижу что контроль на месте и морозит холодом арктики. Сталью, крепостью, но в данный момент от этого легче. Он как трос в океане, за который можно ухватиться и спастись.

— Все нормально вставай — где-то на периферии сознания слышу его голос и не могу отцепиться. Для меня это самый безопасный островок. Под ним и я не хочу выбираться, поэтому хватаю все, до чего дотягиваюсь.

Ему приходится подняться вместе со мной.

— Еб твою мать, белка… что ж ты такая бедовая — льну к нему заплетая руками, ногами и поскуливая над ухом — Держись, ленивец — с заглушенным смехом, за затылок подтягивает щеку к губам. Неопознано знакомым жестом, будто сотни раз это делал.

— Ты как вообще жила до этого? Под колпаком что ли или в картонном домике? А?

— В обычном доме…. из кирпича и стекол… как все — говорю, жадно хватая воздух саднящими связками.

— Не похоже… тебя даже ветер пугает — глумливо подначивает.

— Сравнил ветер и атомный взрыв.

— Думаешь не заметил, как шарахалась от каждого шороха, когда сюда шли.

— У тебя собаки на территории — продышавшись, отвечаю уже ровнее.

— Да… Не знал… видимо нападают, только глупых на белок — уже очухавшись, откровенно хохочет.

— Твоя голова как… — вдруг спохватившись, пристально всматриваюсь в него и наконец отлепляюсь.

— На месте — окончательно отрезвев, толкает подальше от кипящего дымом склада.

Плотная конструкция здания сдержала взрыв, не считая вылетевшей двери и осколков бетона по периметру, все выглядит… я бы сказала устойчиво.

Нас могло погрести под завалом. Нас могло убить взрывом. Нас могло удушить дымом.

Выплеснув всю эмоцию в ужас, отношусь к этому философски. Просто не до конца понимаю весь масштаб последствий. Это для мозга слишком сложно.

Тупо стою. Тупо смотрю. И чувствую себя тупо.

— Ева, отомри — встряхнув за плечи приводит в чувство.

Мозг методично сваривается. Уже опустошено разворачиваюсь и бреду к машине. Жду, что Дамир начнет меня обвинять в произошедшем. Он не поверит, тому что я лишь случайная пешка на этой шахматной доске.

Кто-то хотел меня убить. И скорее всего это дело времени.

Завтра по дороге в академию меня собьет грузовик. Может и нет.

Иномарка с темными стеклами и заляпанным грязью номером. А все из-за чего? Откуда мне знать. Вавилов же не изъявит желание пригреть на своей груди. А там очень спокойно. Он как всевидящее око. Мигом оценивает обстановку. И не теряется.

Арина куда ты вляпалась? Где ты?

Беспокойство за сестру. Безнадежность. Потеря вех жизненных ориентиров. Моя суть расхлябано болтается на остатках здравомыслия.

Плавно оседаю на увядшую влажную траву и положив голову на колени, сухими глазами впиваюсь в сумрак.

Дамир молча подходит и подхватив под колени берет на руки.

— Куда? — равнодушно спрашиваю

— Туда — так же безлико отвечает и несет в сторону освещенную фонарями.

— Я не при чем… я просто хотела, хоть что-то и узнать… Где Арина? Что с ней?

Держит паузу рассекая тишину треском веток под ногами. Предпринимаю еще одну попытку оправдаться.

— Дамир, я правда не виновата.

— А я ничего и не говорю

Так густо заколачивет его близостью. Верчу в голове, что это пост травматический шок и прочая дребедень из сайтов по психологии. Складываю ладошки крестом на его шее и как подпитку вбираю тепло.

Ругается, но на землю не бросает до самой машины. Когда касаюсь ногами твердой опоры, слегка покачиваюсь и опираюсь локтем на капот, сохраняя равновесие.

— Садись — командует с возобновившемся хладнокровием.

Отстраненно делаю круг по оси и пару шагов в сторону. Солярис припаркован за территорией и мне нужно туда.

Дамир одним быстрым движением, как безвольную куклу укладывает в салон отходит и садится рядом на водительское место.

Технично распахивает бардачок и достает салфетки. Также технично действует, протирая мое лицо. А я зациклено слежу за его руками.

