Глава 16. Поцелуй

– Вы в своем уме, заключенная Фати? – раздался низкий грудной голос. Комендант Чертога Ночи был по пояс обнажен. Левая рука вся в запекшейся крови без движения лежала на подлокотнике дивана. Ничем не замотанная. Правая – держала кочергу для камина, в котором мужчина периодически ворошил потрескивающие поленья.

Черный водопад волос с парой косичек спадал на голую широкую грудь. Примерно там, где глубоко внутри стучало сердце, широкий шрам пересекал грудную клетку до самого живота.

Меня мгновенно бросило в жар от этого зрелища, язык прилип к нёбу. А ведь нужно было что-то ответить!

– Я…

– Фати! Что вы здесь делаете? – строго спросил он, прожигая меня мрачным пламенем взгляда, от которого становилось еще хуже.

Я медленно опустила глаза с его лица на широкую шею, затем на линию ключиц, мышцы груди. Обвела взглядом шрам, к которому хотелось прикоснуться кончиками пальцев, опустилась к твердым кубикам на животе и темной дорожке волос, скрывающейся где-то под ремнем.

Шумно сглотнула. И, кажется, мой взгляд был замечен. Одна бровь коменданта крепости иронично изогнулась.

– Нет, похоже, ты все-таки не в своем уме. Амелия, – он снова назвал меня по имени, и внутри потеплело, – ты понимаешь, что без разрешения покинула камеру?

Он встал с дивана и подошел прямо ко мне, не сводя с меня своего гипнотического взгляда.

– Ты здесь отбываешь наказание, а не в санатории отдыхаешь!

– Я знаю, Ваше Высоко…

– Прекрати, – гневно отвернулся он. – Ненавижу это обращение. Я же говорил, что наедине ты можешь называть меня по имени.

– Прости… те, – опять сказала я, впрочем, глаз не опуская.

– По-моему, ты не очень-то сожалеешь, – хмыкнул комендант, с иронией глядя на меня. – Сколько лет уже я исполняю обязанности тюремщика, а привыкнуть до конца не могу. Сейчас бы выгнать тебя обратно в камеру, лишить магии и впаять цепочку за нарушение!

Он смотрел на меня с возмущением и странной тоской. И я одновременно видела в нем страшного главу крепости-тюрьмы, способного уничтожить меня на месте, и раненого уставшего мужчину, которому нужна помощь и забота.

– Мне нужно было знать, как ваша рука, – ответила я спокойно.

Глаза Вайлара сверкнули в полумраке.

– Ты думаешь, я не справлюсь сам? Без твоей помощи? По-твоему, я настолько слаб? – бархатный голос стал опасно-тихим. Он подошел ко мне настолько близко, что этот разговор становился неприличным, дерзким, вызывающим. Заставляя сердце биться быстрее от страха и… острого удовольствия чувствовать его рядом. Он смотрел на меня сверху вниз, и расстояние между нами сократилось до ладони.

Это уже мало походило на отношения надзиратель – заключенная. Что одновременно радовало и пугало.

Я гордо вздернула подбородок, встретившись с темным огнем его глаз, выдержав взгляд. Первый этап мы, похоже, прошли: он больше не чужой и далекий глава крепости. А я – не рядовая заключенная, каких не пересчитать в этой тюрьме.

– Я думаю, что тебе не помешает помощь, Вайлар. Раз такой большой и сильный воин, как ты, до сих пор не удосужился перевязать рану, придется воспользоваться услугами презренной девчонки и преступницы. Все равно она, как последняя идиотка, явилась сама, нарушив все правила, – ответила я гордо, не веря, что эти слова вырвались из моего рта. Но я теперь член отряда «костей», вдруг он не разозлится?

Ага, конечно… В глубине зрачков вспыхнуло что-то страшное, разливаясь во взгляде.

– Так, значит, ты думаешь?.. – хищно спросил он, делая шаг вперед. Наступая на меня, одновременно делающую шаг назад. – Значит, мне нужна помощь преступницы, так? – повторил он, а я не знала, что ответить, испуганно пятясь.

Сердце застучало невероятно быстро, я глубоко дышала, не зная, что предпринять. И уперлась спиной в стену.

