глава 49

— Айрин. Айрин, прекрати нас накажут, — писклявым голоском пытаюсь втолковать сестре, что ее затея вызовет недовольство у папы

— Никто не узнает, что это мы, — продолжает передвигать бутылки на полке в кладовой. Это бытовая химия и мама строго-настрого запрещает к ней прикасаться, — Колин должен ответить за то, что разбил мою копилку. В ней были три сотни. Целых три сотни. Я весь год копила.

Обеспокоено смотрю, как она достает пластиковую банку с дозатором.

— Что это? — подбираюсь ближе к стремянке и заглядываю через плечо. Рина читает этикетку, проводя пальцем по черным буквам.

— Написано жидкость для розжига.

— И зачем она тебе?

— Оболью и подожгу теннисные ракетки Колина. Я слышала, как папа ругался, что он курит какую-то травку. На нас и не подумают, — ее глаза выглядят, как всегда невинными, и я путаюсь. Терпеть не могу, врать родителям. Ее игры почти всегда приводят к беседам, во время которых, мне очень стыдно. Я краснею и теряюсь, а потом не сплю по ночам, придумывая, как попросить у мамы с папой прощение.

— Айрин, это плохо. Я не хочу в этом участвовать и пойду расскажу маме, — припугнув, уже разворачиваюсь к выходу.

— Только попробуй. Я, до конца своих дней, перестану с тобой разговаривать.

Тут же всколыхивается протест, она действительно может неделями меня не замечать. Это сильно задевает, так как мы очень близки. А до конца своих дней слишком долго. Я не выдержу.

— Это гадко, так делать, — обижено всхлипываю, зажимая футболку в комок. В груди колет от ее жестокости.

— На чьей ты стороне? На моей или на его? А когда он распорол твоего медведя и выкрасил в красный все внутренности, и потом пугал перед сном. Кто тебя спас? А? Выбирай, — последним словом не оставляет мне выбора. Не могу постоять за себя, даже в школе. Айрин всегда приходит на помощь.

— Мне тогда было пять, — Айрин выжидающе глядит на меня, — Ты, — сдаюсь под напором.

— Вот. Никогда не забывай, кто тебя защищает.

Спрыгнув с последней ступеньки, тащит меня под руку в комнату брата. Я остаюсь наблюдать за коридором, пока она осуществляет задуманное. Слышу, как хлопает входная дверь и голос Колина. Прошу Айрин поторопиться. Немного не успеваем и Колин замечает, как мы крадучись, отходим от его спальни.

— Мелкие личинки, что вы там делали, — кричит, бросаясь в погоню.

Мы бежим врассыпную. Я заскакиваю в свою комнату и удерживаю дверь. Прислушиваюсь несколько минут, но ничего не происходит. Осторожно выглядываю в узкую щелочку — никого. Спускаюсь вниз. Айрин с довольной улыбкой достает из холодильника сок.

— А где Колин? — интересуюсь и беру второй стакан, налитый ею для меня.

— В подвале. Пусть посидит, пока все его вещи не сгорят.

— Надо потушить, — обеспокоенное налегаю.

— Еще пару минут и схожу за водой, — запрыгнув на стол, чистит апельсин и делит пополам, — Тебя мама искала, сказала, что она в мастерской.

Я понимаю зачем. Мы с мамой готовим подарок для Айрин. Семейный альбом и сегодня моя очередь, делать фото в ее домашней студии.

Проснувшись в темноте, еще долго не могу успокоить забивающее катастрофические ритмы сердце. Майка, напитавшаяся потом, неприятно липнет к телу. Арина мирно посапывает рядом, а мне неспокойно.

Пролежав минут десять, наконец, начинаю разделять границы сна — воспоминанья. Все произошло по нашей вине. Пожар случился из-за нас. Из — за детской шалости. Погибла половина семьи. Мое молчание внесло ужасающую лепту в эту историю.

Пребывать в неведении гораздо стабильней. Бывают же сны ловушки. Игра подсознания. Факты копятся, а потом выдают разрозненные наборы картинок. Этого никогда не было и не произойдет, а все равно сниться. До конца не могу разобраться, правда ли то, что я увидела.

Создавая как можно меньше движений и шума, выбираюсь из кровати. Спускаю сначала левую половину, потом правую. Рина поворачивается на бок и подминает подушку под голову. Я застываю уперевшись одним коленом в матрас. Держу воздух в легких, бесшумно выхожу из комнаты, только потом выдыхаю.

Виски болезненно реагирую на вспышку света в коридоре. Ковролин глушит звук моих шагов, без особого труда дохожу до кухни. В голове вакуум. Крупными глотками пью воду. Сейчас уж точно не до теорий, догадок. Обдумываю относительно спокойно.

Не то чтобы я не доверяю Арине. Протрезвев от спиртного и эйфорического приступа после ее воскрешения. Начинаю здраво оценивать обстановку.

У нее есть все причины предвзято относится к папе и в какой — то мере к Дамиру, пусть даже это и обиженное самолюбие. Но ситуация намного сложнее и если грамотно расставить приоритеты.

Коллекционер на данный момент занимает вершину айсберга. И мне дико боязно от того, что еще обнаружу под слоем времен и тайн.

Глупо было сбегать, не предупредив. Вавилов чтобы там не говорил, волнуется за меня. Папа вообще наверно с ума сходит.

Делаю глоток и пускаюсь на поиски телефона. Полутемная гостиная прямо напротив места, где мы спали. Свет зажигать, я не рискую, чтобы не разбудить Рин — рин.

