Глава 4. Новые враги

Вампир летел как ветер. Владислава очнулась на его плече и, вспомнив, как он её избил за то, что сам развращал, содрогнулась от горечи. «Я хочу умереть. Не могу больше так существовать. Не хочу всего этого. И эти несчастные девушки. Что же делать? Как убежать от него?» – она висела вниз головой на его спине и размышляла над горькой участью женщин в их жестоком мире. Он крепко держал её за ноги. «Что же делать?» – и тут вспомнила: «Кровь себе подобного пить нельзя. Это может убить навсегда». Она начала сдвигаться, чтобы достать до его шеи. – Что очухалась? Перестань дёргаться. Владислава всё же изловчилась и, прокусив его артерию, быстро высосала, сглотнув глоток ядовитой для неё крови. – Дура! Что ты сделала? – вампир невольно сбросил её и схватился за рану. От клыков себе подобного вампиров пронзала такая боль, что они выли и отупевали на какое–то время. Колин знал это, но в силу молодости (сто лет это молодой вампирский возраст), не мог собрать волю в кулак. А Владислава, не умеющая летать начала стремительно падать в лисий лес, над которым они как раз пролетали. Долетела до крон, ударилась несколько раз о ветки, сильно поцарапалась, упала на землю, изрядно забившись, и снова погрузилась во тьму. Сон. Кровавое болото, затягивающее по шею. Она начинает захлёбываться, отплёвываться, кровь, как живая, заползает в горло, в ноздри. Смерть стоит рядом. Хочется покоя. Веет холодом и каким–то странным запахом. Перед глазами вспыхивает яркий свет, – глаза открываются. Оранжевый цвет. Много, как сто килограмм апельсин, которые видела однажды в порту и то на корабле. – Что со мной? – дотрагивается до головы, осматривая всё вокруг и ужасается. – Лисы! Она лежит на низкой постели, вокруг сидят множество лис: с гладкой пушистой шерстью и хищными узкими глазами с умным человеческим взглядом. – Я не умерла? Но как это возможно? Я же выпила его кровь. – Зачем ты это сделала? Так хотела пить, что не погнушалась кровью подобного, поганая вампирюга? – Нет, что вы? Он… он… убил моих друзей, приволок в свой замок. Я хотела откусить его член, но он убил меня как человека, лишил девственности и обратил. Потом… Лисы напряглись, внимательно рассматривая непрошеную гостью. – Можешь не продолжать. Мы знаем их методы общения с девушками. Сделал из тебя общую шлюху. – Почти… его друзья не вошли в меня, он не позволил, но сильно развращали, так сильно, что я уже сама этого хотела. – Зачем же ты укусила кого–то из них? – Колина. Я не хочу быть шлюхой, не хочу терпеть постоянное унижение, побои и боль. Хочу умереть. Почему я не умерла? – Мы исцелили тебя. – Разве лисы на это способны? – Да. Наша кровь такая же целительная для вампиров, как и их для нас, если мы не настроены убивать. – Что же мне теперь делать? Зачем жить? Домой мне нельзя. Я – кровожадный монстр. – Останься с нами. – Я должна буду стать лисой – оборотнем? – Нет, это невозможно. Мы не обращённые как вампиры. Мы такими – рождаемся. Вампиры, укушенные нами – лисами не становятся, а отравляются, долго мучаются, потом умирают даже как бессмертные. Человек может стать лисом, и то не всегда. – Ясно. Колин может прийти за мной. Вы рискуете, укрывая меня. – Вампир не рискнёт войти в наш лес. Тут ты в безопасности. Он же не дурак, чтобы из–за шлюхи ринуться в самое пекло. – Колин точно не дурак, но что–то мне подсказывает, что он придёт за мной. – Почему ты так думаешь? – Он не отдаст свою игрушку, которую отимел как хотел и наслаждался моими криками и унижением. – Много же ты уже пережила с ним. – По дням мало, а по событиям прошла ад. – Ладно, кушать хочешь? – Нет, я сытая. – Выпила кровь человека? – Уже четверых. – Ясно, как вам надо питаться? – Насколько я поняла не часто. Человеческая кровь нас насыщает надолго. – Мы принесём тебе человека, когда ты проголодаешься. Это не проблема. – Вы тоже питаетесь кровью людей? – Мы питаемся любыми живыми существами, включая и людей. Владислава легла, пытаясь уснуть, однако хаотичные мысли не давали покоя. Страх сжимал даже мёртвое сердце. «Он точно придёт за мной. Что же делать?» Лисы вышли из хибары и убежали на пригорок. – Гон, когда ты её поделишь между нами? – Дайте ей время успокоиться. Мясо после того разврата, что она прошла не вкусное. Грязная сука. – Я еле сдержался, чтобы не кинуться перегрызть ей глотку. – Да, сладенькая вампирша. Пусть пару дней отойдёт, потом загрызу, и мы её поделим. – Сердце отнесём вожаку. Он обожает сердца вампиров. Лисы махнули пушистыми хвостами и разбежались. Колин, чувствуя безумную боль от её укуса, потерял траекторию полёта и начал кубарем падать. – Сука! Найду, убью! Перед глазами мелькнул лес. – Твою мать. Это же лисий лес. Врезался в крону ёлки, поцарапался в хлам и упал на землю, тоже сильно забившись об ветки. Глаза закрылись от боли укуса и падения. «Я не должен здесь потерять сознание, меня же сожрут поганые лисы. Где эта тварь? Убью!» – однако, удержаться от потери сознания не смог. Лисы, как обычно, рыскали по лесу в поисках добычи и заметили вампира. – Какая удача! Второй вампирюга! – Так это, наверное, тот, которого укусила девчонка. – Точно, оба полюбовничка, теперь у нас. – Сразу сожрём? – Давай, девку то нельзя жрать после секса, вонючая она, а мужика можно. Они подкрались и, разорвав когтями, рубашку, прикоснулись к груди, чтобы вспороть. Колин внезапно распахнул глаза, сразу вгрызся в горло одного, вырывая кусок и отбрасывая в сторону. Лисья