– Все, бежать дальше некуда, – прошептал Вайлар, и во взгляде его блеснуло что-то звериное, дикое, когда он подошел ко мне вплотную, почти прижимая к стене. Я положила ладони на его обнаженную кожу и затаила дыхание. Она была такая горячая, такая бархатная, с аккуратными маленькими завитками волос. Мои пальцы неосознанно погрузились в них, легко скользнув вверх.

Я не верила, что все это происходит со мной. Неужели он тоже что-то чувствует?

Комендант опустил взгляд, глядя на движения моих рук.

– Я покажу тебе, насколько я нуждаюсь в помощи, – прошептал он, снова посмотрев в глаза. И с силой схватив запястья, завел их мне за голову, придвигаясь еще ближе, буквально впечатывая в стену.

Я чувствовала жар его тела, дыхание, касающееся моих щек, волосы, падающие на мое лицо. Мурашки побежали по спине. Хвоя и дикий мед, окружившие меня со всех сторон, пьянили и уносили в пропасть.

«Что происходит?» – метались в голове мысли, смешиваясь с эмоциями и исчезая прочь.

Он опустил голову к моей щеке, задев лишь дыханием, затем дальше, к уху. И, легко касаясь его губами, сказал:

– Я прямо-таки схожу с ума от безысходности и собственной никчемности.

Он прикусил мочку уха, засосав ее в горячий рот. Болезненные искры удовольствия побежали по телу, сводя судорогой живот.

Его губы опустились ниже, касаясь шеи, ее основания, потом ключицы влажными, дразнящими поцелуями. В ногах появилась сладкая слабость. Я тяжело вздохнула, тая, как первый снег.

Послышался тихий смех. Мужчина рядом со мной был уверен в том, что делает, чувствовал мою реакцию и знал, какой эффект производит. И его слова лишь подтверждали это:

– И, конечно же, мне просто необходимо твое внимание, маленькая Амелия Фати. Без тебя я наверняка заболею и умру от заражения.

Я вздрогнула и сжала зубы, вырвавшись из захвата и с силой оттолкнув коменданта тюрьмы. В его глазах мелькнуло удивление. Похоже, он не ждал такой реакции. А я поняла, что ошиблась.

– Что ж, я в полной мере признаю свою вину и готова понести наказание, – отчеканила я тоном, лишенным каких-либо эмоций. И протянула к нему руки запястьями вверх.

Эта игра мне ясна. Я – в данном случае существо подневольное. Он понял, какой отклик вызывает во мне, и решил этим воспользоваться. А почему бы и нет? Тем более наверняка не я первая вот так теряю связь с реальностью, когда он прикасается, смотрит…

Мне вдруг стало до дрожи неприятно. Я вспомнила слова Лота про то, что у коменданта с Шейной что-то было, и гнев вообще начал застилать взгляд.

«Значит, решил пойти по проторенной дорожке?» – подумала я про себя и грустно выдохнула. Сильно не хотелось быть одной из тысячи. Такой же, как и все. Но, похоже, так оно и было.

– Удивлен, – приподнял он вверх брови и хмыкнул, сложив руки на груди. – Чтобы попасть в мой кабинет, ты использовала печать третьего уровня с вплетенными нитями четвертого. Как предлагаешь тебя наказать? – спокойно спросил он, как будто ничего не произошло.

– Вы же тут главный, вам и решать, – отрезала я и отвернулась. Но щеки все еще горели при вспоминании о его дыхании, мягкости поцелуев.

«Нет уж. Я никогда не буду одной из многих. И пусть мое сердце хоть разорвется вдали от него, я буду единственной или никакой!» – подумала я и закусила губу.

– Ты меня слышишь, Амелия? – переспросил Вайлар. – Браслеты, которые ты носишь, такую магию даже не отслеживают, – он упал обратно на диван, откинувшись назад. Взгляд вернулся в камин на трещащие поленья, и в глазах отразился тихий огонь. Спокойный, как летняя ночь. – Наказания за такое нарушение просто нет, как и прецедентов. Маг четвертого уровня – Эмира. Одна на всю тюрьму. И у нее свои браслеты. Есть еще один, но он слишком стар, чтобы представлять опасность.

– Что это значит? – не поняла я.

– Это значит, что ты могла сбежать из тюрьмы, и я бы еще не скоро тебя нашел, – совершенно спокойно ответил он. Словно эта новость не из ряда вон выходящая. – Но нашел бы, можешь не сомневаться, – добавил он, опасно блеснув глазами.

Я ошарашенно стояла у стены, не зная, что ответить.

