Эпилог

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

— Мне кажется, это плохая идея. Арсений все равно не приедет.

— Ну, так я не его память хочу почтить, а его сына. Он может и не появляться, — пожимаю плечами, нарезаю салат. — Вера! А лимонный сок сразу⁈

— Нет, нет, он скиснет. Потом добавим, — баб Вера как будто помолодела, хотя ей уже за шестьдесят. — А что у нас с пирогом? О, уже поднялся. Отойди, отдыхай.

— Да что ты пристала? Я же беременная, а не больная, — обиженно дую губы и иду звонить Соколовским.

Пусть только попробуют опоздать!

Так, еще Алена с мужем. Арсений если придет, то, как обычно, один. Пусть тогда с Богданом сидит, он его буйный нрав будет усмирять.

— Как ты красиво все расставила…

— Разумеется. Не зря же я столько просмотров в сети набираю. Я, кстати, подумала о подарке к рождению дочки.

— Уже. Прошло всего каких-то восемь месяцев.

Показываю Богдану язык.

— Я хочу балетную школу. Там будет детская комната, мы будем делать спектакли для мам и малышей, и у нас будет собственная конкурсная система. Через пять лет о нас будет знать весь город. А может, и вся страна.

— Большие планы. А в эти планы вписывается воспитание дочки?

— Конечно, и, может быть, рождение сына, — обнимаю Богдана за шею, целую в губы, но тут в дверь звонят, и я иду встречать гостей.

— Мы не опоздали? — снимает жена Кирилла шарф, обнимает меня, внимательно осматривает лицо.

— Опять пропустила прием витаминов.

— Забыла. Неделя была сумасшедшей. Пойдем, скоро должна еще Вера и Алена приехать.

— Арсений будет? — усмехается Кирилл, щипая жену за попу и уходит с Богданом в кабинет.

— Сказал, что нет… Но кто ж его знает? Место за столом я ему оставила.

— О боже, как ты красиво все накрыла, — восхищается Надя, а мне приятно дико….

— Спасибо, мне и самой очень нравится. Видела мой новый пост? Я весь дом показала… Так им горжусь.

— Не успела. Работы много. Мне про ваш дом Кирилл все уши прожужжал, но я пока в интернатуре, буду жить в городе. Если, конечно, он не планирует мне клинику в районе построить…

Мы смеемся. Я оставляю гостей и иду открывать следующим.

Когда все приходят, я рассаживаю всех за столом, вношу салат, пока остальные передают друг другу блюдо с мясом.

Я встаю, чтобы произнести тост за человека, ради которого мы все сегодня собрались.

— Спасибо, что пришли в этот день. Мы собрались в честь трехлетней годовщины смерти Виталия Демченко. Я хочу почтить память человека, благодаря которому я все еще жива и очень счастлива. Я бесконечно благодарна тебе, Виталий, и надеюсь, что там, где ты сейчас находишься, ты знаешь, что тебя никто не забыл.

— За Виталия…

— За Виталия…

В этот момент на пороге нашей столовой появляется Арсений собственной персоной.

В своем фирменном вечно угрюмом виде, кожаной мокрой от дождя куртке… Он садится рядом с Богданом, опрокидывает в себя рюмку с водкой.

— Так вот. Мы думали, что будет мальчик, хотели назвать его Виталиком, но так уж вышло, что будет девочка, так что будет она Виталина… И очень просим Арса стать ее крестным отцом, раз уж своих детей он больше не планирует.

— Заканчивай, — Богдан, как всегда, дает мне знак, что я начинаю перебарщивать и лезть не в свое дело.

— Да, — поднимаю бокал с соком и со всеми чокаюсь. — Пусть земля тебе будет пухом.

— Пусть земля тебе будет пухом, — произносят хором все, даже Арсений.

Чуть позже мы сидим тихо и беседуем, когда Арсений вдруг просит меня отойти в сторону и чуть толкает к стене, пугая до чертиков.

— Ты чего, Арс?

— Где Лика?

— Что? — Лика — это девушка, которую он готовил для своей мести человеку, который был причиной смерти его сына. Так уж вышло, что мы с ней познакомились и очень сдружились. А потом она выполняла задание и исчезла… — Я не знаю… С чего ты решил…

Он бьет кулаком над моей головой. Он что-то узнал? Но откуда?

В следующий момент Богдан налетает на Арса и бьет его кулаком в нос. Тот не остается в долгу и в следующий миг их разнимают муж Алены и Кирилл…

— Это из-за твоей телки я потерял сына!

— Я тебя туда не тащил! Она ничего не знает про твою Лику!

— Вранье! Они виделись… В день ее пропажи виделись.

— Не может быть.

— Есть запись.

Богдан дергает плечом, вставая прямо, поворачивает голову ко мне, поправляя рубашку.

Я сглатываю. Нет, он не побьет меня… Но наорать может. И это хуже.

— Полина, о чем он говорит?

— Он собирался отвести ее на аборт… — произношу тихо. — Он хотел избавиться от ребенка.

— Это тебя не касалось!

— Я хотела ей помочь! Она просила меня об этом.

— Почему ты мне не сказала, — орет Богдан.

— Потому что ты бы меня сдал.

— Где она?

— Я тебе не скажу. Она просила…

— Полина! — рявкает Богдан, а я качаю головой. Этот бешеный медведь просто растопчет бедную Лику. Пусть орут сколько хотят, но подругу я не предам.

— Спасибо всем, что пришли… Кушайте, а я спать.

С достоинством, хоть и как утка, я удаляюсь из гостиной. Слышу и чувствую, как Богдан шагает за мной, запирает двери спальни.

— Полина…. Если это его ребенок…

— Ну, конечно, это его ребенок!

— Ты должна сказать.

— Чтобы он их убил?

— Да не тронет он ее.

— Ага… ты просто не знаешь, как они жили… Он, конечно, твой друг, но я такого мужчину и врагу не пожелаю.

— Когда-то ты думала так и обо мне. Помнишь? — обхватывает он меня за плечи, пуская по телу шорох мурашек. Я веду плечами, наклоняю голову, давая ему полный доступ к своей шее. Он целует ее сначала мягко, потом прикусывая.

— Мы ему должны… Нельзя его снова лишать сына, пойми ты это…

— Ладно, — дергаюсь в сторону. — Но тогда мы едем вместе с ним, чтобы я убедилась, что Лика с ним в безопасности.

— Ты на сносях, куда ты поедешь?

— Или так, или я ложусь спать.

Богдан рычит от моего упрямства.

— К тому же, это недалеко.

— Да что ты…

— Ага, так что, если что, до больницы всегда успеем доехать, — натягиваю на себя уже джинсы… Кофту.

— Знаешь, как ты меня порой бесишь?

— Знаю… Но ты сильно меня любишь и поэтому еще не убил? — смеюсь я, а он растягивает губы в улыбке и перед самым выходом тянет меня к себе и жадно прижимается к моим губам.

— Люблю, тут не поспоришь…