кровь хлынула на него. Он не боялся её, зная, что от их крови они не обращаются в лис. Второй лис бахнул когтистой лапой по животу вампира и частично распорол. Тот взвыл и, изловчившись, схватив его за голову, притянул к клыкам. Лис вырывался, молотя лапами по вампиру: когти оставляли кровавые следы. Боль это приносило вампиру невыносимую, но он всё же дотянул его до клыков, выцарапывая глаза, а дальше погрыз всю лисью голову и впоследствии убил. Встал, пошатываясь. Регенерация после укуса себе подобного, наступала не сразу. Он понимал, что истекает кровью, а ветер разносит её запах очень далеко, и со стаей лис справиться не сможет. Пошёл вперёд, ковыляя и спотыкаясь. «Надо найти большое дупло. Мне нужно где–то залечь на дно до регенерации. Сволочи, пожирающие вампиров. Где же эта девка? Может, её уже сожрали?» Пройдя изрядное расстояние, всё–таки нашёл подобный старый дуб с огромным дуплом в паре метров от земли. Встал рядом, ощупывая шершавый ствол и смотря вверх. «Надо взобраться», – собрал всю волю в кулак, превозмогая адскую боль и, как цепкий кот, взобрался. Внутри оказалась белка с бельчатами. – Вам повезло, что я не пью кровь животных, – сдвинул их и улёгся калачиком. Веки налились свинцом, и он провалился в смертельный сон на несколько дней. Ветер не мог не донести до замка друзей запах его крови. Карл и Волан встрепенулись, подняв носы. – Чувствуешь? – Да. – Наша кровь и столько много… – Это Колин или его шлюха. – Где? – Запах очень стойкий. Они рядом, скорее всего лисий лес. Летим. – Но это самоубийство! – Он наш создатель. Перестань ссать. Братья вылетели на поиски и вскоре уже летали над мрачным лесом. – Чувствуешь, откуда воняет его кровью? – Где–то там, – указал вниз. – Да понятно, что там, только конкретно где? Мы должны сразу их выхватить, чтобы не нарваться на лис. Помнишь, как он нас спасал? Мы не можем отплатить ему чёрной неблагодарностью. – Конечно, давай спустимся пониже. Они залетели в лес и полетели между деревьями, виляя друг за другом. С одной стороны ухнул филин. С другой – послышался волчий вой. – Как это лисы ещё не сожрали всех волков в своём лесу? – Держат, наверное, на десерт. – Вряд ли, скорее всего те волки посильнее их. Переживаю, как бы наши голубки не стали для них десертом. Вампиры сделали пару виражей и внезапно услышали: – Эти твари ищут своих! – Вон они! Они опустили взгляды: на земле собирались в стаю несколько лис, с вожделением поглядывая на них и облизываясь так громко, что острый вампирский слух уловил, как капает их слюна. – Твою мать. Лисы, подпрыгивая, побежали за ними. Вампиры ускорились, не набирая высоты, высматривая своих. – Колин, где же ты? А в это время к шалашу, где сидела Владислава, подбирались волки. – Краг, ты её чувствуешь? – Да, юная вампирская сучка. – Раз лисы не сожрали её сразу, значит, она после бурного секса. – Точно, они же не едят шлюх, пока те не вывоняются от спермы. – А помыть её им слабо? Тупые лисы. – У них же мозгов только на то, чтобы пожрать, даже потрахаться с вампирской шлюхой не могут. – Если она красива, я хочу поиметь эту вампиршу для начала. – Я тоже, засадим ей вместе с двух сторон. – Волки! – Все сюда! – заорали лисы оставшиеся в лагере. Дюжина лис столпились вокруг шалаша. Двое огромных волков – чужаков подступили. – Она внутри? – прорычал первый. – Это наша добыча, – оскалились лисы. – Через трое суток мы её поделим. – Хрен вам, жрите грызунов. Отдайте девку нам подобру–поздорову. – Убирайтесь! – Мы сильнее вас и вы это знаете. Пожалейте себя. – Вы чужаки, попавшие в лес всего месяц назад. – Это наш лес! – Мы на ваш лес и не претендуем, залижем раны и уйдём к себе. – Вот и убирайтесь, – лисы ощетинились. Волки с полным спокойствием присели рядом. – Подумайте, что вам от одной вампирши? Так по кусочку на один зуб. Лучше себя поберегите. – Вы крупнее нас, вам она тоже не еда. – А мы и не хотим её жрать. У нас давно не было баб, члены чешутся. – Дрочите. – Можем ваших лисок поиметь, – ехидно оскалился второй. Один из лис не выдержал и бросился на них. Волки, даже не трудясь, вмиг разорвали его на две части, поделились и сожрали, заглатывая крупными кусками, оставляя только пушистый хвост. Остальные лисы, зная, что эти волки могут разорвать всех, так как намного сильнее, отступили назад, трусливо поджав хвосты. – Так что начинать трахать ваших баб? – Нет! Волки присели обратно и облизались длинными малиновыми языками, с прищуром поглядывая на двух хорошеньких лисичек. Лисы насторожено наблюдали за ними. Владислава всё слышала и вжалась в хлипкую стену. «Меня хотели съесть? Господи, ой, прости боженька, что упоминаю тебя в этом аду. Волки! Боже мой, они хотят меня как женщину. Что же делать?» – посмотрела на деревянную стену. Она казалась тонкой. «Если я вампир, у меня должны быть нечеловеческие силы», – перевела взгляд на руку и ударила. Ничего. Ещё раз. Опять ноль. – Когти! У меня должны вылезти когти, – снова размахнулась, пыжась изо всех сил и при следующем ударе всё же желанные когти вылезли и расцарапали растительную стену насквозь. Девушка аккуратно раскрыла заросли и вылезла. Лисы и волки находились с другой стороны. «Я должна убежать, спастись от них. Только не новые хищники желающие трахать меня, разодрать мою душу, которой теперь у меня, наверное, нет. А вдруг ещё что–то осталось? Какие–то крупицы и я должна их хотя бы сохранить, а не стать очередной игрушкой разврата в лапах этих волков». Карл