Фонарь так ярко бьет внутрь, создавая полутени в отдельных частях. И это как в черно-белом кино.

Ночь… Двое…

Дамир обводит контур моих губ, задевая пальцем. Срабатывает мгновенно как детонатор. Чуть нажим и выхлестывает все эмоции наружу.

Страх — катализатор. Сломал мою блокировку и со всей бешеной силой выпустил возбуждение и усилил его до неконтролируемых доз.

Мозг перестает существовать. Что-то животное дикое выскальзывает во вне. Бьет искрами, как петарды лопаются по телу. Сдергиваю футболку с него.

Физиология …. просто физиология. Спас. Благодарность.

Нельзя же остаться равнодушной, когда тебя прикрывают от пламя, жрущего воздух над головой. Дамир лишь секунду смотрит на меня, потом принимает в свои руки. Одним быстрым движением бросая сиденье назад, и расправляясь с моей кофтой и жилетом.

Чем — то отдаленно напоминающим разум, выдыхаю в него

— Без поцелуев… слишком… интимно — не знаю, зачем это говорю, оставляю заслонку для себя, чтобы не сгореть еще и в этом пожаре.

Такое сильное тело, весь избит татуировками. Смуглость, противоположной гаммой, граничит с моим цветом кожи.

Ангел и демон. Откуда это сравнение фантомным всплеском зависает в голове. Так я еще никого не хотела. Полгода тело было в коконе. А теперь живет и горит.

Его руки на мне творят магию возрождения. Сгораю как феникс и восстаю из пепла.

Чертит линию по ложбинке груди. Вверх. Обхватываю его, едва касается губ, обвожу фалангу большого пальца языком, всасывая.

— Ты на нее не похожа — отмахиваюсь от этого случайного сравнения, но оно разрушительным образом сказывается.

— Пусти — перехватываю его руки — Дамир, пусти.

Мутным взглядом блуждает по мне. Встряхивается, разгоняя дымку в глазах. Я нервно подрагивая очень хочу сохранить дистанцию. Но он продолжает уже неторопливо поглаживать, не спуская глаз с сосков, проступивших под тонкой тканью бюстгальтера.

Грудь с колкой остротой наливается томлением. Зубы смыкаются на вершинке, втягивая и припечатывая сверху языком.

Его кожа неестественно горячей поверхностью пропаливает ладони. Я обхватив за плечи, тяну его к себе.

Боже… дай мне сил оттолкнуть, но прижимаюсь еще крепче.

— Ев, я остановлюсь, если ты не хочешь — могла бы рассмеялась, но он жадно кусает основание шеи. Руки под резинкой брюк сжимают ягодицы.

— Как давно не кончала? — глухим шепотом звучит над ухом, хочу слезть, он не пускает — я вопрос задал, отвечай

— тебе какая разница — запально выдаю, стесняясь признаваться в неполноценности. На что вообще рассчитывала, запрыгнув на него. Закончится так же как всегда

— Блядь можешь просто ответить — удерживает скулу, мешая спрятать глаза.

— Больше… года доволен — выкрикиваю, хватает за шею, когда хочу отстраниться.

— Не дергайся — отбиваюсь, игнорируя его приказ и ощущаю под собой твердую плоть

Не могу абстрагироваться, застреваю на этом ощущении, покачиваясь. Это должно быть очень стыдно, бросаться на руки к совсем не знакомому человеку, но какая-то порочная сущность вселяется и управляет мной.

Буквально жмусь всей промежность и сожалею… сожалею… что между нами так много одежды. Дамир сгибом локтя фиксирует мою шею, прижимая к своей. Никакой нежности и я не сопротивляюсь. Его властность, мне необъяснимо нравится. Интуиция спокойно разъясняет, что не сделает больно.

— Сказал… не шевелись — отрывисто рассекает хриплым тоном.

Другая рука, залазит под резинку спортивных брюк, сдвигает трусики в строну.

— Мокрая, Ева… ты пиздец какая мокрая — утверждает так импульсивно завораживающе. Его грубый голос смягчается, невесомым акцентом, удлиняя гласные.

