Глава 6. Разговор

Арсений Я направился к спальне. В руках – пакет с одеждой. Не мои пошлые подарки «для ночных бабочек», а нормальные джинсы, футболку, хлопковый свитерок и даже нижнее белье – простое, белое. Постучал. Вошёл без ожидания ответа. Она сидела на краю кровати, в том же помятом голубом платье, ноги поджаты. При моем появлении вся съёжилась, глаза – огромные, испуганные, но сухие. – Не бойся, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Трогать не стану. Просто поговорить пришёл. И принёс одежду принёс. – я положил пакет на комод. – Переоденься. Удобнее будет. Она молча кивнула, не глядя. Напряжение висело в воздухе густым туманом. Я прислонился к косяку, скрестив руки. Смотрел на нее. Что-то в ней... смущало. Не только вчерашняя неопытность, но и поведение. – Лада, – начал я, ловя её робкий взгляд. – Расскажи. Как ты оказалась в том месте? Своими словами. Она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами. – Я... пришла со своим парнем. Ильей. Глупая ревность к какому-то ничтожеству кольнула под ребро. Ее парень? – Он сказал... – голос дрогнул, – ...что там будет проходить весёлый конкурс для пар. Что мы можем что-то выиграть. Романтический ужин вроде бы... И для победы нужно будет просто постоять на сцене, поулыбаться. И... он меня выкупит. Это часть игры. Она замолчала, глядя куда-то мимо меня, в прошлое, которое теперь казалось гротескным фарсом. – Но... все было совсем не так, как он говорил. Выкупил меня ты, а его даже в зале не было. – она сглотнула ком в горле, – ...я видела, как он стоял за кулисами, перед тем как ты... когда мы... – она покраснела до корней волос, не в силах договорить. – ...и он пересчитывал деньги. Когда я окрикнула его, он посмотрел на меня... как на пустое место. И даже ни чего не сделал. Я кивнул. Все сходилось. Как я и предполагал. Подлая, мелкая афера. Использовать доверчивую девчонку. – Значит, Илья, – произнёс я имя с ледяным презрением, – продал тебя. Чисто и просто. Как проститутку. По поддельным бумагам, видимо. Слова "продал тебя" сработали как запал. Лада вскочила с кровати, глаза загорелись яростным, чистым огнём. – Он что?! – её голос сорвался на крик. – Этот... этот... тварь! Месяц! Целый месяц притворялся, что я ему нравлюсь! Водил в кино, дарил цветы! А это все... все было только чтобы... чтобы ПРОДАТЬ МЕНЯ?! КАК ВЕЩЬ?! Ее трясло от бешенства. Она заходилась, ругая Илью такими словами, что я бы и сам не придумал. И в этом бешенстве, в этой абсолютной, неконтролируемой боли от предательства, не было ни капли наигранности. Ни капли. Надо было её успокоить. Поэтому, я просто шагнул вперёд и обнял. Крепко. Не как любовник, а... как защитник. Она сначала замерла, окаменела, потом её тело содрогнулось в волне рыданий – горячих, гневных, горьких. И она не оттолкнула меня. Наоборот, её кулачки вцепились в мою футболку, лицо уткнулось в грудь. И тут я понял. Окончательно и бесповоротно. Я совершил чудовищную ошибку. – Лада... – мой голос прозвучал чужим, хриплым. – Прости. Я... не знал. – Слова "не знал" повисли в воздухе жалкой, никчёмной отмазкой. Они ничего не стоили. – Это не оправдание. Ничем не оправдать того, что я... Сделал. Но ты можешь не бояться меня. Слышишь? Никто тебя здесь не тронет. Ни я, ни кто-либо другой. Она всхлипнула, но не вырвалась. – Пока не выясним, что к чему, тебе лучше быть здесь. Под защитой. Моей защитой. Она тихо кивнула в мою грудь. Потом оторвала мокрое лицо, глаза были красные, но ясные. – Мой телефон... – прошептала она. – Он был в сумке. Мне нужно... позвонить маме. Она, наверное, волнуется. – Не знаю ни чего ни о какой сумке, – признался я. Она, скорее всего, там осталась, откуда я тебя забрал. Могу дать тебе позвонить со своего. Она сникла. Я видел, как важно ей это связующее звено с миром, с нормальной жизнью. – Она сменила недавно симку и я ещё не запомнила новый номер... – Ладно, – я сделал паузу, – ...можем съездить туда вместе. Забрать твои вещи. – А почему мне просто нельзя сразу домой? – Потому, что если тот твой Илья тебя отдал в подобное рабство, то за тобой следят и не дадут тебе жизни. Просто заберут и увезут и будут постоянно контролировать. Поэтому, пока ты при мне - все в порядке. Она снова кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на... надежду? Доверие? Мне стало одновременно легче и тяжелее. Легче, что она не смотрит на меня как на чудовище. Тяжелее – потому что я все же был этим чудовищем. В дверь постучали. Громко, по-бульдожьи. – Заходи, – крикнул я, неохотно отпуская Ладу. Она не отпрянула сразу, сделала это чуть позже, как будто ей тоже было... комфортно? Бульдог вошёл, бросая на Ладу быстрый, оценивающий взгляд. Она потупилась. – Говори, Серега, – предупредил я. – Что выяснил? При ней можно. Бульдог почесал затылок. – Звонил тем шакалам. Говорят, все по правилам. Девушка Лада, девятнадцать лет. Заявлена как новенькая, но... – он косо глянул на Ладу, – "...опытная и без комплексов". Документы – копии паспорта, медкнижки – все в порядке, подпись есть. Привёл её паренёк, Илья Сомов. Он же и получил бабки после торгов. Я видел, как Лада сжала кулаки при упоминании Ильи. А Бульдог, уловив её реакцию и мой кивок, широко раскрыл глаза: – Так ты это... не... того самого? – он ткнул пальцем в воздух, явно имея в виду её "профессию". Лада мрачно кивнула. – Ну и дела! – Серега свистнул. – Ловкач, блин. Ну и как тогда нам вернуть бабки-то, Бес? Пятьсот штук – не хухры-мухры! Я смерил его взглядом. – Что ты все о деньгах, Серега? – бросил я, и в голосе прозвучало больше раздражения, чем я планировал. – Илья свалил. Искать его – дело долгое. Пока не о том речь. Пошли, обсудим детали. Я повернулся к Ладе. Она стояла, все еще бледная, но уже не такая потерянная. В глазах – вопрос. – Переодевайся, – кивнул я на пакет. – Как будешь готова – выходи. Поешь нормально. Потом поедем туда. За твоими вещами. – Поедем? – уточнила она, и в голосе слышалось напряжение. – Да, – подтвердил я. – Но сначала я тебя накормлю. Выглядишь, как ветром сдуть может. Я вышел за Бульдогом, прикрыв за собой дверь. В груди было странно. Что-то тёплое и колючее одновременно, глядя на эту хрупкую, обманутую всеми девчонку, которая почему-то не боялась меня сейчас. Искра. Маленькая, но упрямая. Не желания обладать телом. А желание... защитить. Искупить. Узнать, кто же она на самом деле.