и Волан продолжали лететь по лесу, виляя между деревьями и дразня разъярённых лис, зная, что они летать не умеют, а прыжками ни в каком случае не достанут. Колин стонал в дупле и потихоньку приходил в себя. В голове так и носилось: «Я убью тебя, маленькая шлюха. Дай только найти». Владислава бежала, куда глаза глядят, царапаясь о кустарники, нежные кружевные оборки оставались на ветках: платье безжалостно рвалось, и дорогая тонкая ткань шла стрелами. «Я умерла для своего мира. Не будет учёбы и работы. Не будет настоящих друзей и милых вечеринок. Теперь я шлюха, которую хотят иметь во все стороны. Да, здесь я поняла, что такое оргазм, когда отрываешься от реальности или не реальности и уже не понимаешь, кто из них находится во мне, чей язык вылизывает мою истерзанную плоть, чьи там пальцы и что случится со мной дальше. Но… я не хочу этого. Это не жизнь. Это смерть. И я в аду. В страшном развратном аду с прекрасными чертями, от красоты которых плыву и тут же понимаю, лучше б они убили меня, и всё это закончилось раз и навсегда. Солнце! Здесь есть солнце? Скоро рассвет и оно обязательно появится. Надо только дождаться и снять этот проклятый кулон». Лисы расступились, и волки сразу бросились в лачугу. – Её здесь нет! – Она разорвала стенку, бежим. Девчонка не должна была далеко убежать. Они бросились по её следам. Владислава неслась, как молния. «Скоро рассвет. Надо выскочить на поляну и встретить достойно свой конец». Волки наступали. Она почувствовала их и в страхе оглянулась. «Господи, только не это». Туфли затерялись где–то в зарослях. Ноги расцарапались в кровь. Девушка сбивала мешающие ветки, царапая руки. Её кровь, хоть и была вампирской, уже привлекла всех, кто находился в этом лесе; волков, за ними неслись лисья стая, где–то чуть дальше Карл и Волан уловили запах вампирской крови и метнулись тоже к ним. – Кто–то из них там внизу, бежит к пропасти. Я ощущаю нашу кровь так сильно, что уже ноздри болят. – Летим! Сквозь серую мглу начали проходить первые солнечные лучи. Владислава увидела через редкие передние деревья, что бежит к пропасти. Сняла кулон и зажала в руке. Момент истины настал: волки, почти настигая, подпрыгнули. Сзади лисы, а над кронами летели вампиры, уже заметившие девушку. – Это крошка Колина. Израненная и несчастная. – Но где же он сам? – Не знаю, летим быстрее, надо перехватить её у них из–под носа. Владислава, даже не думая тормозить, так на бегу и подпрыгнула, летя над пропастью, раскрывая ладонь и выпуская кулон. «Я лечу? Но как? Я же не выпила сотню людей? Это невозможно». Солнце частично показалось, и она закричала от неистовой ожоговой боли. Кожа мгновенно начала покрываться волдырями. Однако на самом деле этот полёт был на бешеном адреналине короткой вспышкой, и она начала падать. Зажмурилась, чувствуя, что сгорает и тут кто–то её схватил за руку, мгновенно утягивая в пещерную нишу. Владислава от боли даже не могла открыть глаз, не то, что понимать происходящее. – Дура! Маленькая тупая шлюха, – чьи–то руки что–то надели ей на шею, и она ощутила облегчение, как от прохладной воды. Немногим раннее. – Чёрт, откуда же это так несёт вампирской кровищей? – Колин, держась за голову, в которой всё ещё гудело как на наковальне, выполз из дупла и свалился на землю. – Твою мать, как в дупель пьяный. Вампирам, чтобы так напиться, надо бочку вылакать, – ударил себя несколько раз по голове, пытаясь вытряхнуть отупение. – Эта шлюшка отравила меня. Шлю–ха… Так это её запах! Кто посмел тронуть мою шлюху? Лисы? Долбанные тупые лисы! – вампир взлетел, быстро приходя в себя, и понёсся, как вихрь, на запах родственной крови. «Лисы, волки, откуда здесь ещё эти кровожадные твари? У них же свой лес на севере. Да где же эта тупая шлюха?» Тут краем глаза заметил друзей, а они его и все втроём ещё быстрее ринулись за ней. – Колин, твоя шлюха там! Пропасть. – Она прыгает! – проорал Карл. – Но она же не умеет летать! – вторил ему Волан. – Она не погибнет, только разобьется в хлам. Взгляд Колина устремляется к ней и видит ожоги. – Эта дура сняла кулон! Девушка раскрывает ладонь и кулон падает. – Поймайте кулон! Карл и Волан, как торпеды, устремились за ним, а Колин перехватил падающую горящую девушку и спрятал в ближайшей пещерной нише. Через несколько минут они передали ему кулон. Владислава открыла глаза и увидела серый камень. Привстала и опешила – она голая. Оглянулась. Платья нигде нет. – Что очухалась? Тупая шлюха. Разворачивайся задом. Буду трахать туда, куда хочу. Девушка начала ползти назад, смотря круглыми глазами на разъярённого вампира. Он медленно наступал, по ходу, снимая вещи, разбрасывая по сторонам. Она быстро перевернулась и поползла на карачках, совсем обезумев. – Какая картина. Умиление, – оскалился он. Владислава ползла, сама не зная куда. Вдруг бёдра захватили, и во влагалище вошёл его член. Она закричала. Вампир натянул ей волосы так, что девушка поперхнулась. Он снова её насиловал, жёстко, безжалостно, царапая бёдра, поясницу, спину, оставляя кровавые полосы. – Моя шлюха посмела меня укусить и хотела убежать? – его оргазм не принёс ей облегчения, так как страх, что скоро всё это продолжится, разъедал остатки души. – Я ненавижу тебя, всех вас. – Что? – развернул её лицом и ударил так, что с губы пошла кровь. – Ты думала, если стала бессмертной, не будет боли и крови? Будет всё то же самое, только умереть ты не можешь. Почему ты так себя ведёшь? Я же принёс тебе не