Она по любому помешает, оповестить их, поэтому одним секретом между нами становится больше. Обшариваю ее сумочку и достаю телефон. Из последних контактов только Стас. Отсюда вывод, что это хозяин особняка.

Номер отца я помню наизусть. Делаю несколько звонков. Он не берет трубку. С Дамиром та же история.

Не поддаюсь сиюминутному озарению, что он отправил меня в бан, во всех смыслах. Дамир не такой. Сначала убедиться, что со мной все в порядке и только потом отфутболит, со всем шиком.

В неподходящее время развернулась наша любовная драма. Я бесконечно на нервах и в слепой зоне. У него тоже, забот завались, помимо моих заморочек.

С трудом разделяю посещающие эмоции, а еще есть некая скованность от количества и быстроты смены событий. Едва успеваю отбиваться и переваривать. Тут бы выжить и вернуться домой.

Собираю одежду, разбросанную по всей комнате впоследствии нашей пижамной вечеринки. Второпях одеваюсь.

Как же я устала…

Хочется поскорее убраться из этого города, но я теперь не одна. И слабость, как функция, уже недоступна.

Можно попросить Дамира отвезти Арину в Лондон, пока не найдут коллекционера. При этой мысли начинаю задыхаться от ревности.

Что я за человек, сестре нужна помощь. А у меня хватает совести предположить, что Тимур с заданием справится отлично. Я бы и себя в его руки не сунула. А Арина, после того что у них было, наслушается таких матов. И это не самое страшное.

Схватив со столика ключи от машины, отправляюсь каяться перед двумя очень-очень обеспокоенными мужчинами. Выхвачу, несомненно, от обоих.

Просветлевшее небо с луной и россыпью звезд заменили освещение. В тумане переживаний совсем не заметила статуи собак вокруг дома. Интерьерчик конечно специфичный. С непривычки выглядит жутковато.

Уже тыкнув сигналку, слышу как открываются ворота. Стушевавшись, пялюсь на пару приближающихся фар.

Рина же сказала что хозяин прибудет днем. Раскатывается облегчение, что сестренка не будет здесь одна, до моего возвращения.

Отчего же тогда сердце екает со скрежетом, дыхание спускается на азбуку морзе, выдавая сплошные пробелы. Сдерживаюсь от позыва, трусливо спрятаться. Стою, покачиваясь, и изо всех сил контролирую мышечный корсет от сжимания.

Он выходит из машины. Берусь для устойчивости за угол дверки.

Этот Стас огромный. Он гигант. Шагает в двоящейся тени подсветки, как великан.

— Арина!! Нахуя телефон, если ты не берешь трубку. Я полночи за тобой говно подбираю. Если нервы сдают, жри антидепрессанты. Еще раз подобное вычудишь сам..- осекается, подойдя достаточно близко и оценив, что Рина не будет вести себя так зашугано.

— Я Ева, — сглатывая, еле давлю звук от агрессии полившейся водопадом. Меня множит копиями разных оттенков страха.

— Ягненочек, прости что напугал, — видит, как я зажимаю часть корпуса в салон — А ты куда собралась?

Он тут же перехватывает меня за талию, сдвигает в сторону и прикрывает дверь. Вздрагиваю, пытаюсь отклониться.

— Я уеду ненадолго, но обязательно вернусь. утром, — пытаюсь быть спокойной, пытаюсь вывернуться из жесткого хвата, но бесполезно.

— Не думаю, что это возможно, — вкрадчиво резонирует слух своим басом. Жутко нервирует, заставляет трепыхаться в обуревающей панике, — Это опасно. Давай зайдем в дом, и ты мне все расскажешь.

Фары слепят, разглядеть его не реально. Кроме роста, отблесков каштановых волос и квадратную челюсть с мелкими волосками щетины.

Неприятие.

Вот как можно описать мои ощущения рядом с ним.

Каждая клетка бунтует от его вторжения в мое пространство. С чего бы?

Он друг. Не мой, но благодарность я должна испытывать. Почему же ее нет? Все о чем могу думать, как хоть немного отодвинуться и припустить в бег. Как можно дальше. Как можно быстрее.

Спихиваю негатив в сторону. Делаю отсылку, что накладывается знание о его предпочтениях в сексе. БДСМщики для меня страшнее нашествия салемских ведьм. Их я очень боялась в детстве.

— Если вы за машину переживаете, могу вызвать такси, — распаляюсь полной несуразицей.

И вопреки, моим наивным фантазиям, продержать диалог и все-таки сесть в эту чертову машину, он лишает всех шансов на побег. Тело, опережая сознание, начинает брыкаться. Ему все равно.

Цепко. До легкой боли в предплечье. Сжимает и тянет за собой. Это тревожный знак. Зрачки расширяются, видимость покрывается мутной пеленой.

— Стас, послушайте…. я нашла… выход из ситуации, — голос не слушается, прорабатывая характерное для панической атаки шипение.

Удушливый ком забивает горло и лишает притока воздуха.

Открыв дверь в дом, заталкивает меня внутрь и щелкает выключателем. Сбита с толку, не могу сделать и шага. Заспанная Арина появляется на пороге. Воспаленными от непролитых слез глазами, заморожено смотрю на нее.

— Что тут за шум? — недовольно ворчит, растирая ладонью лоб.

Стас реагирует саркастической усмешкой и не спускает с меня придирчивого взгляда, в котором кроется обещание. Оно мне знакомо. Мысли разбегаются, с усилием хватаюсь за тонкую нить, чтобы адекватно разложить ситуацию.

— Киндер сюрприз. Я собрал полную коллекцию бабочек.

Сомнения рушатся, вызывая онемение в конечностях. Это он.