Глава 21.
Они отдыхали, усмиряя частое дыхание, в объятиях друг друга. Анна лежала на груди Бориса, с наслаждением вслушиваясь в ритмичный стук его сердца. Он перебирал в руках её тяжёлые русые кудри.
‒ Я хочу сказать тебе что-то очень важное...‒ прошептал он. Анна подняла голову, с любовью посмотрев в его глаза.
‒ Да...
‒ Я люблю тебя.
‒ И я тебя... И ты говорил уже, я знаю, ‒ улыбнулась Анна.
‒ Ты не представляешь, сколько для меня значат эти слова... ‒ Борис нежно гладил кончиками пальцев её шелковистую щеку.
‒ Боренька, я понимаю. Именно поэтому я ждала их столько времени. ‒ Она обняла его ещё крепче.
‒ Маленькая моя, меня завтра вызывает капитан Лисицына. Она считает, что возможно второе покушение. Предлагает круглосуточное наблюдение за мной. Я думаю, что все это глупости. Если бы хотели убить, сделали это! Завтра пойдёшь со мной?
У Анны сжалось сердце от тревоги и страха.
‒ Конечно, Борь... ‒ она легла на его грудь, прижавшись, чтобы слышать биение его сердца. Живой... Остался в живых, чтобы сделать её счастливой. Хотя несколько месяцев назад для неё невероятным счастьем было просто знать, что он пришёл в себя. Ей плевать было на то, с кем он, кого он любит, кто сейчас рядом с ним ‒ важно лишь то, что он есть в этом мире...
Огненной вспышкой пролетела первая ночь их совместной жизни. Утренний кофе Борис сварил сам.
Он не хотел будить уставшую от ночных ласк Анну. Она спала на животе, раскинувшись поперёк кровати, обнаженная и соблазнительная. Прозвенел будильник на её телефоне, Аня вскочила, ища халат, счастливая, улыбающаяся.
‒ Доброе утро! Я сейчас завтрак приготовлю, Борь. Отвыкла я от жизни с мужчиной, ‒ она кинулась на кухню, где все уже приготовил Борис.
‒ Анют, смотри, сделал бутерброды. И перестань суетиться, ‒ он заботливо обнял её.
К следователю Лисицыной они поехали вместе. Валентина удивилась, увидев Анну, которой Борис помог снять шубу. Устроившись на серо-зеленом стареньком диване, Аня заметила на стенде фотографии людей, находящихся в розыске. Она бегло пробежала по ним взглядом и, увидев знакомое лицо, на миг замерла в недоумении.
‒ Доброе утро, Борислав Михайлович, присаживайтесь. Анна Александровна, у вас ко мне дело? Я вас не вызывала. ‒ Обратилась к Анне Валентина.
‒ Валентина Васильевна, ‒ вмешался Борис. ‒ Анна ‒ моя будущая жена.
‒ Поздравляю, и когда у вас свадьба? ‒ огорошила она Анну вопросом.
‒ Сегодня, ‒ ответил Борис. ‒ Ань, у тебя паспорт с собой? ‒ спросил он решительно. Лисицына улыбнулась, наблюдая за ними. Анна покраснела и не нашлась что ответить.
‒ Я именно так и рекомендую вам поступить, ‒ сказала Лисицына. ‒ И это не шутки. Борис Михайлович, дело о покушении не раскрыто, преступники не найдены, так что советую вам не устраивать пышных торжеств и не привлекать никакого внимания. Не рассказывайте о своих планах и поездках никому: знакомым, близким, коллегам – никто не должен заранее знать, куда вы собираетесь.
‒ И что, я с женой не могу уехать в отпуск, например? ‒ расстроился Борис.
‒ Можете, только не сообщайте заранее никому о дате отъезда.
‒ Скажите, зачем вы ищете моего сотрудника? ‒ совершенно побледневшая, Анна прервала их беседу. Она жестом указала на стенд. Лисицына оживилась и потребовала от нее объяснений, позвав по телефону Фёдорова.
Игнат вбежал, взволнованный, с кипой бумаг.
‒ Валентина Васильевна, я всё взял! Вы не сказали, что именно нужно.
Лисицына пригласила его присесть. Она пристально смотрела на Анну.
‒ Анна Александровна, Долженко ‒ муж Савицкой. Нины Савицкой ‒ любовницы и сообщницы вашего бывшего мужа, ‒ она запнулась на миг. ‒ Запутаешься с вами. Расскажите, как он очутился в языковом центре в качестве вашего сотрудника?
‒ Скажите, Анне угрожает опасность? Вы ищете его, как свидетеля? ‒ встревожился Борис.
Анюта сидела совершенно подавленная, погружаясь в колодец воспоминаний.