только боль, но и бессмертие, и наслаждение. – Я не просила тебя об этом. Мне не нужно такое бессмертие и этот разврат. Ты сделал из меня шлюху, а я мечтала об учёбе в университете, о работе, муже, детях. Ты лишил меня всего. Теперь я никто. Только твоя подстилка, да и то пока ты меня не отдал друзьям. Колин медленно оделся, присел рядом и задумался. Прошло немало времени. Он как застыл. Владислава встала. – Где моё платье? – Я его выбросил. Она чуть не разревелась. – Опять я всего лишь тело для твоего удовлетворения. Не человек и не женщина – вампир, никто. Нет, подстилка, голая, избитая и окровавленная. Прошла по пещере, совсем неглубокая ниша, вышла наружу и выглянула. Над ней на сухой ветке или длинном ветвистом корне сидели его друзья. – Привет, куколка. Что Колин отимел тебя уже по–полной? – Карл оскалился, демонстративно, разглядывая её обнажённое тело. – Никакой девственной дырки уже не осталось? – съехидничал Волан. Колин подошёл к ней, снял с себя камзол и накинул на плечи. – Надень и застегнись. – Зачем? Они уже всё во мне видели. От кого мне здесь закрываться? – Ты права, не от кого, – сделал движение к ней, но она тут же отпрянула. Он с ехидством ухмыльнулся. – Успокойся, не буду раздевать. Но если ещё раз попробуешь от меня убежать или сгореть, отдам на растерзание нашим общим шлюхам или лисам, волкам. Кому хочешь? Её передёрнуло. Вампиры, наблюдая за ней, рассмеялись. – Колин, ты уже везде в ней побывал? – Она нам не ответила. – Нет. – Ого, первая шлюха, которую ты до сих пор не отимел по–полной. – Да и вообще первая, которую ты ещё не сделал общей. Колин посмотрел ей в лицо. Девушка уже не могла сдержать слёзы, покатившиеся ручьями. – Почему ты так боишься этого вида секса? – его рука залезла под камзол и дотронулась до анального отверстия. Она содрогнулась. – У нас это не приемлемо. Это сильное унижение, сильнее, чем побои. Член во рту без желания девушки тоже унижение, но не такое сильное как это. Все трое вампиров удивленно уставились на неё. – С какого ты века? – С двадцатого. У нас даже секс без брака считается неприличным. Такое скрывают. – Колин, а с каких веков были прошлые шлюхи? – Да с этого же, просто эта какая–то иная. Не помню ни одной бабы, чтобы так упиралась как она, да и вообще все они были счастливы бессмертию и нашей любви. Упивались нашей красотой. Терпели и были согласны на всё. А ты? – он взял её за подбородок и поднял вверх, заглядывая во влажные глаза цвета молодых листьев. – Считаешь нас красивыми? – Да. – Громче. – Да! – Насколько красивыми? Настолько чтобы отдаваться по собственной воле? – Вы самые красивые существа. Даже на картинках в книгах я не видела никого красивее, ни одного сказочного принца. Но вы не принцы, и это не сказка. Вы убийцы и насильники. Сумасшедшие садисты и извращенцы. Звери! Да, вы развратили меня, но также и вызвали отвращение и ненависть. Они слушали эту крошку, открыв рот. Такого у них ещё точно не было. Колин снова потерял бдительность и опешил, когда она прямо перед их носами прыгнула вниз. – Вот идиотка! – вылетел за ней. Карл и Волан тоже полетели. Владислава вырвала из себя последние силы и рванула вниз с такой скоростью, чтобы её никто не успел поймать. – Ловите! – Да у неё как будто мотор в жопе. – Хочет девочка стать кровавым переломанным мясом. – Твою мать, дура, остановись, это очень больно! – орал Колин, почти нагоняя её, однако рука прошла мимо прямо над ней и девушка упала на камни. Вампиры опустились вокруг, наблюдая, как у неё из носа, рта и ушей потекла кровь. – Точно больная на всю голову. – Колин, может, ты ей уже мозги вытрахал? – Ага, или вылизал. – Судя по тому, что вытворяет эта девчонка, у неё мозгов никогда и не было. Больше не дам вам её лизать, а то это может вы их вылизали, последние. Они рассмеялись. Колин, ругаясь себе под нос, взял девушку на руки, чувствуя, что она вся поломанная и взлетел. – Летим к нам, до твоего замка далеко. – Не хочу. Эта дурная девка, снова подумает, что будет оргия и опять что–нибудь вытворит. Полечу к себе, на следующей неделе не прилетим. Не готова она ещё к такому. – Что ты будешь с ней делать? – Она, по–моему, неадекватная и воспитанию в истинные шлюхи не подлежит, – Карл искоса поглядывал на неё. – Что–то мне уже тоже начинает так казаться. За все сто лет, что я существую такую – вижу впервые. Смерть – смерть ей лучше любая смерть, чем бессмертие и разврат с нами. Идиотка. – Ладно, мы полетели к себе, по дороге может, полакомимся кем–то. – Давайте, мне бы уже тоже не помешало перекусить. Эта девка все силы высосала. Ей для этого и мой член не надо сосать. Похуже нас – твою мать. Они разлетелись в разные стороны. – Карл, мне кажется, намучается он с ней и, в конечном счете, убьёт. – Да лучше бы уже сразу грохнул и взял новую. – Разве она тебе не нравится? – Нравится, её шикарная грудь и нежное влагалище, я, когда лизал, она вся подёргивалась. Темпераментная, но от того что она творит у меня падает член и совсем уже не хочется такую. – А у меня до сих пор перед глазами как Колин вводил в неё фаллос и это невинное перепуганное лицо. Я бы тоже хотел забрать её только себе и воспитать под себя. – Не стоит иметь такие мысли, в этом случае Колин как сам не свой. Он порвёт тебя на шматки если членом помахаешь перед ней. – Посмотрим. Я могу пообещать ей нежность без побоев, и секса, которого она так боится. Для этого мне и шлюх с нашей деревни достаточно. Тоже уже