Глава 24.
Лисицына позвонила Игнату. Он был на заседании суда вместо неё. Валентина решила дождаться стажёра, чтобы ввести его в курс дела. Игнат купил по пути торт в кондитерской и, довольный, вошёл в кабинет.
– Та-ак! Я смотрю, ты уже Новый год отмечаешь вместо работы! – нахмурилась Лисицына.
– Нет, вы что, Валентина Васильевна. Я машину купил. Вернее, родители... – Игнат мялся на пороге.
– Поздравляю! Это очень хорошо. Они у тебя молодцы, – кивнула Лисицына, наткнувшись на безрадостный вид стажёра. – Почему грустный?
– Вы посмотрите на неё, товарищ капитан! Сами всё поймёте...
Валентина подошла к окну, ожидая увидеть нечто старое и потрепанное, напоминающее машину Семенихина, но на парковке красовался внушительный кроссовер темно-синего цвета.
– Поздравляю! Они любят тебя, Игнат и гордятся тобой. Не вздумай дуться и ругать их за это. – Успокоила его Валентина.
– Вы думаете, что сотрудники не осудят меня?
– Плевать на них! Пусть думают что хотят. Ставь чайник, садись и давай работой заниматься.
Игнат убедил Валентину сделать запросы в аэропорт обо всех передвижениях зарубежных партнёров холдинга Колосовских. Отдельный запрос был сделан в отношении Хельги Кауфман. Не исключалось, что она могла передвигаться по территории России на поездах или автомобиле, только эта версия была маловероятной.
Новогодние праздники тормозили скорость выполнения запросов из различных инстанций, да и работу в целом.
Борислав убедил Лисицыну не рассказывать о Хельге отцу – Михаилу Колосовскому. Он близко дружил с Отто и знал Хельгу. Так как причастность к преступлению Отто Вагнера не исключалась, Валентина согласилась в целях безопасности оставить Михаила в полном неведении.
– Игнат, давай в Интерпол подадим для начала. Конечно, если все эти люди не судимы, их не будет в судебной базе, и ответ придёт быстро.
– Уже делаю, Валентина Васильевна... – стажёр, знакомый с данной процедурой, проворно печатал на ноутбуке запросы.
Анна подъехала к Валентине ближе к обеду. Элегантная, в темно-фиолетовом зимнем пальто с воротником из соболя, она присела на диванчик, ожидая вопросов следователя. Валентина нашла в бумагах данные из Интерпола об Ирэне Миллер и пригласила Анну на место возле своего рабочего стола. Предстояла задача – поговорить с Ингрид Фишер.
– Скажите, что мне нужно спрашивать, Валентина Васильевна?
– Анна, это приемная мать Ирины – Ингрид Фишер. Расспросите все об Ирэне, её знакомых, друзьях, о родных детях Ингрид. Но самое главное, сообщите о смерти приёмной дочери. Мне кажется, она не знает об этом.
– Как мне представиться? Анной?
Лисицына задумалась: навредить Анне и подставить её под удар капитану не хотелось.
– Нет, скажите, что вы штатный переводчик следственного комитета. Имени не называйте.
Анна набрала номер, воспользовавшись проводным телефоном. На том конце провода послышался женский голос.
– Добрый день. Ингрид Фишер? – осведомилась Анна по-немецки.
– Да, доброе утро! С кем я говорю?
Анна представилась так, как научила её Лисицына. Она коротко изложила женщине обстоятельства гибели Ирины. На другом конце провода зазвучали всхлипывания. Через минуту Ингрид успокоилась и смогла продолжить разговор.
– Ингрид, расскажите об Ирэне. Мы прикладываем все усилия, чтобы найти преступника. Скажите, у неё были враги, или она состояла в преступном сговоре?
– Я не знаю... Ничего не знаю! Не понимаю, почему они не сказали мне?
– Кто не сказал? У неё были родственники? – спросила Анна. Валентина, не владеющая языком, чуть дышала в ожидании информации.
– Нет, родственников не было... Её мать умерла, и я забрала её под свою опеку в нашу небольшую приемную семью. Ирэну все любили. Её невозможно было не любить, наше рыжее солнышко, нашу бестию! – Ингрид снова заплакала. Анна терпеливо ждала, когда она успокоится.
– У вас были и другие приемные дети? Я правильно понимаю? – уточнила Анна.
– Да, конечно. Всего у меня было одиннадцать человек за мою жизнь. Я и сейчас опекаю детей из Кёльнского детского дома. Ирэна воспитывалась вместе с моими мальчишками: Яном, Клаусом и одной девочкой – Хельгой.
– То есть вы одновременно взяли четверых? – Анна жестом попросила у Валентины ручку, чтобы записать фамилии детей.
– Да, я воспитывала их до совершеннолетия. Потом они уходили в свободное плавание, а я брала новых деток в свою семью. Странно, почему мальчики ничего не сказали мне о смерти Ирэны? Наверное, они тоже не знают, – всхлипывала Ингрид.