– Так может, мне вернуть тебя в эргастул за попытку побега? – лениво спросил он, прожигая глазами, в которых плескалось жидкое серебро.

Я похолодела, но взгляд выдержала. Возвращаться в этот ад никак не хотелось.

– Хорошо, – выдохнула я тяжело и совсем без эмоций. Хотя обида душила. – Тогда я просто перевяжу вашу руку. А потом делайте со мной что хотите. Где бинты?

Вайлар так и остался сидеть на диване, не сводя с меня странного взгляда.

– Мне не нужна твоя помощь, – сказал он, вновь обдав меня холодом безразличия. И отвернулся. – Возвращайся к себе, Амелия Фати. И знай, что я за тобой слежу. Новые браслеты получишь завтра. Сегодня я… устал.

Рядом со мной открылся зев портала. Спираль с рваными краями и голодной сердцевиной. Я на нее даже не взглянула, молча развернувшись к старинному шкафу красного дуба. Без спроса открыла дверцы и стала рыться в склянках, бумагах и ящиках.

– Что ты делаешь? – раздался голос Вайлара. И как бы он ни хотел сделать его привычно отстраненным, в нем явно сквозило удивление.

– Ищу бинты.

Тишина наполнила комнату. Некоторое время было слышно лишь, как я стыдливо передвигаю чужие вещи. Впрочем, со стороны моего стыда видно не было и выглядело все не так благородно.

Затем я услышала вздох, и комендант поднялся с дивана. Из комода напротив он достал бинты и положил на стол передо мной.

– Упрямая, да? – ухмыльнулся он.

– Огненную воду и настойку златоцвета, – сказала вместо ответа.

Вайлар приподнял бровь, но послушался. Правда, весьма странным способом. Открылся маленький портал, куда он засунул здоровую руку, вынув бутылек.

– Зачем настойка? – спросил он, ставя все передо мной.

– Она предохраняет от заражения, – ответила, подходя к своему главному тюремщику.

– Я не знал, – задумчивый ответ.

– Многие не знают, – кивнула, принимаясь за дело. Взглянув на довольно глубокие раны, которым не уделили ни капли внимания, я ужаснулась. Кровь остановилась неведомо как, в одном из порезов обнаружился желтый клык. – О чем вы вообще думали? – воскликнула я, стирая кровь огненной водой.

Это было больно. Должно было быть. Но Вайлар будто и не замечал моих действий.

– Я много о чем думал, – ответил он, не сводя с меня задумчивого взгляда.

– Почему вы не обработали раны? Вы же так сляжете с воспалением! – говорила я, стараясь не обращать внимания на этот обжигающий взгляд, от которого краснели щеки и перехватывало дыхание.

– Все зажило бы само, – ответил он спокойно. – У меня хорошая… наследственность.

– При чем здесь это? Вы могли бы хоть обратиться к лекарю? Да вас бы за пару суток полностью излечили.

Когда я промыла грязные запекшиеся места и вынула клык, кровь пошла вновь. И не просто пошла, а хлынула! Нужно было как-то остановить ее, а я представления не имела как!

– Срочно зовите лекаря! – воскликнула я, крепко держа его за руку и заглядывая в задумчивую темноту глаз. Собственная рука его нисколько не беспокоила.

– Я не буду этого делать, Амелия, – спокойно ответил он и как-то устало добавил: – Спасибо за помощь, и идите уже.

– Никуда я не пойду! – возмутилась я, крепко держа его за руку.

Мгновение тишины сказало мне больше, чем слова. Он действительно не станет ничего делать. А я не могла поверить, что такая рана способна затянуться сама. Так не бывает. Даже у архимагов.

И я почти заплакала от безысходности. Видеть его, истекающего кровью, было невероятно… страшно. Никогда не испытывала подобного прежде.

Я закрыла глаза, призывая все свое самообладание. И вдруг увидела раненую руку коменданта иным зрением. Так же, как тогда в эргастуле, мне стал виден собственный ключ тиаре, расположившийся в сердце. Теперь я смотрела на магически очерченную сетку сосудов, кости и кровь, подкрашенную флером магии.

Раны от зубов зияли, словно черные провалы. Тиаре из них выплескивалась с удвоенной силой. Я понимала, что это кровь.

Инстинкты иногда бывают полезнее знаний. Я влила собственную живую силу в темные пятна на руке. Сперва ничего не происходило, лишь мой подопечный дернулся, как от удара.

