= 4 =

- Возьми купальник.

- Катя, сейчас, конечно, почти июнь, но все же, вряд ли я буду купаться.

Но девушка, нагло залезает в мой шкаф и уже разглядывает купальник. Обычный сдельный черный, без ухищрений. Лаконично и просто. Как я люблю.

- Он не годится, -заключает.

- О, Господи, что ты делаешь? - отнимаю у подруги вещь. – Конечно не годится. Я буду в платье, на которое потратила треть зарплаты! Я и не собиралась брать ничего для плаванья!

- Ничего переживешь, лишний раз лучше не поешь, - отмахивается Соколова. – Просто грех ехать в дом с бассейном без купальника! И почему у тебя такая маленькая сумка? Платье, белье и рубашка, юбка? У кого ты ее отняла, у учительницы младших классов? – она ее вытаскивает из дорожной сумки и разглядывает, - Ты же едешь на машине. Возьми с собой больше вещей. И обязательно еще одно платье!

- Да отдай мне сумку! И юбку! Зачем мне много вещей? Для поездки спортивный костюм и футболка. На смену в субботу юбка и рубашка, мне жаль, что она тебе не нравится, но ее носить буду я…

- К счастью, - вставляет Катя

- … и платье на вечер. Обратно я опять надену этот спортивный костюм. Все, всего ровно столько сколько должно быть.

- Ты едешь с парнем.

- С Пашей.

- Это мы с тобой знаем что Паша просто Паша, а все должны думать, что он твой парень! В этом же все веселье! А ты должна наряжаться для него.

Выдыхаю и закатываю глаза. Так. Мне еще нужно в ванну, и я готова. Поэтому просто встаю и ухожу, не обращая внимание на взгляд Кати.

Пашка занимается перекупом машин. Конечно, он не сам, его подтянул дядя, который имеет процент, но всей кухни этих дел не знаю, лишь поверхность. Поэтому у него всегда есть какая-нибудь машина. На данный момент у него десятилетняя иномарка. Обычная, серая. Внутри чистая и вкусно пахнувшая ванилью от ароматизатора. Я никогда не ездила с ним никуда. Хотя были моменты, когда он предлагал куда-то подвезти, но в этом плане у меня больше доверия к общественному транспорту. Или же к своим ногам.

- Куда ты села? – Паша с удивлением наблюдает как устраиваюсь на заднем сидении за ним.

- Ну, по статистике это самое безопасное место в машине, - отзываюсь.

- Че-го? – смеется. – По статистике, если ты сейчас же не пересядешь ко мне, я просто выйду и перенесу тебя.

- Это не статистика, это ультиматум. И у тебя вряд ли получится…

- Агатштейн, не начинай усложнять мне жизнь с первой же минуты. Просто пересядь ко мне. Давай.

- Ладно, - пожимаю плечами, - если это принципиально.

- А то как же, - Пашка играет бровями когда заводит машину и смотрит на меня зелеными глазами полных искорок, - тем более, разве ты не знаешь? Как там? «…и умереть в один день» ? Во.

- О, какой кошмар! Не говори так, это не смешно.

Но он смеется, и мы отъезжаем от подъезда. Да, Завьялов часто надо мной смеется. Но к этому можно привыкнуть уж за столько лет, и просто не обращать внимание.

До Геленджика шесть часов пути. Первые два мы проезжаем под тихую музыку. Под мои осуждающие взгляды, когда он отвечает на звонки, не останавливаясь, просто снижая скорость до сотки. Да, мы едем чуть выше, что тоже меня не приводит в восторг, хотя Пашка водит очень даже неплохо. Насколько я могу судить. Но дело сути не меняет.

Подъезжаем к заправочному комплексу. При первой же возможности выхожу, чтоб размять ноги, пока Завьялов заправляет машину. Мне не позволяет поделить расход бензина пополам, сказав, что не намерен мне платить за жилье и всю еду что будет есть и на этом закрывает вопрос.

Мы берем по кофе и едем дальше. Уже начинает вечереть, так как мы выехали не с утра, а днем. У меня был экзамен, у него дела. Но примерно на такое время я планировала автобус. Да и чем меньше я нахожусь в кругу своей семьи, тем они мне ближе и дороже.

- Итак, - говорит Завьялов, отпивая кофе и набирая скорость, - для кого представление? Я, если честно, и не думал, что тебе когда-то кто-то нравился.

- Почему же? Мне всегда нравился один и тот же человек.

- Хм, - переваривает парень, один раз ударив указательным пальцем по рулю. – Я его знаю?

- Ваня Стрельцов, с моего класса, - честно отвечаю. Брови Завьялова слегка хмурятся, когда он пытается вспомнить. А потом его лицо озаряется.

- Аа, Стрельцов тощий пацан, с тобой таскался, когда я уже свалил со школы… - потом укоризненный взгляд, - Серьезно, Аня? Он же был по уши влюблен в Соньку. И… поэтому вы вместе все время таскались?

- Мы были друзья, поэтому.

- Мы с тобой тоже были друзья, - бормочет в ответ

- Ну да, - отзываюсь. Глупо отрицать факты. Даже если это была вынужденная дружба, так как мы любили одного человека – Катю.

