Глава 28

Уставившись в окно, я кусала щеку, пытаясь хоть как-то унять свое раздражение.

— Нам скоро выходить, — послышался насмешливый голос моего спутника. Упрямого, непробиваемого и вообще ужасно вредного.

Кронин достал мою куртку, сел рядом и аккуратно накинул мне ее на плечи.

Сжав губы, я с вызовом посмотрела ему в глаза. А ведь он почти раскололся. Как оказалась, поездка к отцу была скорее деловой, нежели семейной. И по словам Тимы теперь я ни о чем не должна волноваться, он обо мне позаботится, и нас с ним ждут великие дела. Ну нормально? И если он думает, что слов «Я все уладил» мне достаточно, то сильно ошибается.

Я очень старалась, чтобы вытянуть у него хоть слово, но когда он отказался даже намекнуть, куда мы все же едем, сдалась. Пролетело всего несколько часов, мы едва ли успели отобедать и поговорить, а теперь он готов сходить.

Поезд замедлил ход, и Тимофей поторопился одеться сам, а также достать нашу сумку. Я догадалась, что остановка будет короткой, а значит, мы выйдем даже не в городе, а в каком-то захудалом поселке.

Так и получилось. Название населенного пункта мне не сказало ровным счетом ни о чем. Думаю, в нашей стране найдется еще с десяток таких. А на пироне не было ни души, чтобы узнать что-то еще.

Тима аккуратно слез, подал мне руку и повел в обратную от вокзала сторону. Лишь когда мы обошли его, я получила новую подсказку.

— Дальше на машине. Еще минут сорок, и будем на месте.

Вся эта скрытность ужасно раздражала, но я покорно шла следом. Перед нами в самом деле показалась парковка. Там были автобусы, запорошенные снегом грузовики, несколько фур и один отечественный джип. Вот к нему меня и повели.

— Знаю, ты злишься, — вновь заговорил Кронин, как только ему удалось завести мотор с третьего раза.

Я тут же послала ему кусачий взгляд и огрызнулась.

— Неужели?

Он ухмыльнулся, будто моя реакция на происходящее его очень забавляла, и продолжил:

— И ты не любишь сюрпризы, я понял. Потому что для тебя они никогда не заканчивались хорошо.

Когда я снова послала ему пораженный взгляд, мол, да ты гений, он пожал плечами.

— Ты сама так сказала. Так было раньше. Но почему ты думаешь, что так будет всегда? — Он взял мою руку, пока выруливал из парковки. — Ты можешь не думать о плохом и довериться мне? Я не сделаю тебе плохо.

И он посмотрел на меня так проникновенно и требовательно, что у меня просто не оставалось вариантов. Я и дуться больше не могла. Конечно, мне хотелось доверять ему, хотелось смотреть в будущее без страха, не вздрагивать каждый раз при слове «сюрприз» и не видеть перед глазами злорадную ухмылку Антона.

— Мне не страшно с тобой, — честно ответила я и крепче сжала его ладонь. — Мне страшно за тебя. За нас. Если кто-то вздумает…

— Яна, в мире полно опасностей. Их можно встретить на каждом шагу. Сколько нелепых случайностей может произойти — ты никогда не можешь быть готова ко всему. И я не могу. Но страхи прошлого не должны влиять на твою жизнь в настоящем.

Он медленно выдохнул и крепко сжал руль.

— Мы с мамой ехали в аэропорт, — произнес он так тихо, что мне пришлось застыть, чтобы ничего не пропустить. — Уезжали от отца. Она застукала его на очередной измене и, наконец, решилась развестись. Мне только исполнилось восемнадцать, так что она не волновалась, что он меня заберет. У него, как он позже рассказывал, был сложный период в жизни. Кронина прижали какие-то дерзкие выскочки, требовали продать часть бизнеса. Он отказался, и тогда на него объявили охоту.