‒ Мы познакомились в торговом центре, ‒ начала она сдавленным голосом. ‒ Он помог мне дотащить тележку с покупками до машины. Мы разговорились, и он поделился опасениями, что не найдёт работу по специальности в нашем городе...
‒ Что было дальше? ‒ Лисицына включила диктофон. Игнат достал бланк протокола допроса на бумаге.
‒ Валентина Васильевна, понятия не имею, в чем его вина? Он добрый, отзывчивый увалень. Тем более, с тяжёлым пороком сердца! Может, наше знакомство ‒ случайность? ‒ недоумевала Анна.
В её голове пронеслись воспоминания о том, как они шутили и смеялись вместе с Андреем и Кристиной, украшая офис, как покупали подушки и лампы. Она вспомнила, с какой преданностью Андрей и Маша навещали её в больнице. Анюта закрывала лицо руками, не веря фактам, упорно говорящим обратное. Хладнокровный сообщник? Как? Неужели нет предела разочарования в людях?
‒ Я видел Андрюшу, у меня тоже в голове не укладывается... ‒ промолвил Борис. Их сентиментальные воспоминания развеяла Лисицына.
‒ Андрей неслучайно столкнулся с вами в торговом центре и неслучайно завязал знакомство, ‒ резюмировала Валентина. ‒ Мной были изучены записи Семенихина, так вот: в нескольких допросных протоколах он описывал ваше беспокойство по поводу возможной слежки. Я все верно излагаю? ‒ она пронизывала Анну взглядом сквозь блестящие очки в тонкой металлической оправе.
‒ Да. Совершенно верно. Я отчётливо помню ощущение, будто за мной следили. Подстерегали везде, даже возле дома...
‒ Почему ты не сказала мне? Он же мог навредить тебе? ‒ недоумевал Борис.
‒ Боря, мы не общались с тобой тогда... ‒ отрезала Анна.
‒ Анна Александровна, он не пытался поговорить с вами за всё это время? ‒ задала вопрос Валентина, а Аня чуть подпрыгнула от неожиданности.
‒ Да! Вчера, когда Боря сделал мне предложение в моем офисе, Андрей подошёл и сказал, что у него ко мне важный разговор, а я отмахнулась... ‒ Анна отложила беседу, посчитав ее несерьёзной.
Вмешался Игнат, приведя достаточно убедительные доводы, отметающие причастность Андрея Долженко. Будь он сообщником Савицкой, его бы не было в городе, под носом у следователей. Работает он официально, значит, пользуется банковской картой, на которую получает зарплату, из чего напрашивается вывод, что Андрей не прячется.
‒ Валентина Васильевна, давайте поедем в языковой центр и допросим его? У меня к нему накопилось много вопросов! ‒ решительно произнёс Игнат.
‒ И каких же, стажёр? ‒ ухмыльнулась Лисицына.
‒ Зачем так таинственно исчезать? Менять фамилию? Менять работу? Мы столько времени потеряли с поиском информации, ‒ деловито покачал головой Игнат. ‒ И главный вопрос: почему он не обратился в полицию? Ведь его жена пропала!
‒ Вот и займись этим, ‒ строго ответила Лисицына. Она повернулась к Анне, на ходу соображая, как поступить. ‒ Анна, позвоните ему сейчас и скажите, что приедете поговорить. Это во-первых! Во-вторых, Игнат сыграет роль молодого человека Марины ‒ вашей дочери. Боюсь, Долженко может испугаться следователя и начать укрывать преступников. С вами он будет откровеннее. Во всяком случае, пока он уверен, что его не раскрыли. Игнат поедет для вашей защиты как свидетеля. И если получится, в чём я сомневаюсь, возьмёт показания у вашего Андрюши.
‒ И я поеду, и телохранитель мой! Я настаиваю на этом, ‒ произнёс Борис.
‒ Конечно, поезжайте. Я Долженко не верю и считаю своей обязанностью защитить Анну.
Аня сидела бледная, как стена. Лисицына убеждала её принять невозмутимый вид, иначе Долженко догадается обо всем по лицу и сразу замолчит или, хуже всего, попытается навредить Анне. Та глубоко вздохнула и набрала номер своего офиса...
Андрей Валентинович встретил компанию из четырёх человек в холле языкового центра. Анна, совершенно спокойная и улыбчивая, попросила Машеньку сделать гостям кофе и проводить их в переговорный зал.
‒ Кто эти молодые люди? ‒ осведомился Андрей, когда они зашли в кабинет Анны.
‒ Игнат ‒ парень Марины, а Дмитрий ‒ телохранитель Бориса.
‒ Анна Александровна... ‒ Андрей побледнел и встал со своего места. ‒ Простите меня! Простите...‒ Анюта впервые в жизни увидела, как может плакать мужчина. Андрей кинулся к ней, тревожно всматриваясь в её растерянное лицо.