- И что, эм… у вас что-то было?

- Паша, что за вопросы? – думаю, мои щеки розовеют.

- Обычные, - слегка сжимает пальцы на руле и бросает на меня взгляд. Лучше бы смотрел на дорогу, ей-богу.

- Мы просто хорошо дружили, как ты и сказал, он был влюблен в Соню. По сути что и привело к тому, что они вместе сейчас.

На несколько секунд в салоне воцаряется тишина.

- А насколько сильно тебя это задевает?

- Что они вместе? Не так сильно, как считает Катя. Мне, конечно, обидно, у меня были кое-какие планы на него. Но если так, значит так.

- Ниче себе, - усмехается Завьялов, - а пацан хоть знал, что у тебя на него были планы?

- Мы с ним… - я смолкаю, мне надоело. – Ничего.

Не собираюсь перед Пашей распинаться точно. Он вряд ли поймет. Тем более он явно не сопереживает мне. Мне кажется, ему смешно, и парень просто сдерживается. Наверное, он думает, что такие как я не умеют чувствовать.

- Что вы с ним? - настороженно будто дышать перестает. Ну, конечно, так я и верю.

- Какая разница, - отворачиваюсь в окно, - мы все выросли и все теперь по-другому.

Некоторое время в салоне снова тишина, которую нарушает лишь негромкая мелодия с динамика.

- Ань - это непривычный голос, вкрадчивый.

- М? – все еще смотрю на проплывающие пейзажи.

- Ты че, дуешься?

- Я не дуюсь.

- Ладно, - говорит, - у нас еще одна остановка.

- Бензин заканчивается?

- Не то, чтобы, но мы заправимся. Немного съедем с маршрута.

- Что? – выпрямляю спину – куда?

Смотрю на указатель, и на нем на стрелку-направление, указывающую путь в Геленджик и четко понимаю, что мы сворачиваем в противоположную сторону.

- Паша, куда ты едешь? – начинаю беспокоиться.

- Погоди, Агатштейн, не ссы.

Мы проехали небольшой поселок. Вокруг начинаются горы. Сначала заезжаем в придорожное кафе берем по хот-догу и картошки фри. Когда собираюсь сесть за столик, Пашка меня тянет со словами «Погоди».

- Куда мы едем? Ты решил совершить убийство? – спрашиваю, глядя в окно. Начинает смеркаться. И здесь такая местность, что ни души. И едем мы все время вверх. А запах еды забивает все мои рецепторы.

- А ты как думаешь, не зря же я выжидал годы, - проговаривает парень и паркуется на обочине. Смотрит на меня веселыми глазами – пошли, нас ждут приключения.

- Какие приключения? Ты хоть понимаешь, насколько это не безопасно?

Завьялов обходит машину и открывает мою дверь и протягивает руку, заставляя выйти. Затем открывает багажник и достает плед. Ну, не топор и на том спасибо, вроде бы.

- Я должен тебе это показать, - только и говорит полный решимости, да такой, что покорно плетусь за ним с пакетом еды в руках. Страшновато-то так-то и любопытно. Но это ж Пашка.

- Знаешь, - говорю, - оглядывая сверху лесополосу, - я читала, что от диких животных стало погибать все больше туристов. Животные обозлились и осмелели…

- Тут никто не водится больше лисы, - отмахивается. Затем поворачивается и смотрит на меня. – Обещаю, я сам намылю ей шею первый, если сунется.

Это не сказать, чтоб меня сильно успокоило, но все же лучше, чем ничего. Затем мы начинаем спускаться. Несмотря на то, что Паша несет напитки и плед, он, время от времени, подает руку, делая это будто сама собой разумеется. Он хорошо воспитан. Его мамы не стало, когда ему было одиннадцать, но она явно успела вложить в его воспитания не малую часть хорошего. Возможно поэтому в первый год нашей совместной жизни у него было столько девушек, всех подкупают хорошие манеры.

- Ой, - говорю, когда передо мной крыша того самого кафе, где мы купили еду. Остается только спрыгнуть.

- Клево, а? – улыбается мне парень и первый оказывается на ней.

- Ты уверен, что это законно? – сомневаюсь.

- Конечно я уверен, что это не законно. Иди сюда.

- Но я не нарушаю законы, - упрямо сжимаю губы.

- Я никому не скажу. Давай, мы буквально на десять минут, никто нас не заметит. Быть здесь и не насладиться – вот о чем ты будешь жалеть.

- Но… Ладно.

Сама не знаю, почему решаюсь на это, возможно первобытное чувство голода победило. И тем более, мы столько шли. Паша застилает бетонный выступ, и мы устраиваемся рядом. Чувствую едва заметный запах салонной ванили, его шампаня и парфюма. Мне нравится. Я достаю картошку и не доношу до рта, изумляясь красоте, открывшейся моему взору. Перед нами трасса, почти без машин, за ней небольшой лесок, и там за деревьями явно сверкает вода, давая отблески лучей заходящего солнца.

- Ух ты, - выдыхаю завороженно, - это же божественно!