надоело. Хочется такую… невинную душой. – Тоже мне невинная, такая же шлюха, только с ней надо чуть дольше повозиться. – Ты не прав. Не такая. Что в ней есть иное… – Что, кроме идеального образчика женской красоты и сексуальности? – Честь. Волан посмотрел вдаль на деревню. – На хрена нам шлюха с честью, и камнем полетел вниз. Врезался в соломенную крышу, пробив насквозь, и бросился на крестьян, сразу вгрызаясь мужчине в шею, а женщину держа второй рукой. Карл тоже оказался здесь и, взяв руку орущей крестьянки, прокусил, чуть выпил и разорвал на ней одежду. – Зрелая баба, но после взгляда на тело девки Колина, я уже согласен на всё. – Давай вместе. Ты куда её хочешь? – Мне всё равно, – он прямо стоя вошёл в неё, а Волан, допив мужика и отбросив тело, пристроился сзади и начал грубо лапать. Она ещё больше закричала. – Твою мать, не ори на ухо, а то вырву язык и заставлю сожрать, – процедил Карл, выставляя клыки и сверля багровым взглядом. – Если нам понравится, оставим в живых. Волан уже тёрся о крупные ягодицы, дёргаясь в страстной агонии. Женщина замолчала, давясь слезами. Вампиры бились в ней с двух сторон, прикусывая и посасывая соски и плечи, с которых сочилась кровь. – Как тебе в раздолбанной дырке? Лучше сюда переходи. – Давай, – они поменялись и насилие продолжилось. Теперь уже Волан вытягивал кровь с искусанных сосков. – Оставь в ней каплю жизни, не хочу новую шлюху искать. Давай обратим и заберём с собой. Хоть пока её трахаю забываю о зелёных глазах и пухлых губах девки Колина. – Твоё счастье, что ты не уродина, будешь сосать сейчас так чтобы мне мозги высосать из члена, тогда станешь бессмертной. Несчастная закивала. – Вот это я понимаю, истинные человеческие шлюхи, – дёрнул за спутанные волосы. Она так и опустилась с членом Карла в анусе. Волан всунул свой ей в рот и женщина начала неистово сосать, находясь в предсмертной агонии. – Да… это кайф… ох, как хорошо. Она прямо ест его. В бурном оргазме они прокусили свои кисти и прислонили кровью к её рваной ране на шее. Женщина умерла, упав к ним под ноги, а через несколько минут, начала дёргаться в конвульсиях, обращаясь. – Забирай её и полетели. А пожрать ещё где? Что нам один мужик на двоих? – Загляни в соседний дом и мне вынеси. Карл взял под руку женщину, а Волан ворвался в дом, стоящий рядом, сорвав двери с петель. Там оказались двое мужчин и женщин. – Карл, ужин подан. Шлюхи ещё нужны? – Пока нет, давай отужинаем. Люди пытались защищаться кочергой и палками, но тщетно. Вампиры мгновенно выпили всех. Волан после кровавой трапезы мужчинам оторвал головы, а у женщин вырвал сердца и сожрал. – Зачем? – Это чтобы не ожили. – Да они же совсем уже были дохлые. – Кто их знает, лучше наверняка, чем потом их кто–то обратит, и они начнут нам мстить. – Я не слышал больше о вампирах в нашей деревне. – Зато появились волки – оборотни, как они такими становятся, мы не знаем, а рисковать я не собираюсь. Карл схватил самогон со стола и облил обескровленные тела. – Ладно, тогда давай, ещё и сожжём здесь всё. Волан вытащил угли из печи и швырнул на трупы, самогон вспыхнул, быстро разгораясь. Они вылетели. Карл так и держал уже затихшую молодую женщину, которая скоро откроет глаза в бессмертии и полном разврате. – Твою мать, я всё равно хочу девку Колина. Хочу так, что ни кровь, ни эта шлюха не убавляет этого желания. – Брат, так представляй её и дрочи, полегчает. – Попробую, но блин, эти глаза, губы, раскрытая узкая вагина, а, главное, её нежелание быть шлюхой, распаляет все мои фантазии. – Не дури. Они залетели в замок. Карл швырнул женщину на пол, как мешок с дерьмом. Сел в кресло и начал мастурбацию. – Я хочу её «белочку». – Ты уже и выражаешься также как Колин. – Да… о да… – встал, подошёл к открывшей глаза обнажённой женщине. – Расставь ноги. Она сразу подчинилась. Карл встал над ней и выстрелил спермой на раскрытую плоть. Белые капли стекали по влажным губам, а он всё ещё бурно кончал, содрогаясь от экстаза. – Брат, ты точно сильно её хочешь. Это уже совсем ненормально. – Да, не могу ничего с собой поделать, – его член нисколько не обмяк, подсел к женщине, подтащил к себе и резко вошёл, трахая, как невменяемый. Волан наблюдал за ним из–под опущенных длинных ресниц, сидя в кресле с волнообразной спинкой из красного дерева. – А я пока не хочу эту шлюху. Развлекайся, пойду, приму ванну. Карл опять оргазмировал и отбросил несчастную, как вещь. Женщина свернулась калачиком. Он схватил её за волосы, поднимая голову. – Что сконфузилась как мышь? Пошла на коврик у двери. Ты не лучше собаки. Ты наша шлюха, которую мы вдвоём будем иметь, как хотим. Сейчас ты бессмертна, но пока будешь угодна нам, старайся, как можно больше, дольше просуществуешь. Покормлю завтра, когда пойму, нужно ли тебя оставлять с нами. Она присела на колени. – Что я должна делать? – Всё, что скажем, а сейчас помой здесь полы. Тряпка и ведро найдёшь в погребе. – Хорошо, а можно мне получить какую–нибудь одежду? – Нет, у нас шлюхи не одеваются. Когда будешь стоять раком, намывая полы, вдруг мы снова тебя захотим, так чтобы никакие тряпки не мешали. Она опустила голову и вышла из комнаты. Пошла по коридору, спустилась, нашла погреб, взяла всё что нужно, вернулась и принялась мыть. Вскоре вошёл Волан и невольно залюбовался колыханием её грудей и движением полных ягодиц. – Тебя эта картина не возбуждает? – Я уже оторвался на ней, отстань, хочу почитать. – А меня возбуждает, – снял домашний