Тима замолчал, сцепив челюсти. Воспоминания ему давались нелегко, но я хотела услышать каждое слово. Хотела окунуться в его жизнь с головой, чтобы еще лучше понимать его. Быть его частью.

— Маму не предупредили об опасности, просто приставили к ней охранников. А они не выполняли свою работу должным образом, потому что слишком легко нас упустили, когда мы с ней сбежали. Нас выследили те дерзкие, нагнали на трассе. Три джипа против одной легковушки. Они не особо церемонились, протаранили несколько раз, и мама не справилась с управлением. Машина улетела в обрыв. Как сейчас помню это жуткое чувство полета. Все внутри переворачивается, и в голове лишь одна мысль: «Вот сейчас я умру».

Я сглотнула и закусила губу. Сейчас и у меня все внутри сжалось от представленной картины.

— А дальше?

Тима бросил на меня быстрый взгляд и слегка улыбнулся. Правда, в глазах застыла боль.

— Не умер. Не знаю, как выжил. Машина сначала врезалась в какое-то дерево, потом ее развернуло, и она начала катиться кубарем с горы. Я почти сразу вылетел через заднее стекло, так как не был пристегнут. Это, наверное, меня и спасло. А мама долетела до самого конца. И машина, как в тех фильмах, загорелась на моих глазах. Взрыва, правда, не было. Не взрываются они. Только горят и коптят.

Я думала, что смогу найти правильные слова. Но, открыв рот, тут же его закрыла.

— Мне очень жаль, — прошептала я спустя секунды тишины, с горящими от слез глазами.

Тима коротко кивнул и, не отрывая глаз от дороги, снова нашел мою руку.

— Первые годы было очень тяжело. Я пропустил поступление в универ и год кочевал с одной больницы в другую, собирая себя по кусочкам. Знаешь, я тогда поклялся никогда больше не общаться с отцом. Не иметь с ним никаких дел. А от мысли, что когда-нибудь придется сесть за руль, меня вообще трясло.

Он поднес мои пальцы к своим губам и поцеловал костяшки, вдохнув мой запах. Он успокаивал Тиму, я знала.

— Но с годами я понял, что все эти данные себе обещания — мои же страхи. С тех пор я очень четко осознал, что страх сковывает свободу, не дает мыслить рационально, принимать правильные решения и брать от жизни все. Лучше страшный конец, чем бесконечный страх. Понимаешь?

Он кивнул на руль.

— Я умею водить машину, это полезный навык. Но с профессиональным водителем комфортнее. Я знаю, с какими людьми привык работать мой отец, но не собираюсь идти по его стопам. А ты не должна бояться жить сейчас, потому что в прошлом тебе попался больной придурок.

Тима еще раз завернул на узкую тропу, немного проехал и остановил машину. Я так и не смогла оторвать взгляд от красивого и уверенного профиля своего гордого, смелого мужчины.

Он не сразу повернулся, будто боялся посмотреть мне в глаза, но когда все же сделал это, я не удержалась. Слишком многое во мне накопилось, казалось, еще секунда, и взорвусь.

— Я люблю тебя, — произнесла на одном дыхании и переползла к нему на колени, чтобы тут же скрепить признание поцелуем.

Я сказала эти слова впервые за пять лет. Просто некому было их говорить. И я очень хорошо понимала их смысл. Любить Кронина — значит жить. Дышать полной грудью и смотреть страхам в глаза. Этот мужчина каждый день бросал мне вызов то новыми задачами, то смелыми идеями. Он будто испытывал мою и свою силу воли заодно. Нас, как те магниты, притягивало друг к другу, даже если кто и пытался помешать. Даже если мы сами противились этому влечению. И сейчас настал тот момент, когда мы сцепились, расплавились друг в друге, чтобы уже никогда не расстаться. По крайней мере, я бы уже не смогла.