‒ Андрюша... Да что случилось? Андрей Валентинович!
Долженко побледнел и покачнулся. Его лицо стало приобретать серый оттенок. Анна знала про лекарства и молниеносно дернула карман его пиджака. Она сунула ему в рот две таблетки и усадила в кресло возле окна. Андрей задышал, нервно и прерывисто, хватая воздух ртом.
‒ Андрей Валентинович, пожалуйста, успокойтесь и расскажите мне, что случилось?
‒ Я не знаю, с чего начать... Мне во многом нужно признаться вам.
‒ Начните с чего-нибудь уже!
‒ Я ‒ муж Нины Савицкой, той, кто вместе с вашим мужем Юргисом ограбила холдинг!
‒ Допустим. И что? Вы тоже являетесь их сообщником? ‒ Анна старалась говорить с ним спокойно и уверенно, опасаясь нового приступа.
‒ Не совсем... Но я во многом виноват! ‒ он сделал глоток воды и продолжил. ‒ Почти четыре года назад Нина рассказала мне об их отношениях с Юргисом. Я не удивился, поскольку наш брак изначально был наполовину фиктивным. Она попросила меня освободить квартиру, пообещав взамен деньги на операцию, а также за моё молчание. Я согласился и уехал в Новосибирск, к родителям. Мое состояние здоровья все ухудшалось, поэтому, отбросив гордость, мне пришлось позвонить ей и напомнить про её обещание. Она прилетела ко мне в Новосибирск, объяснив, что деньги скоро будут, ждать осталось немного…
‒ Что она имела в виду? ‒ спросила встревоженная Анна.
‒ Нина на машине перевезла родителей в неизвестном мне направлении. Она приехала в Новосибирск и уговаривала меня подать на развод. Только я её слишком любил! Тряпка... ‒ Андрей на миг замолчал.
‒ Что было дальше?
‒ Я убедил её, что, если поменяю фамилию на свою ‒ Долженко, меня трудно будет найти.
‒ Неужели вы так наивны? ‒ удивилась Анна.
‒ Нет, конечно. Надеялся на её наивность.
‒ Что было дальше?
‒ Нина предупредила, что исчезнет после Нового года. Попросила не искать её, не подавать в розыск, приказала жить своей жизнью подальше от Красноярска, убедила в том, что она под надежной защитой. Черт бы побрал вашего Юргиса! ‒ Андрей нервно теребил платок. ‒ За моё молчание и безучастность к её пропаже Нина пообещала оплатить чек на проведение операции на сердце в одной из зарубежных клиник.
‒ Неужели вы не отговаривали её? Очевидно же, что Нина замышляла нечто преступное? ‒ возмутилась Анна.
‒ По словам Нины, преступное замышлял ваш муж! А она любила его безумно и ждала ребёнка, о котором мечтала. Рожать от слабого и больного мужа, как я, ей не хотелось... ‒ от этих слов Анна изменилась в лице. Ребёнок... Которого она не смогла родить мужу...
‒ Так, когда она забеременела?
‒ Перед побегом... Узнала, что беременна, и укрепилась в своём стремлении довершить начатое.
‒ Андрей, и это всё? Не понимаю, в чём ваша вина? Вы проявили малодушие и безразличие к преступлению, за что вам заплатили!
‒ Нет, Анна! В день своего побега она позвонила мне и сказала, что деньги пришлось отдать жене Юргиса. За молчание! И как вы выразились, за безразличие в поисках. То есть вам! Вы понимаете? Я остался больной, брошенный, безработный, ни с чем... Когда она звонила мне, я лежал в кардиологии, борясь за жизнь. В состоянии стойкой декомпенсации... То есть своей жене Юргис посчитал необходимым заткнуть рот деньгами, а на меня денег не хватило у них?
‒ Нет, нет! Это все неправда! О чем вы говорите? Я отдаю теперь холдингу эти долги. Работаю, зарабатываю на тендерах, чтобы поскорее выплатить. Почему вы не спросили меня, не открылись? ‒ Анну возмутила хитрость и лживость Юргиса. Неужели с этим человеком она прожила столько лет?
‒ Я вернулся в Красноярск после смены фамилии... Нашёл вас и стал следить! ‒ Анна вскрикнула, закрыв глаза руками.
‒ Простите меня! Простите! Но я... я... ‒ он вскочил с кресла.
‒ Тише! Андрей, не пугайте меня! Успокойтесь...
‒ Я хотел отнять у вас деньги и похитил Марину!
Анна вскрикнула от неожиданности. Слезы хлынули из её глаз. Андрей протянул ей салфетку и продолжил.