халат и подошёл к ней сзади. Женщина вздрогнула. – Расставь шире ноги, – полапал ляшки и вошёл во влагалище, – Двигайся сама! – ударил по ягодицам. Она начала двигать бёдрами. Он крепко держал её за талию и натягивал на себя. Комната наполнилась звуками шлепков тел. – Как ты её трахал? Широкая, как моя лохань для купания. – А ты сам, не мог найти в деревне девственницу? – Так их попрятали так, что хрен найдёшь. Одни шлюхи остались. – Я была женой, – проскулила. – Заткнись, ты шлюха и таковой тут и будешь, – Волан схватил её за затылок и ударил о стену. Женщина упала, заливаясь кровью с виска. – Волан, что ты сделал? Она же только помыла полы. Нельзя соблюдать чистоту? – Плевать, сейчас регенерируется и вылежит языком, если тряпкой не сможет, – подошёл к столу, плеснул вина в бокал, выпил залпом, тоже взял книгу с золотым корешком со стеллажа и присел напротив брата. Колин сидел возле Владиславы и наблюдал, как срастались кости, иссыхали раны, уходили синяки и кровоподтёки. Тело полностью восстановилось, и она открыла глаза. Мутный взгляд смотрел, будто мимо него, однако всё равно мог поспорить с самым лучшим нефритом. – Кукла, ты как? Девушка закрыла и вновь открыла глаза. – Опять… ты опять спас меня. Зачем? Я всё равно найду способ убить себя окончательно. Он схватил её за шею и начал душить. – Только я решу, когда уничтожу тебя окончательно! Ты моя маленькая шлюха и только я решаю, сколько тебе существовать. Ещё раз что–то выкинешь подобное, насажу на кол, и будешь так вечно стоять у ворот моего замка, но всё равно не сдохнешь. Она содрогнулась от этой страшной картины. – Ты – больной садист и извращенец. Убей меня сейчас. Колин ударил её по лицу, после ещё и ещё, и, в конечном счете, забил до кровоизлияния и потери сознания. – Твою мать, почему эта девка такая дура? Мазохистка хренова. Сколько можно терпеть всю эту адскую боль и смерть за смертью, лишь бы не стать высококлассной моей шлюхой, – вскочил и вылетел в поисках на ком бы оторваться. Влетел в деревню, в тот же дом, где жила его любовница. Ворвался и, не дав ей опомниться, вгрызся в шею, выпивая наполовину. Взял её, как котёнка за шкирку, – вышел и полетел обратно в замок. Влетел в ту же комнату. Владислава уже приходила в себя, постанывая, избитое лицо менялось на глазах. Он приподнял ей голову и подставил кровоточащую артерию полумёртвой крестьянки. Она, не в силах, совладать с жаждой крови, высосала оставшуюся кровь и мгновенно регенерировалась. Глаза уставились на садиста. Его красота уже не нравилась ей. Она постоянно вспоминала боль, насилие, смерть. Говорить не хотелось, и просто отвернулась. – Как тебя зовут? – Зачем тебе моё имя? – Ты права, шлюхе оно ни к чему, но я хочу знать. – Владислава. – Красивое, такое же, как ты сама. Почему ты так себя ведёшь? – Как? – Глупо, постоянно раздражаешь меня и вызываешь гнев. – Потому что я не шлюха, не вещь, и не просто три дырки, в которые ты хочешь окунать член. – Ладно, пусть так, не три, а две, третью не буду трогать. Ты этого хочешь? – Не только. – А чего же ещё? – Я девушка, человек со своими мыслями, мечтами и душой. – Ты уже никто из всего этого, а вампир, и души у тебя больше нет. Она посмотрела на него как на умалишённого. – Однако мой разум и мои чувства не изменились. Я также мыслю и чувствую свою душу. – Не может быть. Нас нет. Мы мёртвое, кровавое, похотливое проклятье. Никому не нужные монстры. – Это ты так решил. Я не ощущаю себя такой. – Да, ладно, а бабу выпила до конца. – Потому что ты заставил, подставляя кровь мне под губы. – Можно подумать, ты бы смогла не выпить любого человека, а сдыхала б от жажды, только для того, чтобы доказать себе, что у тебя есть душа. – Она у меня есть. – Мне важнее твой рот и влагалище, чем душа, – он расставил ей ноги, любуясь нежностью будущего вхождения. – Ты можешь снова сделать со мной всё, что захочешь. Твоей силе и похоти я не могу сопротивляться, но при удобном же случае я найду способ, как уйти в рай. – Дура. – Возможно, но не монстр, и не шлюха, и никогда ею не стану. Он, быстро разделся, лёг на неё и в очередной ярости начал насиловать. Девушка отвернулась. – Я хочу слышать твои стоны. – Не дождёшься, делай своё дело и уходи. Колин схватил её за щёки и развернул лицом к себе, продолжая сильные толчки. – Секс это самое главное для нас. – Почему? Он пришёл к апогею и, оставаясь в ней, покрыл грудь поцелуями. – Потому что у нас ничего больше нет. Пустой замок, дыра вместо души. Похоть и кровь – все, что нам дано иметь. – Это не так. Вы сами себя обрекли на это. Он встал над ней на руки. – Поясни. – Вы можете читать, играть, учиться, работать, танцевать на дискотеках, одеваться у лучших модельеров, иметь конные фермы, устраивать скачки, собирая элиту. Быть самим этой элитой. Стать бизнесменами, гонять на дорогих машинах, мотоциклах, плавать на кораблях и яхтах, выращивать сады с редкими цветами, разводить породистых собак и многое другое. Его глаза расширились. – Ты… я… мы… а жажда крови? Монстры среди людей. – Нет, не монстры, а прекрасные элитные вампиры, способные сдерживать свою жажду. Вы – разбалованные эгоисты. Вы растоптали свою силу воли, а она у вас есть. Вы же не родились вампирами. Вы – были людьми и человек, где–то там, – она указала на его грудь, – ещё остался. – Красиво говоришь. Всё это в твоём мире, а здесь ничего такого нет. – Ты не прав. И здесь есть многое: кареты, лошади, балы, цветы, портные, ювелирные