— Я должен был сказать это первым, — пробормотал Тима. Вот теперь его глаза щурились от искренней радости, светились счастьем, как будто еще мгновение назад не было в них грусти, что разъедала мне душу. Я хотела дарить ему улыбки каждый день, потому что этот мужчина как никто их заслуживал. Столь сильный внутри, как и снаружи. Не разбился на резких поворотах судьбы, не прогнулся под обстоятельства, а всегда боролся и продолжает это делать даже сейчас, со мной.

— Какая разница, кто первый? Я все равно чувствую. Ты не просто мой парень, ты мой ангел хранитель. Мое все, — тихо шепнула последнее.

Кронин улыбнулся так хитро, будто бы знал что-то такое, чего еще не знала я. И я поймала себя на мысли, что очередной сюрприз от него мне может даже понравится.

— Ты права. Не просто парень.

Он послал мне наполненный предвкушения и лукавства взгляд, открыл дверцу джипа и помог спуститься. Только теперь я увидела в каких-то десяти шагах от нас деревянный домик-сруб. Он так гармонично вписывался в обстановку леса, что я его сразу и не приметила. Никакой жизнедеятельности внутри не наблюдалась. Мне и секунды хватило, чтобы понять, что мы совершенно одни посреди лесной глуши.

— Постой-ка, — произнесла я и глянула на Тиму. Он с довольным видом взял меня за руку и повел к двери.

— Сюрприз, — только и проронил он.

— Дом в забытом богом месте, без благ цивилизации, без возможности выбраться, камином и одним спальным местом? — попыталась угадать я.

— Он самый, — ответил мой хитрый босс и с трудом открыл тяжелую деревянную дверь. — Намело, да?

Кронин жестом указал мне проходить внутрь, но я так и осталась стоять на пороге, с прищуром его изучая. А он улыбнулся шире и поднял голову вверх.

— По прогнозу в здешних краях планируется снежная буря. Кажется, ты со мной здесь застряла на несколько суток, не меньше.

И в подтверждение его слов начался снегопад. Сначала на наши головы падали мелкие снежинки, но с каждой секундой их становилось все больше и больше. А я все стояла со сложенными на груди руками и смотрела в хитрые глаза напротив.

— Знаешь, как говорят, Яночка? — философски подметил Тимофей. — Бойся своих желаний!

И он злорадно расхохотался, возвращаясь к машине за сумками. Ну, тут уж я не выдержала. Скомкала снег в ладошках и швырнула прямо в эту довольную жизнью физиономию.

— Я корпоратив пропустила! — заорала я. — Зачем, а? Можно подумать, нам у тебя дома было бы плохо. А я ведь всю неделю к нему готовилась. Даже платье красивое купила!

— О, я видел. Я его взял с собой! — выдал в ответ этот интриган, хохоча и прикрываясь сумкой. А когда я все же попала ему снежкой в ухо, зарычал, отбросил наши вещи и тоже принялся меня обстреливать. Пришлось с визгом капитулировать и убегать за дом. Далеко, правда, сбежать не удалось. Кронин встретил меня с другой стороны и повалил в сугроб, отчего я завизжала еще громче. И в придачу ко всему огромный комок снега скатился по крыше, накрыв нас двоих нехилой горкой.

— Тима! — прокричала я, отплевываясь от снега. Казалось, он был везде.

— А не надо было сбегать!

С этими словами и победным видом Кронин встал, за руку вытащил меня из сугроба и закинул себе на плечо, точно как пойманный трофей. Видимо для полноты картины еще и по мягкому месту меня шлепнул.

И пока я боролась со смехом, он вполне удачно внес меня в дом. А вот там я быстро пришла в себя. От адского холода. Джинсы полностью промокли в снегу, а короткая курточка вовсе не спасала от сырости и минусовой температуры. Волосы под шапкой, и те напоминали мокрую мочалку.

Быстро оценив мое состояние, Тима нахмурился.