– Ингрид, скажите фамилии ваших воспитанников, тех, с кем одновременно жила Ирэна, – настаивала Анна. – Мы свяжемся с ними, может, их показания будут полезными для следствия.
– Янис Шварц, Клаус Майер, Хельга Кауфман... – выдохнула Ингрид. – Давайте я дам вам телефоны моих детей. Прошу вас, найдите убийцу моей дочери! – Ингрид продиктовала номера телефонов каждого из своих воспитанников.
– Спасибо, Ингрид! Ещё раз примите наши соболезнования.
Анна закончила разговор и протянула листок с фамилиями Лисицыной. Она удовлетворенно выдохнула, поблагодарив Анну.
– Расскажите скорее, что сказала Ингрид!
– Это приемные дети, с которыми одновременно воспитывалась Ирина. Насколько я поняла, Ингрид берет детей из приюта и воспитывает в своей семье до восемнадцати лет. Потом снова набирает небольшую группу детей...
– И сколько у неё их было? – спросила Лисицына.
– Сказала, что за всю жизнь одиннадцать...
– А почему вы не расспросили обо всех?
– Потому что Ирэна не пересекалась с другими, они были либо раньше, либо позже, после её восемнадцатилетия, – объяснила Анна.
– Да, верно. Спасибо вам огромное, Анна Александровна. Вы нам очень помогли, – тут Лисицыну осенила догадка, что имя Хельги знакомо Анне. Не успела она подумать об этом, та промолвила:
– Я знаю одну Хельгу...
– А-а-а, я поняла, о ком вы, только это не она. У вашей знакомой – фамилия мужа, мы это уже проверили, – по ходу разговора сочинила Валентина. – Не переживайте так, ваша приятельница совершенно непричастна. Не звоните ей и ни о чем не спрашивайте. Зачем человеку лишние подозрения?
– Ой, как хорошо, что не она! Вы не переживайте: мы с ней близко не общались, и звонить я не собираюсь. Все рабочие вопросы я привыкла решать с её непосредственным начальником – Отто Вагнером.
Валентина побледнела от её слов. Как убедить Анну молчать и не общаться с ними?
– Анна Александровна, я запрещаю вам общаться с этими людьми, да и с другими партнёрами Колосовских тоже. Мы тщательно расследуем это дело. Подозреваемые – все! Все и каждый, вы понимаете?
Анна испуганно кивнула.
– Не делитесь никакой информацией по делу с посторонними, друзьями и близкими! И тем более, ничего не выясняйте сами – это может быть опасным. Я могу на вас рассчитывать?
– Конечно, не сомневайтесь! – ответила Анна. Ей было понятно, что Хельгу подозревают!
Утро 31 декабря разбудило Анну звуком приходящих на телефон сообщений. И объятиями мужа...
– С днём рождения, любимая! – Борис нежно притянул её к своей груди.
– Надо же, ты помнишь! – улыбнулась она.
– Теперь помню и всегда буду помнить. У меня подарок для тебя, малыш... – прошептал он.
– Боренька, машина разве не подарок? – недоумевала Анна. – У меня тоже есть подарок для тебя к Новому году, да и просто...
Борис вытащил из прикроватной тумбочки бархатную маленькую коробочку. Анна рассмеялась и протянула руку, сжимая в ладошке похожую.
Борис подарил ей браслет, а Анна преподнесла мужу обручальное кольцо с гравировкой. На внутренней стороне красовалась надпись: «Буду любить тебя всегда... Анна».
– У тебя нет обручального кольца... – промолвила она. – А я бы очень хотела, чтобы ты его носил.
– Спасибо, любимая! Мне очень приятно...
На сердце у Бориса было неспокойно. Он понимал, что Лисицына нуждается в их помощи в качестве переводчиков. Странно, что жена ни словом не обмолвилась о вчерашнем допросе, промолчала, увернулась от его расспросов. Да он и сам скрыл от Анны информацию о Хельге.
Игнат готов был броситься в бой тут же, как только Анна вышла из кабинета. Имена людей, с кем росла Ирина, есть, номера их телефонов тоже! Да они практически раскрыли дело! Валентина охладила его пыл:
– Нет, и ещё раз нет! Никому звонить мы не будем. Неужели ты сам не понимаешь, что малейшим подозрением мы спугнём преступника?
– Валентина Васильевна, а может, просто передать материалы дела в Интерпол? Они иностранные граждане, пускай их ищут и сажают в Германии.
– Да, а ещё доказывают вину, которую не докажешь, так как сбором улик занимались красноярские следователи. Мы с тобой, Игнат! Их отпустят под залог – за убийство и покушение на убийство! А возможно, и за ограбление холдинга.
– Да, вы правы. Посадить их или его должны мы...
– Вот именно! Посадить! А не пригласить для дачи показаний. Мы должны предъявить конкретное обвинение, основанное на фактах. – Запросы в Интерпол по всем зарубежным партнёрам и троим воспитанникам Ингрид Фишер я сделал, – сказал Игнат. – Только все придёт после новогодних праздников, Валентина Васильевна, и дай Бог, чтобы информация была стоящей.