Порывистыми движениями растирает мою плоть, всхлипываю под накатом тянущего напряжения. Мандраж рассеивается по каждой молекуле. И соединение такое же атомное. Словно образуется генетически прочная связь. И нет силы, способной ее порвать.

Я даже не помню, в какой момент начала имитировать оргазмы с бывшим. Да и тех что были, немного. Всегда как вымученные.

Задыхаюсь затяжными всхлипами. Втыкаюсь губами ему в кожу, приглушая стоны. Он не перестает терзать, врезаясь пальцами во влагалище. Там действительно потоп. Влага хлюпает, когда загоняет свои пальцы, одновременно растирая основанием ладони клитор. Ответно встречаю каждый толчок.

Так хорошо мне еще не было. С ним невозможно. Сотни фейерверков парят в голове, с треском пуская химикаты в кровь.

Экстазом буквально раздирает на части. От адреналина. От ощущения опасности. И от того как пахнет в салоне. Бензином прогорклой полынью парфюма и крепким мускусом, возбужденного мужского тела.

Оргазм ослепляет так, что абсолютно теряюсь. Всем телом изгибаюсь, протягиваюсь по нему. Прослойка ткани на груди, только добавляет остроты, делая невыносимо жестким гипюр на белье. Так хочется сдернуть и прикоснуться сосками его к голой коже. Он ловит мои спазмы внутри, уже мягко проталкивая два пальца. Растягивает удовольствие.

Потом, как одумавшись выдергивает руку с осатанелым рвением, одним броском перекидывает на другое сиденье. Выскакивает из машины и отперевшись на капот, глубоко дышит выпуская пар изо рта.

Минут десять наблюдаю, как он остывает под холодным воздухом октября.

Восемь кубиков на прессе ритмично сокращаются, в такт резкому дыханию. Цепляет взгляд как маятник гипнотизера.

Вдох… выдох. вдох… выдох

В комплекте с татуировкой апокалиптики. Дамир похож на воина после битвы. Сфинкс с небесно голубыми глазами в клубах сизого дыма, так искусно наложен на поверхность живота.

Интересно, сколько он провел в салоне, вырисовывая эту прелесть иглой. Скорпион на плече, заводящий острие жала в вену на горле, прописан жестче. Четко и контрастирует с расплывчатым узором ниже. Все вместе довольно гармонично. На прокачанных мускулах лежат с бешеным эротизмом.

Да, Вавилов, ты определенно знаешь, что нравится девочкам. Усмехаюсь горькому выводу. Не наблюдала за собой падкости на рельеф мускулов. Важно, что внутри.

Беру свитер и выхожу. Подаю ему, он молча надевает.

— Поехали, отвезу тебя домой, а потом вернусь.

— Я на машине — кивает, продолжая надрывно выдавать вздохи.

А я задаюсь вопросом, почему не воспользовался, мог же трахнуть и не стал. Вавилов это одна сплошная загадка.

Сначала закрыл собой от огня. Потом это безумие. Но на какие-то умозаключения нет сил. Последний левел на сегодня, был потрачен вспышкой незапланированной, неправильной, ненужной и с кучей других эпитетов НЕ, страстью. Мне нельзя его хотеть.

— Спасибо — полушепотом говорю уже ему в спину.

— Ева, за это не благодарят — с загадочностью на губах и неповторимой мягкостью в середине слога моего имени. Еще как, хочется добавить. Улыбаюсь и отделываюсь полу ложью.

— За это я тебя ненавижу, а спасибо за то, что прикрыл своей кошечкой.

— А толку… разрядилась же только ты и это сфинкс.

— Я знаю, просто побесить захотелось — тихо отзываюсь.

— Два-ноль, белочка, в твою пользу. Я возбужден и зол — немного агрессивно высказывает Дамир, но меня это больше не пугает. И в темноте есть безопасность.

— У тебя еще склад сгорел — констатирую факт с явным удовольствием.

На немного ватных ногах и затухающими искрами в теле. В конце концов возвращаюсь к машине.

Вечер был очень насыщенным, но закончился как ни странно, говоря учительским сленгом, удовлетворительно.

Об остальном я подумаю завтра. Классика о выживании.