Поворачиваю голову, Завьялов, казалось, все время смотрит на меня, с мягкой полуулыбкой. Глупый, совсем не туда смотрит же.

- Ты это видишь? – как у дурочка спрашиваю.

- Ага, - не отводит от меня глаз, лишь на мгновение опускает на мои губы, когда говорю. – Вижу.

А я вдруг чувствую тепло от его зеленых глаз. Такое приятное, будто растекается от головы, по шеи и распространяется по груди. Это меня озадачивает. И немного пугает. Такого никогда не было. Касаюсь ладонью чуть ниже шеи и откашливаюсь.

- Эм, - прочищаю горло, не могу понять почему одолевает смущение. Это все Паша со своими флюидами. Нужно это как-то прекращать. – Тебе что достать?

- Дог, - выдыхает. Мы некоторое время заняты, тем, что жуем и каждый думает о своем. Когда с едой покончено. Завьялов вальяжно растягивается уперевшись на камень локтями и вытянув длинные ноги. Так лучше. Он вроде как чуть позади меня и я могу спокойно допить свой сок.

- Как ты нашел это место? – спрашиваю.

- Парню необходимо знать пару-тройку мест для соблазнения девушек, знаешь ли.

Резко оборачиваюсь на него залившись румянцем. Ненавижу это. Против воли выдает мое смущение. Но он явно ухмыляется, когда его замечает.

- Да, просто с пацанами ездили отдыхать, наткнулись случайно, подумал, что было бы круто как-нибудь т… - он запинается, но быстро продолжает, - …было бы круто как-нибудь сюда вернутся.

- Спасибо, что показал мне. Это действительно красиво.

Еще несколько минут проходят в тишине. И мне так неожиданно уютно на этой крыше. Так хорошо. Наверное, я бы могла тут жить. Вдали от родственников, мат. анализа и людей, пытающихся все время навязать мне свое видение на эту жизнь.

- Хм, - откашливается Пашка, уже в машине, когда мы выворачиваем на нужную нам трассу и проезжаем надпись, с названием города – знаешь, надо кое-что обсудить пока мы не приехали.

- Да? Что же? – спрашиваю и одновременно отвечаю Кате в сообщении, что уже скоро будем на месте.

- Поцелуи.

- Что? – удивленно смотрю на парня. Но честно от его тембра по моим рукам проходят мурашки, хорошо на мне кофта и уже темнеет. Но…но почему? И, постойте, он сказал «поцелуи»?

- Ну парень и девушка, они ж всегда целуются, ты ведь в курсе? Я-то всегда за. Хоть ща тормознемся, потренируемся. А ты? – парень явно веселится.

- Нет, никогда, - проговариваю.

Сначала он смеется моей поспешности. Но затем выгибает бровь и бросает на меня взгляд.

- Агатштейн, ты когда-нибудь целовалась?

Да. В десятом классе. Ваня и я. Мой первый поцелуй. Не могу сказать, что была в восторге. Но это было волнительно. Но все эти детали не к чему.

- К-конечно, - закатываю глаза, - мне двадцать, а не пять. И нам не обязательно целоваться. Многие пары на публике не целуются, мы будем именно такой парой. А если вдруг придется, всегда можно сделать вид, как для кино без языка, едва касаясь губами.

- Ладно, - легко соглашается парень, шумно выдыхая и ерзая на кресле, - понял, по ситуации.

- А для парней это легко целоваться, да? – спрашиваю.

- Легче легкого, - усмехается Пашка, - показать?

- Нет. Я в том смысле, что… ну ты ж... У тебя же Диана. Это не считается за измену? Или это потому, что мы не по-настоящему целовались бы?

Его взгляд тухнет, и он немного мрачнеет.

- Я не в отношениях. Мы расстались. Диана не моя девушка. Точка.

- Да, но прошло всего несколько дней. Вы же встречались два года. И вы часто расстаетесь, но это не всегда значит, что все кончено.

- Полтора, - поправляет, мельком бросая на меня взгляд, - хоть это не твое дело, но скажу. Мы с ней так много расставались, что после этого расставания внутри никаких чувств не осталось. Так бывает, вроде знаешь, что ты ни с тем человеком, но все равно с ним. Просто, потому что привык. Рассчитывал на одно, получил другое. Пробовал, но ни черта не вышло. Все время не выходило.

- Почему? Диана, по-моему, очень красивая. Я бы сказала, она словно эталон женственности, утонченности и красоты.

- Да? – с любопытством смотрит на меня, - а мне нравятся другие. Такие, чтоб с кукушкой не дружили. Не от мира сего.

- Ну ты даешь, - смеюсь, парень лишь грустно мне улыбается. Тем временем машинные фары высвечивают перед нами трехметровые ворота темно-коричневого цвета, когда Паша останавливается.

- О, вот мы и приехали, - замечаю. – Ты, конечно, знаком с некоторыми членами моей семьи. Предупреждаю сразу, они все странные. И наши отношения тоже могут тебе показаться такими.

- Все предки и родственники странные, - пожимает плечами, наблюдая как ворота поднимаются Завьялов, - это не страшно.