— Срочно греться! — выдал он и, втащив сумку, принялся разжигать камин. Дрова аккуратной стопкой были сложены рядом едва ли не до потолка. Не то что на два дня, а на два месяца хватит. Огня долго ждать не пришлось, потому что предусмотрительный мужчина и банку керосина притащил.

— Ты точно все продумал? — спросила я с насмешкой и подставила руки поближе к огню.

Тима недовольно меня осмотрел и безапелляционно заявил:

— Снимай все!

Я могла бы отнестись к этой фразе со всей серьезностью, учитывая то, что мокрая одежда и правда не лучший друг девушке. Но у меня уже проснулось игривое настроение, так что…

— Все-все? Так сразу?

Кронин метнул суровый взгляд, поднялся на ноги и подал мне руку. Я вздрогнула от холода, проникшего до самых костей, а потом мое тело и вовсе начало трясти. Даже зуб на зуб не попадал — я не очень хорошо переносила низкие температуры. И Тима, видя это, хмурился все больше.

Он рывком снял с меня шапку, отбросил куртку и потянулся к краю свитера.

— Руки вверх, — скомандовал он. Я и не подумала ослушаться, только трястись стала еще больше. — Черт, Яна. Сейчас.

Он избавился от своей верхней одежды с такой скоростью, что я даже не успела удивиться. И уж точно не смогла как следует рассмотреть его потрясающее тело, когда он сжал меня мертвой хваткой и начал растирать спину и плечи.

— Нужно срочно тебя согреть, — произнес он и, все еще крепко меня обнимая, потопал к кухонному уголку. Я почти перестала дрожать, когда он потянулся рукой к буфету и достал оттуда коньяк.

Прижав меня к кухонной тумбе, он быстро откупорил бутылку за моей спиной и наполнил бокал. Я же с каждой секундой чувствовала нарастающее в груди тепло от прикосновения кожи к коже. Лишь слегка отстранившись, Тима ласковым движением пригладил мои непослушные волосы и поднес бокал к губам в молчаливом приглашении.

Поморщившись, я сделала один глоток и тут же прижала ладонь к губам.

— Гадость, — констатировала я. На что Кронин улыбнулся и настойчиво придвинул бокал.

— Пей все. Ты сильно промерзла.

Так я и сделала, в конце концов, жидкая храбрость точно не помешает. Теперь, когда озноб отступил, и я могла мыслить разумно, поняла, что и Тима переохладился. Он налил себе, но один глоток коньяка не отменял тот факт, что его джинсы были такими же мокрыми, как и мои, а вокруг ботинок образовалась лужа.

— Похоже, что остальное тоже придется снять, — пробормотала я в его плечо. Он уже не обнимал меня, а нависал и держал руки на столешнице, будто бы боялся ко мне прикасаться. — Мне, конечно, лучше. Но я еще не отогрета по полной программе.

Прикусив губу, с вызовом посмотрела на Тиму. Он секунду сверлил меня диким голодным взглядом, а после шумно выдохнул.

— Здесь есть… — Его голос стал сиплым и еще более сексуальным, чем всегда. Мне не приходилось гадать, о чем были его мысли. Даже воздух в этой лачуге был наэлектризован нашим обоюдным желанием. — Теплые одеяла. В шкафу. Или горячий душ.

Он указал на небольшую деревянную дверцу.

— Одеяла, — выбрала я. — У камина.

Кронин издал тихий полный муки стон и снова прижался ко мне настолько плотно, чтобы я в полной мере ощутила его возбуждение. Я не могла оторвать своих глаз от его, они будто завораживали, заманивали и не отпускали.

Вот и все. Его терпению пришел конец. С приглушенным рыком он завладел моими губами, еще сильнее вжимаясь бедрами. Мне резко стало все равно, что дом ничуть не обогрет, и на мне по-прежнему слишком много мокрой одежды, я знала, что Тим справится с ней в считанные секунды. Он обхватил мои ноги и подтянул на себя, отрывая от пола. А затем понес в сторону камина с такой легкостью, будто я ничего не весила.

