= 22 =

АННА

На следующий день я сижу на паре и ничего не предвещает беды. Казалось бы. Но моя вторая бессонная ночь делает из меня крайне раздражительную личность. Или это влияние моей сестры рядом. Меня раздражает буквально все. Сидящий рядом Ваня, слишком сосредоточенный на лекции, Женя пытающиеся успеть за словами лектора. И я. Которая просто сидит, словно в прострации. И думает о Паше. Сколько же может быть мыслей об одном человеке? И почему именно он-то? Ведь вот по правую руку от меня сидит идеальный по всем пунктам человек. Но ничего. Я ничего к нему не испытываю, только дружескую симпатию, которая и была. И это тоже раздражает. Ведь голова лучший советчик. Но будто мой разум в тумане и не готов принимать вообще никаких решений, сбросив все оружие.

А потом мне приходит сообщение, которое меняет все.

Папа:«Анна, добрый день! Ты выбрала себе тему? Скинь мне наработки. Я проверю. Подкорректирую.»

Перечитываю еще раз это сообщение. Выхожу из приложения. Снова захожу и читаю еще раз. И я …я просто встаю среди пары, заставляя лектора смолкнуть.

- Агатштейн, верно? У вас вопрос… куда вы идете? – не понимает он.

Вся аудитория в шоке смотрит на меня как спускаюсь со своего места. Касаюсь ручки двери и поворачиваю голову к преподавателю.

- Я всё, - говорю.

А потом выхожу.

В деканате меня уговаривают подумать, говорят, что такую студентку не хотят отпускать. Говорят, что это просто какая-то хандра. И дают мне неделю. Не знаю можно ли так. Но они делают.

Но я уверенна, что с меня хватит и семь дней вряд ли что-то изменит.

Мне приходит несколько сообщений от Жени и Вани. Но я ничего не хочу объяснять сейчас. Даже сама себе. Покупаю мороженое и сажусь на скамейку в парке, где сидела несколько дней назад с учебниками. И мне хорошо. Хорошо, просто от того, что над головой шумит листва от легкого ветра, от проглядывающего солнца сквозь листочки. И это…свобода.

Не знаю, сколько проходит времени, как мне приходит очередное сообщение.

Катька:«Тебе пришла посылка. Еле отбилась от Софии, спрятала у себя. Все запечатано и девственно»

Посылка? Но я вроде ничего не заказывала. Очень странно. Кто вообще знает где сейчас живу, даже родители не в курсе, по-моему. И потом мое сердце начинает стучать сильнее, чем следует. Но это не может быть он. Ведь Паша думает, что я с Ваней, какой парень будет продолжать что-то делать? Так же не бывает. И в конце концов, возможно, это просто ошибка какая-то.

Но любопытство берет вверх и уже через пятнадцать минут захожу в квартиру.

- Честное слово, Софа, если бы не твое положение я бы уже давно тебя стукнула, - рычит с кухни Катя.

- Ну -ну, - усмехается моя сестра. Обнаруживаю обеих за столом. Соколова чистит картошку и ее лицо светлеет, когда видит меня. София же просто сидит, вытянув ноги и листает ленту в телефоне.

- О, наконец-то, - тянет моя подруга, - что там произошло на паре? Женя сказала, что ты встала и ушла с середины пары. И больше не отвечала на сообщения. Все в порядке?

Облокачиваюсь об косяк, скрещивая руки на груди.

- Я ушла.

- Гениально, а то никто этого не понял, - фыркает Софа.

Но Катя застывает с ножом и долго смотрит на меня.

- С универа? Насовсем?

- Насовсем? – теперь София хмурит брови и тоже смотрит на меня.

- Да, - слегка пожимаю плечами.

- Да ну на хер, - открывает рот от удивления сестра. А Катя выглядит просто ошеломленной, - офигеть!

- Что? Но как…зачем…почему? Что случилось? – не понимает подруга.

- Наша Аня ушла с универа! Обалдеть же можно! Готовьте две скорые одну - папе, вторую – мне, потому что я ща рожу, - уже веселится София, - это ж бомба-пушка! Как ты посмела-то?

Катя укоризненно смотрит на нее.

София на мгновение перестает улыбаться и внимательно смотрит на меня.

- Пошла против заводских настроек? – спрашивает.

Только она, на самом деле и понимает мой шаг на все сто процентов. Пусть мы и не особо близки, но у нас одни родители.

