Глава 1. Лот 7

Лада – Просто постой, поулыбайся, и все! Я тебя сразу выкуплю! Там для парочек, потом ещё и ужин в ресторане дарят, между прочим. – слова Ильи звенели в ушах, пока он приобнимая меня за плечи заводил в какое-то небольшое и потрепанное на вид здание. Шуточный аукцион для пар. Звучало глупо, но мой парень уговорил меня, сказав, что это весело и мы выиграем романтический ужин или что-то в этом роде. Мы прошли охрану и Илья довёл меня до комнаты, которая, видимо, служила гримеркой. После чего, он втолкнул меня внутрь и захлопнул за собой дверь, оставив меня одну, под любопытными взглядами других участниц. Оглядывая собравшихся тут девушек, я готова была провалиться сквозь пол. Я была в своём самом скромном платье – светло-голубом, с кружевным воротничком, в котором чувствовала себя уютно и комфортно. Но остальные... Обтягивающая кожа, глубокие вырезы, разрезы до бедра, блёстки, сеточки, яркая косметика. Они выглядели роскошно, дорого, стильно. Вид каждой хоть и был вызывающим, но для сценических образов это выглядело очень эффектно. А я? Я выглядела как заблудившаяся школьница на выпускном вечере стриптизерш. – Первый раз? – услышала я рядом приятный, чуть хрипловатый голос. Рыжеволосая девушка с умными карими глазами и в ослепительно красном платье, которое оставляло мало простора для воображения, смотрела на меня с искренним сочувствием. Я кивнула, с трудом выдавив: – Да... Она улыбнулась, и в её улыбке не было злобы, а только дружелюбие. – Меня Юля зовут. А тебя? – Лада. – Ну, Лада, расслабься. Главное – улыбайся. Покупатели любят улыбки. И не бойся, большинство мужчин тут... сносные. Она окинула меня взглядом. – Хочешь, я тебя немного подправлю? Ты милая, но слишком... невинная для этого зала. Давай добавим немного дерзости? Прежде чем я успела отказаться или хотя бы пояснить, что я тут только из-за плана своего парня выиграть халявный поход в ресторан, Юля уже ловко работала помадой более яркого оттенка, чем мои привычный блеск для губ, и тушью. Ее движения были уверенными, быстрыми. – Вот, гляди, – она поднесла мне маленькое зеркальце. Я едва узнала себя. Губы – сочные, вишнёвые. Глаза – подведённые, казалось, больше и темнее. Я все ещё выглядела собой, но... более соблазнительно? Так я даже почувствовала себя чуть менее потерянной. Хотя комок страха в горле не исчез. – Спасибо, Юля, – прошептала я. – Не за что. Через пару минут, всех девушек, а нас было всего семь, один из охранников, что стояли на входе, отвёл всех за кулисы. – Просто запомни: вышла, улыбнулась, повернулась, улыбнулась ещё раз, и назад. Как на подиуме, только быстрее. И не смотри никому в глаза слишком долго, если боишься. Смотри поверх голов. Удачи! – она подмигнула, и её вызвали на сцену передо мной. И вот я стою в темноте кулис одна, сердце колотится как бешеное. Слышу голос ведущего: – Лот 7! Лада! Свежесть, нежность и... невиданная скромность! Встречайте! Музыка грянула громче. Я сделала шаг на ослепительно освещённую сцену. Свет ударил в глаза. И тут же – волна. Волна мужских взглядов. Десятки пар глаз уставились на меня. Они скользили по телу, оценивающе, нагло, с холодным интересом, как будто я была куском мяса на прилавке. Не любопытство, не восхищение – похоть и расчёт. Меня охватила тошнота. Где Илья? Где он? Я металась взглядом по залу, выискивая знакомое лицо. Его нигде не было. Только чужие, жадные лица. – Начальная ставка! – крикнул ведущий. Голоса загалдели. Цифры росли. Я стояла, застывшая, пытаясь растянуть губы в ту самую улыбку, о которой говорила Юля. Она получалась кривой, дрожащей. Но я продолжала стараться не дрожать и искала своего парня. И тут... ...я увидела ЕГО. В дальнем углу. Костлявый, с лицом, напоминающим череп, обтянутый желтоватой кожей. Его маленькие глазки-щелочки ползли по мне, медленно, омерзительно, словно слизни. Он что-то сказал своему соседу, и тот громко засмеялся. Потом он поймал мои взгляд и медленно, с наслаждением, облизал свои тонкие губы. Мне стало физически плохо. – Шестьдесят тысяч от господина в углу! – объявил ведущий. Это был тот самый мужчина. «Череп» как я его назвала про себя. Его взгляд обещал ничего хорошего. Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Господи, Илья, где ты?! – Сто тысяч. – Чей-то голос прозвучал негромко, но чётко, сначала перекрыв гул, а потом создав новый. Все головы повернулись на звук, который шёл сбоку, из полутьмы. И я тоже. Мужчина - невероятно красивый, высокий, широкоплечий, в идеально сидящем костюме, который не мог скрыть его спортивное телосложение, стоял прислонившись к колонне. Чёрные волосы, резкие скулы, и глаза... Синие, как сапфиры. Он смотрел прямо на меня. Не так, как другие. Его взгляд был изучающим, властным, но без той животной похабности. В нем было что-то опасное, невероятно опасное, но... не отталкивающее. Странное, необъяснимое ощущение пробежало по спине. Я замерла, пойманная этим взглядом. Череп что-то прошипел себе под нос и крикнул, уже громче: – Сто двадцать! – Двести, – парировал тот, у колонны, даже не повернув головы. Спокойно, как будто обсуждал погоду. В зале ахнули. Череп побагровел, но кивнул своему соседу. Тот крикнул: – Двести пятьдесят! – Пятьсот, – прозвучало как приговор. Окончательный. Ведущий аж подпрыгнул. Пятьсот тысяч? За меня? Что это за аукцион такой? Мир поплыл. Ведущий захлопал, что-то кричал про "продано!", но я уже не слышала. Тот, у колонны – мой покупатель – двинулся к сцене. Легко, как крупный хищник. Его прозвище мелькнуло в обрывках разговоров из зала: "Бес". Странно, но ему это очень подходило. Он не стал ждать, пока я сойду. В два шага он был возле сцены, а потом и на ней и его сильная рука сжала моё запястье выше локтя – твердо, не оставляя шансов на сопротивление. – Пошли, – сказал он коротко. Голос был низким, бархатистым, но в нем не было места для возражений. Он потащил меня за кулисы, не к выходу, а вглубь, в тёмный, узкий коридор. Я спотыкалась, пытаясь вырваться. – Нет! Отпустите! Куда вы? Илья! Илья! – мой голос сорвался на крик. И тут, мельком, в проёме между тяжёлыми портьерами, я увидела Илью. Он стоял спиной к сцене, и... пересчитывал пачку денег. Толстую пачку. Лицо его было спокойным, даже довольным. – ИЛЬЯ! – завопила я изо всех сил, надеясь, что это кошмар, что он обернётся, бросится меня спасать. Он обернулся. Поднял глаза. Взгляд... Пустой. Равнодушный. Как будто смотрел на незнакомку. Он пожал плечами, повернулся и продолжил пересчитывать купюры. Холодный, окончательный удар ножом в спину. Предательство. Он продал. Он продал меня! – Нет... – выдохнула я, и слезы хлынули ручьём. Граф рывком втянул меня в полную темноту коридора, портьера захлопнулась, отрезая последний луч света и последнюю надежду. Я поняла все. Совсем все. И отчаяние придало сил. Я рванулась изо всех сил, ударила своего покупателя свободной рукой в плечо, забилась, закричала снова, уже не зовя, а от страха и ярости: – Отстань! Держи руки при себе! Не трогай меня! Он вдруг резко развернул меня и прижал спиной к шершавой стене. Так близко, что я чувствовала тепло его тела и запах дорогого парфюма. Его дыхание коснулось моего лица. В полутьме я видела только скулы и холодные глаза, сверкающие как лезвия. – Мне нравится, как ты изображаешь недотрогу, – его голос прозвучал насмешливо, низко, прямо над моим ухом. Мурашки побежали по коже, смешиваясь с ужасом. – И какая же ты все нетерпеливая, раз начала игру прямо здесь... Он не дал договорить. Его губы накрыли мои – властно, грубо, без права на отказ. Я пыталась оттолкнуть его, сжать зубы, но его язык силой проложил путь. Одновременно его рука скользнула под мою юбку. Грубая ладонь прижалась к моему бедру, затем пальцы рванули тонкие хлопковые трусики в сторону... – Нет! Нельзя! Стой! – я мычала в его поцелуй, извиваясь, но его тело, как скала, прижимало меня к стене. Его пальцы... О, Боже... Они нашли то место... Незнакомое, запретное, моё. Я замерла от шока, от непонимания происходящего. Он знал, что делал. Его движения были точными, безжалостными, опытными. Сначала больно, стыдно, унизительно... Потом... Огненная волна позора смешалась с каким-то новым, пульсирующим теплом, которое начало разливаться из самого низа живота, вопреки моему уму, вопреки страху и ненависти. Я пыталась сжать ноги, но он стоял между ними так, что я ничего не могла сделать. Попыталась отбить его руку, но мои собственные руки лишь сжались на его пиджаке, цепляясь. Он чувствовал мою реакцию. Его поцелуй стал ещё настойчивее, а пальцы – ещё более уверенными, быстрыми. Он то проводил ими то по поверхности моих складочек, то проникал между ними, лаская бусину клитора, заставляя меня извиваться и стонать. Во мне что-то сжалось, потом разорвалось. Я вскрикнула в его рот, тело выгнулось дугой, прижимаясь к нему в каком-то безумном контрапункте к моему желанию убежать. Тёплая волна накрыла с головой, смывая на мгновение и стыд, и страх, и саму реальность. Я... кончила. В ладонь незнакомому мне мужчине, который купил меня как вещь. В темном, грязном коридоре. Я сползла по стене, едва удерживаемая его рукой. Дыхание перехватывало. А внутри было только одно, жгучее, невыносимое чувство: стыд. Глухой, всепоглощающий стыд. И леденящая тишина после взрыва, нарушаемая только моими прерывистыми всхлипами и его ровным дыханием где-то надо мной. Тьма сомкнулась.