— Твоя нога, — напомнила я лишь на секунду оборвав поцелуй.

— Поверь, не она тебя сейчас должна волновать, — ответил Кронин на выдохе и усадил меня на диван, чтобы достать из шкафа те самые одеяла. Пока я пыталась отдышаться и усмирить колотящееся сердце, мой взгляд то и дело путешествовал по рельефному телу. Его грудные мышцы перекатывались при каждом движении, а тонкая полоска волос, исчезающая за поясом джин, заставляла меня сгорать от нетерпения. Я не была с мужчиной годы, и сейчас очень остро ощутила потребность быть как следует отлюбленной. Возникающие в моей голове мыслеобразы, явно подогретые алкоголем, были более чем грязными.

И когда Тима расстелил большое и мягкое одеяло прямо поверх шкуры у самого камина, я почти забыла как дышать — так сильно предвкушала продолжение. Мои руки тряслись, когда я потянулась к нему, а вот Кронин, казалось, ничуть не нервничал. Его движения, как всегда, были уверенными, но сейчас немного резкими. Будто каждая секунда ожидания раздражала его. Как и меня.

Скоро обувь и мокрые джинсы были отброшены в сторону, а желанное тело стало ко мне ближе, чем когда-либо. Тима взял второе одеяло и накрыл нас им. Мало того, что мы и так оказались вдали от цивилизации, теперь и вовсе погрузились в свой собственный маленький и до безумия уютный мирок.

— Я бы остался здесь навсегда, — прошептал он. И, черт побери, я едва не прослезилась, потому что он снял эти слова с моего языка. Я вцепилась в его мощные плечи и еще раз вздрогнула, на этот раз от контраста все еще холодного одеяла и горячего тела на мне.

С новым поцелуем Тима положил руку на мое бедро и медленно отвел его в сторону, устраивая себя между моих разведенных ног. Я проглотила очередной стон, стоило ему потереться об меня. Он только начал, а я уже ощутила тысячи микровзрывов по всему тело, сопровождаемых очередной волной дрожи.

— Я должен стараться лучше, раз ты все еще не согрелась, — с лукавой усмешкой произнес он и склонился к моему уху. От его запаха, рваного дыхания и тихого голоса ощущения усилились, и я на секунду зажмурилась, утопая в наслаждении, упиваясь каждой секундой.

— Просто хочу убедиться, что ты знаешь, на что идешь, — прошептал он игриво. — Не только у тебя давненько не было отношений. И в этом плане я голоден. Ты драконила меня три недели, а теперь я не выпущу тебя, пока ты отработаешь как минимум по оргазму за каждый день моих мучений.

Я приоткрыла веки и шумно втянула в себя воздух.

— О Боже, — прошептала я. — Ты из тех мужчин, которые говорят грязные словечки, да?

Его губы на моей шее расплылись в улыбке, а руки тем временем начали стаскивать нижнее белье.

— Я тот, кто сейчас взорвется.

Его движения стали необузданными, прикосновения жадными, поцелуи дикими. Я сжала ноги вокруг его талии и запустила пальцы в короткие волоски на голове. Мне не требовалось прелюдии, я хотела этого мужчину до ломоты. Казалось, я задохнусь, если не почувствую его в себе.

Тим пробормотал что-то неразборчивое в мои губы, и я машинально кивнула, сжав его волосы почти до боли. А в следующую секунду ощутила, как горячая плоть медленно, но уверенно наполняет меня, поникая все глубже и глубже. И с каждым миллиметром мое тело словно расплавляется от бесконечного блаженства. Лишь когда он оказался во мне полностью, мы оба выдохнули и застыли на мгновение, глядя другу прямо в глаза. Я была близка к оргазму уже сейчас, и это самое быстрое и мощное возбуждение за всю мою жизнь.

Сделав несколько глубоких вдохов, Тим уткнулся в мой лоб и закрыл глаза.