- Да, - отвечаю ей, - теперь я буду сама решать чего хочу.

- Ой, тебе ж посылка! – вспоминает Катя, откладывает нож и выходит из кухни.

- А чет это тебя торкнуло-то? – с живым любопытством смотрит на меня.

Но ответить мне мешает звонок в дверь. Иду открывать и замираю перед огромным букетом шикарных красных роз.

- Ого! – сзади меня выдыхает Катя, вышедшая из своей комнаты с небольшой квадратной белой коробкой в руках. И в коридор выглядывает София.

- Нам нужно поговорить, - произносит Марат, глядя на мою сестру. – Мы можем? Я много времени не займу…

Поворачиваю голову. Софа смотрит на меня задумчиво. Обнимает себя руками и кивает. Марат отдает букет в мои руки и идет следом за сестрой в комнату. Испытываю странное двоякое чувство. С одной стороны, мне грустно за маму, с которой этот человек так обошелся. С другой, сестра ведь тоже достойна счастья. Да, наверное и не бывает никогда все просто и понятно. Я плохо разбираюсь во всех этих отношениях. Где вообще есть норма?

Захожу в кухню и оставляю букет на стуле. Нужно найти вазу. Не хотелось бы гибели таких прекрасных цветов.

- А с вами точно не соскучишься, - говорит Катя, вручая мне коробку. Верчу ее в руках. Отдираю скотч и достаю прозрачный куб, внутри которого закреплен камень с неровными краями, похож на ископаемое. Мне кажется, я знаю, что это. Но этого не может быть.

- Это ты заказала? – удивляется Катя. Качаю головой и достаю рамку, в которой листок с печатью. Пробегаю глазами и в шоке смотрю на подругу. Сертификат о подлинности небесного тела.

БОЖЕ МОЙ.

А потом вижу гравировку на одной стороне куба: «Свети, даже когда погасла»

И это больше, чем можно выразить словами. Это просто. Просто. Невероятно. До глубины души.

- Ты что- нибудь понимаешь? – хмурит брови подруга.

- Да, - роняю, - Паша подарил мне кусочек Космоса.

-Оу… - тут же тает Катька, - это мило. Это же мило, верно?

- Да, - отвечаю с трепетом в сердце, - это мило умноженное на миллион.

- Ну и почему ты не даешь ему шанс если он такой милый? Это ж наш Пашка. Ты чего? Или у тебя нет к нему чувств?

Кладу куб на стол. И достаю вазу с полки.

- Мне страшно, - честно признаюсь, - как только я решусь быть с ним, он может помириться с Дианой и разбить мое сердце навсегда. Похоже, он единственный на это способен.

- А при чем тут Диана? Он же с ней расстался.

- Он всегда с ней расстается. Но когда это им мешало?

- Слушай, Паша после вашей поездки ни с кем не встречался, насколько мне известно. И с Дианой. Хотя она пыталась к нему вернуться.

- Это неправда, я их видела. За несколько дней до переезда еще летом. Она спала на его коленях.

Катя слегка хмурится, но затем ее лицо светлеет.

- Господи! Так у нее папа в аварию попал тогда, в реанимации лежал вот она и пришла вся в истерике к Паше, - вспоминает, - да-да, я тогда еще к Антону на встречу собиралась. В ванной была. Выхожу, а там она вся в слезах и соплях…но они даже тогда не сошлись, насколько я знаю. Ты хоть бы не у него, так у меня спросила…

И в этот момент слышно, как дверь в мою комнату открывается. В коридоре показывается Марат, который катит за собой лимонный чемодан. Он улыбается нам и кивает. А потом идет София и заходит к нам.

- Уезжаешь? – спрашиваю, очевидное. Ее взгляд скользит по кубу, цветам и возвращается к моему лицу.

- Я тоже, - говорит, - решила сломать систему. Решила попробовать быть просто счастливой ни за что, а вопреки. И пошло оно все!

Затем касается мой выбившей кудряшки и заводит мне за ухо. Грустно улыбается, разворачивается и уходит. Наверное, было бы здорово, если бы мы были близки, но это не так, настолько, что даже не обнимались никогда. И мне в эту секунду жаль, что наши отношения именно такие. Но, возможно, со временем, если мы обе этого захотим, сможем прийти и к этому.

- Да уж, - протягивает Катя, - вы, сестры Агатштейн, конечно, сильно заморочены. Но что-что, повторюсь, а скучно с вами не бывает, это точно!