лавки. Ты можешь найти любое увлечение. Научиться контролировать себя и подружиться с вашей элитой. Зачем их убивать? Ведь можно дружить, говорить о скачках, девушках, балах, играх. А вот твоих друзей, скорее всего уже не исправить. – Это я их такими сделал. – Ты дал им бессмертие, также как и мне, а свой выбор стать монстрами они сделали сами. Колин отвернулся и задумался. – А как же кровь? – Да, нам нужна кровь, но её можно получать по–другому, не убивая людей. – Как? – Донорская, у нас она есть на станции переливания крови. Да, надо воровать, но это всё равно лучше убийств. А здесь, например, убивать только бандитов: грабителей и убийц, ведь у вас есть же такие? Хотя можно поговорить с главным и также создать банк крови. Рассказать, кто ты, объяснить, что хочешь жить в мире с людьми, не убивать, не насиловать. Пусть все сдают кровь раз в неделю для нас, а в шлюхи идут только те, кто этого хочет сам. – Я не хочу никаких больше шлюх. – Но тебе же постоянно нужен разврат. Я не способна быть твоими круглосуточными дырками. Люди так не живут. – Ты уже не человек. – Помню, но повторяю, ещё раз. Я осталась там человеком, – показала на грудь. – Красивая, – его рука потянулась к большим полушариям с тёмными сосками и начала ласкать. – Тебе так нравится? – смял и посмотрел ей в глаза. «Бл*дь, такие глаза, в которых я растворяюсь, в поисках её души. Какая на хрен душа? Не может у неё уже быть души. Такое же дьявольское отродье, как и я, все мы». – Да, – она закрыла их, решив отдаться этим рукам, давая ему время обдумать все её слова. Колин, действительно, думал, продолжая сминать грудь. Член снова стоял колом. – Я опять хочу тебя. – Бери, – расставила ноги. – Только будь ласковей. Я же не бездонная дырка. У меня есть чувства. Вампир хотел вспылить, но увидев, как она начала сама тереть свои соски, проглаживая по всему телу, замер. – Ласка и кошке приятна. Её, казалось бы, банальная фраза, будто вылила на него ушат воды. Он убрал руки девушки и повторил все эти движения, а, увидев отклик в виде желанного стона, начал ласкать сильнее, поглаживая, сжимая то соски, то талию, то ягодицы. Вскоре его пальцы тёрли подрагивающий клитор, потирая влажный вход. Девушка уже вся извивалась, а когда движения пальцев усилились, начала двигать бёдрами в такт. – Ты невероятна. – Это ты делаешь. Я всего лишь девушка со своими чувствами и мечтами, – выдохнула, выгибаясь струной. Колин пристроился и мягко вошёл. Она застонала сильнее, поглаживая его по спине, плечам, рукам, волосам. Ему так понравилось её состояние и движения рук, что он невольно простонал сам. Никогда ещё ни одна женщина не гладила его так по голове, не проводила пальчиками по губам, не сжимала спину. Ему сильно захотелось поцеловать эти стонущие влажные губы, что он наклонился и вошёл в них языком. Их языки сплелись, лаская друг друга. Губы обнимались друг с другом как руки. Он чувствовал такое впервые. Это так приятно. Намного приятнее свирепой страсти, резких, порывистых толчков, от которых жертвы кричали и рыдали. Первый поцелуй нежный, как лепестки опавшей розы и страстный, как ураган, в его столетнем существовании оторвал реальность от нереальности. «Я хочу её целовать. Хочу ласкать, чтобы она стонала от наслаждения и извивалась подо мной». Её ноги обвили его бедра, и он вошёл ещё глубже. Тут голова вампира совсем поплыла. «Она этого хочет. Ей нравится. Я приношу ей наслаждение». Владислава застонала сильнее и замотала головой, раскидывая густые светлые волосы по подушке. – Тебе так хорошо? – Очень… Это слово привело его к бурному завершению и, всё ещё содрогаясь, упёрся носом ей в шею. – Ты… – Что? – Ты совсем другая. Она продолжила играть с его кудрями, поглаживая кончиками пальцев кожу голову, стараясь не думать о том, как он её избивал. Вампир ощущал совсем другие эмоции, нежели раньше с женщинами. – Ты тоже можешь быть иным. Надо только захотеть. Понять, что ты был когда–то человеком. – Я решил. – Что? – пальцы продолжили поглаживания. Она осознала, что его никто и никогда не гладил по голове. – Я хочу попасть с тобой в твой мир. – Ты сможешь сдержаться от убийств людей? – Хочу попробовать. Знаешь, меня никогда не гладили по голове. Это так необычно и очень приятно, и вообще когда сейчас я ощущал твои руки на своём теле, видел твою реакцию на секс со мной… с таким… столкнулся впервые. Ни одна женщина, а их было сотни, не вела себя так и не ласкала с такой нежностью моё тело. – Тебе понравилось? – Очень. – Женщина это не шлюха. И ты когда–нибудь, надеюсь, это и сам поймёшь. Она, как цветок, если ты сорвал и смял его, он завял. А если холишь, лелеешь, поливаешь и удобряешь – расцветёт ещё краше. Я погибну, но ты будешь вечен, и очень прошу, попробуй, так отнестись к следующей женщине. Колин закрыл ей рот пальцами. – Не смей так говорить и даже думать. Я не хочу твоей гибели. Она расширила глаза и улыбнулась. – Но ты же уже знаешь, я не хочу быть шлюхой. И твои друзья уже видели меня таковой. Не могу вынести всего того что там было. Я должна уйти. Сгореть. Отпусти меня. – Нет! – присел на край постели. – Я никогда не отпущу тебя. А о моих друзьях не думай, забудь. Они больше никогда не прикоснутся к тебе, если ты этого не хочешь. – А ты? – Что я? – Ты этого хочешь? Он внимательно посмотрел на неё, проведя взглядом по всему телу. – Нет, не хочу. Что ты со мной сделала? Меня уже начинает трясти от злости, только от мысли, что они дотронуться до