— Люблю тебя, — прошептал он и сделал лучшее, что могло подтвердить данное заявление. Опять одним мощным толчком вогнал в меня всю свою «любовь». На этот раз резче, жестче, в чем мы оба нуждались. Я была полностью заполнена им, и это ощущалось так хорошо, как никогда прежде. Нет, я и не думала сравнивать его с кем-либо. Просто отметила, что это определенно самый волшебный секс на моей памяти.

Все было идеально. То, как Тим смотрел, как двигался, с какой силой сжимал мое бедро, снова и снова вколачиваясь в меня, проникая до отказа, а после делая крохотные секундные паузы, чтобы томительно медленно меня покинуть и вновь выбить очередной стон. Это какое-то безумие! С каждым толчком мои внутренние мышцы сжимались вокруг него все сильнее, возбуждая столь сильные чувства, что при их приближении становилось страшно. Я растягивала этот момент, цеплялась руками за сильные плечи, кусала его губы и свои собственные. И в конечном итоге, когда Тима, ускорив темп, перестал делать паузы и протяжно зашипел, я взорвалась в немыслимом оргазме.

Да… Белые пятна перед глазами, жжение в груди от недостатка воздуха, каменная голова, желеподобное тело — все симптомы дикого секса на лицо. И Тима все еще был во мне, продлевая момент до неприлично долгого.

— Я так и знал, — прошептал он устало и немного скатился в сторону, чтобы дать мне больше воздуха. — Так и знал, что ты идеально мне подойдешь.

Я в ответ смогла только покачать головой. Ответила лишь спустя несколько секунд:

— Нет, это ты идеальный.

И с осознанием этого прекрасного факта пришли отнюдь не прелестные слезы. Они наполнили мои глаза, от них начало щипать нос, и снова сдавило грудь. Я закрыла глаза, но сделала только хуже — слезы потекли по вискам.

— Эй? — позвал Тима и нежно поцеловал мои губы. — Хочешь сказать, все было так плохо?

В ответ я взвыла. Просто… это я! Я привыкла смеяться, когда плохо, но к такому готова не была.

— Слишком хорошо! Нереально! — заверила я и утерла слезы. Счастья, не иначе. Я посмотрела любимому, самому лучшему мужчине в глаза и не удержалась от признания: — Спасибо. Ты исцелил меня. Я больше ничего не боюсь.

Тима провел пальцами и по моей щеке и ласково улыбнулся.

— Теперь уж я боюсь.

— Ты? — искренне удивилась я. — Чего?

— Потерять тебя.

— Я пока еще в здравом уме. А ни одна женщина в здравом уме не оставит мужчину, который такое вытворяет с ее телом!

Он закатил глаза и ухмыльнулся, явно довольный собой.

— Я не о том. Я не собираюсь испытывать твою выдержку и давать тебе повод уйти.

— А о другом и не думай, — посоветовала я. — Ты был прав во всем. Жить нужно сейчас. Я хочу запомнить каждую секунду, проведенную с тобой. Хочу продлить этот день, прожить его и насладиться им. Потому что потом он станет моим лучшим воспоминанием. У меня никогда и близко не было такого хорошего воспоминания, Тимош.

Он смешно поморщился, и я хихикнула. Теперь Кронин смотрел на меня так, как еще мгновение назад, с неприкрытым желанием.

— Три недели, — напомнил он, вновь заставив меня смеяться.

— Один день отработан, — по привычке отчиталась.

— Я надеюсь, что ты не переутомилась, потому что я с тобой только начал.

И прежде чем я успела ответить, Тима перевернул меня на живот и приподнял мою попку, вжавшись в нее своим бедрами. Слишком горячо! Я ощутила его язык на своей шее и задрожала. На этот раз вовсе не от холода.

— Кажется, ты уже согрелась, — догадался он. Пришлось врать… И не единожды за вечер.