Глава 14

Как только Ратмир говорит о том, что девочку надо отдать на растерзание её отцу, мне сразу же хочется вскочить из-за стола и заехать брату по морде.

Но, стоит взглянуть на саму девочку, как желание пускать в ход кулаки мигом испаряется. При одном взгляде на эту хрупкую и красивую куколку сердце наполняют какие-то незнакомые чувства!

Они не вызывают злости или желание подраться, скорее, наоборот. Вызывают… нежность? Хочется прижать эту девочку к своей груди, успокоить, гладить, ласкать, говорить, что всё будет хорошо, что я никому не отдам её. А ещё ловлю себя на мысли, что почти всё время думаю о ней, об этих глазах, наполненных нежностью, об этих пухлых сладких губах, о волосах шелковистых, что струятся по плечам, так и хочется вдохнуть их аромат, намотать на кулак, прижаться к девочке, осыпать её шею поцелуями…

Так, Зверь, соберись! Сейчас надо думать о деле!

Решается не только ваша, но и всего города судьба!

На кону тысячи, миллионы жизней!

Думать об удовлетворении своих желаний похотливых будешь потом, когда всё закончится. Заберёшь девочку, и вместе уедете куда-нибудь к морю, будете отдыхать с бокалом в руке и заниматься сексом сутки напролёт! Ну а пока…

— Я не отдам девочку её отцу, — говорю твёрдо, пытаясь сохранить самообладание и не заехать брату по морде, — это верная смерть, отец бросил её на растерзание бандитам, отказался от родной дочери! А потом предлагал мне кучу бабок за то, чтобы я убил девочку или отдал убить ему.

Влада, почти всё время молчащая, говорит дрожащим голосом:

— Я не понимаю… даже представить не могу, что на него нашло. Папа… он всегда был со мной строг, но никогда не наказывал, даже голоса не повышал, а тут… в один миг возненавидел! Будто узнал, что я… я не родная его дочь!

Повисает неловка пауза, которую прерывает лишь урчание маленького чёрного котёнка, сидящего на коленях у девочки.

Вспоминаю свою вчерашнюю догадку. Чем больше о ней думаю, тем сильнее убеждаюсь в правдивости своих подозрений.

— Влада, — смотрю на девочку, пытаюсь сформулировать свои мысли помягче, чтобы не расстраивать её очень сильно, — возможно, твой отец, узнал какую-то информацию о тебе, и она привели его в бешенство.

— Какую информацию? — спрашивает Влада, глядя испуганно.

Набираю в лёгкие больше воздуха, чтобы сказать её правду…

Но чёртов Ратмир меня опережает.

— Думаю, речь о том, что ты не родная дочь.

Гляжу на брата со злостью, но тот даже не обращает на меня внимания.

У девочки на глазах сразу же появляются слёзы.

— Я… этого не может быть… он с пелёнок меня воспитывал… любил… заботился… мама всегда повторяла, что я пошла в папу…

— Но вы совсем непохожи, — возражает Ратмир, достаёт телефон, — я имел неудовольствие общаться лично с твоим отцом, Влада, вы не похожи даже характером, а внешность… как небо и земля. Погодите… вы сказали, что с отцом до вчерашнего дня всё было нормально, а утро он как с цепи сорвался… Влада, напомни электронную почту своего отца?

— Я… сейчас… дай секунду.

Она вытирает слёзы, с запинками, но диктует адрес почты.

— Папа часто просил отсылать ему домашку, когда был в отъезде, — поясняет Влада, — а зачем тебе…

— Хочу взломать, — пожимает плечами Ратмир, — думаю, среди писем мы найдём кое-что любопытное… вот так, ещё немного, чёрт. Программа для взлома работает пока в тестовом режиме.

— А она не выдаст нашего положения? — спрашиваю у брата.

Он мотает головой, улыбается.

— Программа устроена так, что её не отследить… о, кажется, получается! Пара секунд и… есть контакт!

Ратмир улыбается, водит пальцами по экрану, бегает глазами влево и вправо, про нас будто забыл.

— Ну же, не молчи, — я стучу пальцами по столу от нетерпения, — есть там что-то интересное?

— Конечно, — кивает Ратмир, загадочно улыбаюсь, — наши догадки верны, вчера ночью кто-то прислал мэру письмо с результатами теста на отцовство, не знаю, где и когда его сделали, наверное, это наёмники покопались в архивах… да, тест ещё при жизни делала твоя мама, когда ты только родилась, Влада, и тут… твою мать.

Ратмир смотрит удивлённо сначала на меня, потом на Владу.

Удивление в его глазах сменяется яростью.

— Мстислав, — бормочет он, буквально дрожа от злости, — ты даже не представляешь, с кем связался.

— Не представляю, блять, — не выдерживаю я, — скажи, мать твою, кто настоящий отец девочки, не тяни, Ратмир!

Он вздыхает тяжело.

Кидает телефон мне.

— Сам посмотри. Отец этой девочки – Богдан Черневский, наш злейший враг, чёртов псих, убивший наших родителей, перебивший половину наших ребят и он… он зачал это отродье.

Читаю результаты теста и не верю свои глазам!

Строчки плывут перед глазами, сердце начинает биться быстрее.

Этого не может быть!

Черневский был самым отбитым и жестоким бандитом, которого знала столица, больше десяти лет он наводил страх на жителей, прикончил множество невинных людей, он был мерзким толстым слизнем, дьяволом во плоти, ужасным и беспощадным…

А эта хрупкая девочка… она просто не может быть его дочерью!

— Это неправда, — шепчет Влада в ужасе, — это всё какая-то ошибка… меня кто-то подставил.

Но Ратмир её даже не слушает, вскакивает из-за стола, роняет свой стул, в ярости хватается за нож, лежащий возле мойки.

Котёнок, спящий у Влады на коленях, резко просыпается, начинает шипеть. Сама Влада смотрит в страхе на Ратмира, не в силах пошевелиться. А я бросаюсь наперерез брату, но он ближе, он заносит над девочкой нож…

— Надо убить её, — кричит он в ярости. — Надо убить это чёртово отродье! Дочь монстра, который перебил нашу семью! Она не должна жить! Она должна умереть следом за своим чёртовым монстром-отцом! И ты должен помочь её убить, Мстислав, если тебе были дороги наши родители, если ты хочешь отомстить за всё, что Черневский сделал с нашей семьёй!