тебя. Опять увидят обнажённую. Мою маленькую «белочку». Я убью их. – Не надо так. Они же твои друзья. Вы привыкли к такому. Просто мне всё это не приемлемо. Колин… Он вздрогнул, услышав от неё своё имя. – Дай мне одежду, пожалуйста. – Идём. Они пошли в ту же комнату, где находился шкаф с вещами сестры. – Бери всё что хочешь. – Мы пойдём в мой мир? – Да. – У нас такое не носят, и нам не стоит привлекать внимание. А вот деньги там нужны, если хочешь пойти на скачки или в тир, или на дискотеку. – А что же тогда делать? – Мы можем надеть эти вещи, но в моём мире сразу переодеться у меня дома. А тебе купить что–нибудь в магазине. – Хорошо, я возьму деньги, но они же у нас тоже разные. – А золото есть? – Да, у меня все монеты золотые. – Вот их и бери. Там обменяем на наши деньги. Они оделись. Колин невольно залюбовался ею в пышном платье и маленьких алых туфлях. – Ты так красива, – подошёл и провёл большим пальцем по нижней губе. – У меня уже встаёт. Хочу ощутить его во рту у тебя. – Колин, и в этом тоже надо научиться сдерживаться. Ты не можешь просто постоянно трахать женщину. Это, как жажда крови, потерпи. – Я никогда не терпел, шлюхи на то и есть шлюхи, – огрызнулся. – Жаль, что ты так ничего и не понял. Я – не шлюха, – она направилась к окну, распахнула и приготовилась снимать кулон. Вампир в последний момент осознал, что она делает и метнулся к ней, перехватил руку и захлопнул окно. – Что ты делаешь? – То же что и в последнее время здесь, хочу умереть по–настоящему. Он, не понимая, что им движет, прижал её к себе и начал повторять то, что она делала с ним недавно: гладить по голове. Владислава упёрлась носом в его грудь и разрыдалась. – Твою мать, никогда больше не пугай меня так. – Я не хотела тебя напугать? Я хотела умереть, – продолжила всхлипывать. Он поднял её мокрое от слёз лицо, держа за подбородок. – Владислава, – голос обрёл жёсткость. – Ты точно не шлюха. Я готов потерпеть. Летим в твой мир, – взял её за руку. Она украдкой, посмотрела на его напряжённое лицо и спрятала улыбку, чтобы он не дай бог не заметил хитрости, к которой ей пришлось прибегнуть. «Колин, может, ещё не всё потеряно и ты прекрасен внешне, как ангел, сможешь хотя бы немного очистить свою душу, а я тебе в этом помогу. Если ты начнёшь меняться, буду жить, как вампир, жить с тобой, жить для тебя». Он привёл её в сокровищницу и открыл пару сундуков. Владислава даже рот приоткрыла от восхищения. – Хотел бы я сейчас всунуть тебе в открытый ротик член. Она с сожалением посмотрела на него. – Ты опять? – голос сорвался, будто снова собиралась разреветься. – Да нет, чёрт. Это же просто мысли вслух. Девушка кивнула. – Ты так богат. – Да, богат. Сколько брать? – Не знаю, пару мешочков. Сколько ты планируешь там пробыть со мной? – Тоже не знаю, если понравится, то долго. – Тогда бери три, – улыбнулась. – Это наше наследство с сестрой, – итак всегда белое лицо вампира посерело. – Расскажи что произошло, пожалуйста, – аккуратным движением дотронулась до его кисти, сразу начав поглаживать. – Зачем тебе это? Разве не всё равно, что за монстр пленил и убил тебя? – Совсем не всё равно, ты хочешь, чтобы я не убивала себя ради тебя, для существования с тобой. А я хочу больше узнать тебя. Каким ты был человеком? Как жил? Что случилось с сестрой? Как вы стали вампирами? Пойми же, чтобы я могла понять и принять всё это, должна познать. – Ты говорила, что закончила в твоём мире училище. – Да. – На кого ты выучилась? – Это было подготовительное училище для поступления в университет на клинического психолога. – То есть это как мозгоправ? Она опять улыбнулась, обнажая белоснежные зубы. – Можно и так сказать. Ты разбираешься, что такое психология? – Я много читаю. В твоём понимании очень много. Тебе всего лет восемнадцать, а мне – сто. – Мне двадцать. Это приятно, что ты начитанный. – Почему? – Потому что значит, ты можешь думать не только членом, но высокоразвитым интеллектом. О чём ты читал? – Да о многом: астрономии, математике, философии, алхимии, драгоценных металлах, камнях, животных, медицине, травах, всего и не перечислишь. – Умница, это очень похвально. Он вздрогнул, впервые услышав это слово от другой женщины, кроме сестры. – Что с тобой? – нежно погладила его по щеке. – Так меня хвалила только одна женщина. – Мама? Его лицо приобрело ещё большую бледность. Посмотрел в стену и проговорил, будто не Владиславе, а пустоте. – Нет, мы росли без родителей. Они разбились, когда мы были ещё маленькими, упав в пропасть вместе с каретой и тройкой белоснежных лошадей. Меня растила сестра. Она была старше на десять лет. Красивая, яркая, светлая, добрая, – запнулся и замолчал. – Колин… рассказывай. – Зачем? – вскрикнул, ударив в бочонок кулаком, дерево треснуло, из него потекла алая жидкость. Владислава почувствовала терпко–сладкий винный запах. – Ты разбил хорошее вино, не жаль? – Плевать. Хочешь выпить? Ободрительно кивнула. Вампир, взял с соседней бочки глиняную кружку и подставил под струю, набрав полную, выпил залпом, вторую – налил ей. Девушка тоже быстро выпила. – Как интересно, мы помимо крови можем пить вино. И я чувствую, как оно горячит мой желудок. – Да, и не только, мы можем пить и есть любую человеческую еду, но она не заменяет нам крови. – Так это же отлично! Колин не понимающе уставился на неё. – Мы можем ходить в ресторан, кушать среди людей и никто ни о чём не догадается. – Я как–то не подумал об этом. Ладно, идём в твой мир.