– Прекрати, лечебная магия не так проста, – прошептал Вайлар, но руку не убрал.

А я не собиралась останавливаться. Чистая сила не помогала. Кровь все еще шла. Но что-то изменилось. Словно большая часть моей энергии канула в небытие, отделив от себя один узкий поток. Который и впитался в рану.

Я повторила эксперимент и заметила: так и есть, от потока тиаре отделяется узкий зеленоватый ручей, который лечит рваные края на укушенной руке коменданта.

В третий раз я разделила потоки сама. И в рану полилась только избирательно окрашенная сила. Вайлар шумно задышал, сжав ладонь в кулак.

Когда я открыла глаза, оказалось, что кровь давно остановилась и рана выглядит так, словно прошла неделя ежедневного лечения.

Я улыбнулась и радостно посмотрела на главу крепости. В ртутном взгляде было так много всего: и удивление, и задумчивость, и даже неуверенность. А кроме того, какая-то затаенная мысль, от которой меня будто ударило волной прибоя, заставив вздрогнуть и облизать вмиг пересохшие губы.

– Как тебе удалось так легко разделить потоки? – спросил он хрипло, не сводя с меня обжигающего взгляда. Всего за какое-то мгновение воздух наэлектризовался. А я не смогла отвести глаз от его губ.

– Это получилось само, – почти прошептала я, вдруг почувствовав, как его рука, лежавшая в моих ладонях, потянулась вверх, коснувшись подбородка, щеки, убрав за ухо прядь волос. От легких прикосновений по всему телу будто расходились маленькие молнии.

Невольно я прикоснулась к его пальцам, чтобы задержать руку у своей щеки. Я не сводила взгляда с мужчины напротив и могла поклясться, что его стальные глаза темнеют. В них появлялся опасный блеск, сводящий с ума, лишающий воли.

Я прикрыла глаза, продолжая смотреть сквозь ресницы, а затем провела мужской ладонью по своей щеке. Приоткрыла губы, тяжело дыша. И медленно положила его теплый палец в рот, чуть прикусив губами, позволяя ему почувствовать, как там горячо, мягко и влажно…

Мужчина тяжело выдохнул и… зарычал, резко притянув меня к себе на колени и с жадностью впиваясь губами в мой рот. Я задрожала, наконец получая то, чего так отчаянно желала. Его близость, его поцелуи, его страсть. Настоящую, без игр или обмана.

Он погрузил ладони в мои волосы, потянув вниз, откидывая голову назад, и начал покрывать шею сильными, властными поцелуями на грани укусов, боли. Я застонала, чувствуя, что улетаю в бездну к Проклятым богам.

Между ног пылал огонь, который жаждал прикосновений, внимания. Наполненности… Никогда еще я не хотела мужчину так сильно, что за возможность погасить это пламя могла отдать все, что угодно. А ведь он почти не касался моего тела!

И вдруг пространство порвалось. Меня закружил отвратительный водоворот портала, выкинув прямо на свою кровать. Вокруг снова были стены камеры, а напротив спала сном младенца Изарель.

Я была в бешенстве. На губах и шее все еще горели поцелуи, кожа ощущала сладость прикосновений рук, а тело горело от неутоленного желания, которое даже не успело ощутить всю прелесть ласк.

Мне было жарко, и я знала, что не смогу уснуть. Злилась ли я на коменданта за то, что он так бесцеремонно отправил меня? Пожалуй, да. Хотя с другой стороны – он сделал все правильно. Я не должна поддаваться. Не должна так реагировать на него. Иначе я стану такой же, как многие до меня. Такой же, как Шейна.

Кроме того, он вправе был меня наказать. Отправить в эргастул, лишить привилегий «костей», да что угодно! Мог просто грубо игнорировать, как несносную заключенную, нарушающую режим. А вместо этого он целовал меня…

При одной мысли об этом все внутри загоралось с новой силой.

Через час или два я уснула беспокойным, нервным сном. Сегодня был длинный день: Лот получил власть над магией, мы перешли в отряд, гидры напали на коменданта, поцелуи и рана… А мне вновь снились золотые глаза.

«Ты должна, Амелия…» – слышала я мягкий женский голос.

«Единение… Сила… Свет…»

«Иди на золотой свет…»

«Семь шагов было, осталось шесть…»