‒ Простите меня... Я не встречал более честного и доброго человека, чем вы! Я поздно понял, что меня обманули! Оболгали вас... Я отпустил Марину на третий день, когда до меня дошло, что денег у вас нет. И все, что говорила Нина, ‒ чудовищная ложь...
Анна оцепенела от волнения, ей не верилось: неужели такое возможно?
‒ У меня только один вопрос: почему вы не открылись мне? Почему?
‒ Безоговорочно верил Нине. Считал её слово не подлежащим сомнению! Она сказала, что вы участвовали в каком-то преступлении вместе с Юргисом, бросили своего ребёнка... Черт! Она говорила так правдиво, что мне хотелось уничтожить вас!
Страшная догадка внезапно осенила Анну. Ведь Нина действительно говорила о жене Юргиса, только не о ней, а о Виталине!
‒ Андрей, как вы сейчас чувствуете себя? ‒ с волнением спросила Анна.
‒ Неплохо, а что вы хотите?
‒ Я хочу, чтобы вы дали показания. Заявление на вас я писать не буду. Вы не навредили Марине и всё это время были преданы мне. Мне очень горько и больно, не спорю... Я считала вас другом. ‒ Она продолжала смахивать слезы салфеткой.
‒ Пожалуйста, простите меня! Я не подведу вас никогда больше! Не посмею навредить вам или вашей семье, ‒ Андрей ждал её вердикта.
‒ Как, как я теперь смогу верить вам? ‒ всхлипывала Анна.
‒ Анна Александровна, обещаю, что вы не пожалеете, если оставите меня работать с вами! Я наказываю себя сам ежедневно муками совести... Мне очень жаль...
Анна плакала тихо, беззвучно, вытирая слезы. Андрюша сидел совершенно потерянный, понуро опустив голову. Наконец, он встал и с твёрдой решимостью произнёс:
‒ Где ваш следователь? Я дам показания и отвечу за свои поступки перед судом!
В этот момент в кабинет Анны вошёл Игнат, а следом за ним – встревоженный Борис. Он бросился обнимать плачущую Аню, кидая гневные взгляды на Андрея.
Игнат развернул удостоверение помощника следователя. Андрей, как оказалось, ничуть не удивился и покорно сел к столу для дачи показаний.
Игнат, помедлив, вытащил протокол допроса и диктофон из тумбочки, который незаметно туда положила Анна.
‒ Андрей Валентинович, вам известно, куда скрылись Нина и Юргис?
‒ Нет, конечно. Она не сказала. Понятия не имею, ‒ ответил Андрей.
‒ Скажите, вы ещё знаете что-нибудь? Кому в голову пришла идея с подставными фирмами?
‒ Поймите, я не знаю ничего, ни про фирмы, ни про то, как они все это провернули.
Анна успокоилась и задала Андрею вопрос, который все это время мучил её:
‒ Андрей, вспомните, что ещё рассказывала вам Нина о жене Юргиса? Зачем понадобилось оформлять часть денег, как займ? Какой в этом был смысл, если они планировали ограбление? ‒ Андрюша задумался на мгновенье, вспоминая их разговор.
‒ Сказала только, что она, то есть вы... дрянная женщина, бросившая ребёнка. Преступница и убийца, которая шантажирует ее любовника. Черт бы его побрал! ‒ гневно процедил Андрей. Игнат ничего не понимал из сказанного, и Анна пояснила ему:
‒ Игнат Сергеевич, Марина ‒ дочь Юргиса от первого брака. Я оформила свои родительские права, предъявив отказ от материнских прав первой жены Юргиса ‒ Виталины Рауде.
‒ Господи, но я же этого не знал! ‒ сокрушался Андрей. ‒ Нина не называла её по имени, говоря о ней.
Игнат позвонил Лисицыной. Очевидно, в круге подозреваемых в ограблении появилась новая фигура.
‒ Валентина Васильевна! Нужно подавать в розыск Виталину Рауде, других данных нет у меня, ни даты рождения, ничего больше.
Анна встрепенулась, вспоминая на ходу, что в отказе от материнства были все её данные, пообещала Игнату найти этот документ дома и предоставить.
Андрей сидел, понурив голову. Он стал, наконец, свободно дышать после этого тягостного признания Анне. Его посетила мысль, что Игнат достанет сейчас наручники и арестует его, но тот только протянул протокол допроса для подписи.
‒ Вы уходите? И не станете задерживать меня? ‒ недоумевал он.
‒ Нет, Андрей Валентинович, мы не можем вас привлечь. Вы отпустили похищенную добровольно, не причинив ей вреда. В этом случае дело не возбуждается. Если только Анна Александровна захочет подать...
‒ Нет, что вы... Мне хватает вполне допросов и дел, в которых я выступаю как свидетель, ‒ она успокоилась, наконец. Тягостная, жестокая правда была для неё куда лучше, чем неведение.