Глава 18

— Отпусти! Мне больно! Не трогай!

Пытаюсь сопротивляться, но Асан не даёт мне даже пошевелиться. Тащит меня через всю промзону, куда-то вниз, где шумит вода, раздаются крики и выстрелы, слышны звуки моторов.

Сердце бешено стучит в груди, пропускает один удар за другим, мои ноги едва касаются земли, а голова кружится от страха.

Кричу изо всех сил, зову на помощь Мстислава, но мой голос тонет в грохоте выстрелов, никто не меня не слышит, никто мне не поможет.

К тому же в Мстислава попали, я видела, как он упал, может, ему самому сейчас нужна помощь, он истекает кровью, а я не смогу даже посмотреть последний раз в его чёрные, как ночь, глаза, не увижу в них больше того самого огонька страсти, не почувствую на своём теле его ласковых пальцев и больше никогда не смогу поцеловать эти горячие и страстные губы…

От отчаяния хочется плакать, от безысходности кричать! Но всё, что я могу, это сопротивляться, не дать Асану увезти меня из этой промзоны, потому что понимаю… тогда мне точно конец!

— Отпусти, — умоляю его, трачу последние силы, чтобы вырваться, — Асан, я ничего плохого тебе не делала, умоляю, не отдавай меня им.

— Прости, девочка, — отвечает он сухо, даже не глядя на меня, — твой отец пообещал вернуть из рабства моих сестёр, если я смогу похитить тебя и привезти к нему! И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило! Если выбирать между тобой и сёстрами, я всегда выберу их. Шевелись, не заставляй тебя бить или ломать пальцы…

Он сворачивает за крайний ангар, и я вижу маленькую пристань, небольшой катер, где ждут люди с оружием. Асан, не останавливаясь, идёт к ним, но на полпути его окликает знакомый голос:

— Стоять! Убью!

Мстислав! Он жив! Он здесь! Он успел!

Он спасёт меня!

Люди на катере, как только по ним стреляют, тут же спешат уплыть, и Асан остаётся один на берегу. Сжимает моё плечо, узнав Асана, улыбается.

— Именно я давно хотел прикончить.

И, не успеваю ничего сообразить, как телохранитель и бандит бросаются в бой!

Асан первым начинает наносить удары, а Мстислав их ловко отражает, лишь бьёт головореза или в живот, или в бок, уклоняется от мощных кулаков, делает шаг назад, разрезает воздух ножом, тут же сам едва не получает рану в живот!

У меня от каждого удара сердце уходит в пятки, хочется помочь, хочется схватить пистолет, направить его в головореза и выстрелить, прекратить это безумие…

Но оружие слишком далеко, а бандиты двигаются слишком быстро, у меня даже не будет шанса прицелиться!

— Хватит танцевать, — рявкает Асан, делая ещё один выпад с ножом, но промахиваясь, — сражайся, как настоящий мужчина! Не уклоняйся, бей! Или сдавайся, чёртов трус!

Понимаю, что Мстислав выматывает Асана, как молодой хищник выматывает старого, телохранитель уже и двигается медленнее, и дышит с трудом, и бьёт не так часто.

— Ты убил много моих людей, сторожевой пёс, — отвечает Мстислав, в чьём голосе нет ни капли усталости, — точно так же ты их мучал и загонял до полусмерти, наслаждался их страданиями, издевался, а потом убивал. И точно так же я убью тебя, пёс, но сначала загоняю до полусмерти!

Асан кричит от ярости, бросается вперёд, теряет контроль над собой, и это его губит…

Когда он тренировался за домом, сам часто повторял другим охранникам, что в бою самое важное не терять контроль над собой, ярость не принесёт ничего, кроме поражения. А сейчас он сам теряет обладание, бросается вперёд, тратит остаток сил, чтобы ударить бандита, но вместо этого лишается последнего оружия, получает сильнейший удар в печень, падает на колени и…

Я отворачиваюсь в страхе, закрываю глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать, как Мстислав добивает Асана.

Стою и дрожу, боясь пошевелиться, слышу только шелест волн, неспешные шаги и…

Резко вздрагиваю, когда меня берут за руку.

— Всё в порядке, Влада, можешь открыть глаза.

Смотрю на Мстислава, который, несмотря на тяжёлый бой, не выглядит уставшим или измученным, только рубаха порвана в нескольких местах, под одеждой виден бронежилет, а на шее несколько царапин от ножа.

— Спасибо, что спас меня…

Прижимаюсь, обнимаю его, чувствую, как меня переполняют эмоции, хочется заобнимать, зацеловать этого человека, потому что он снова не дал меня убить, спас от жестокого и подлого человека, которого я когда-то называла отцом…

Потом вспоминаю про то, что Мстислав сделал минуту назад.

— Ты в самом деле… ты убил Асана?

Бандит невесело улыбается в ответ.

— Нет, Влада, я… в момент, когда надо было свернуть ему шею, я просто не смог этого сделать. Посмотрел на тебя, испуганную, хрупкую, беззащитную. И понял, что не хочу больше убивать. Не хочу проливать кровь других людей, не хочу рисковать жизнью ради чёртового города. Минуту назад я сломил своего заклятого соперника, отомстил ему за всех своих ребят. И, поверь, Влада, это поражение для Асана хуже смерти, теперь ему придётся до конца своих дней жить с этим поражением и мучиться от того, что не погиб в бою, как настоящий герой.

Смотрю на связанного Асана, лежащего на земле. Его стережёт Ратмир, не давая пошевелиться. Где-то за ангарами слышны редкие выстрелы и крики. Похоже на то, что людям Мстислава удалось справиться с предателями, которые ударили нам в спину, но в итоге потерпели поражение.

Интересно, им тоже пообещали большие деньги? Или их родных тоже держали в плену?

В памяти вдруг всплывают слова телохранителя о том, что ему пообещали вернуть сестёр из рабства, если он сможет похитить меня и привести к мэру и его покровителям.

— Мстислав, — пытаюсь скрыть неуверенность в голосе, — мне кажется, что Асан… он может привести нас к мэру и наёмникам.

Бандит смотрит на меня удивлённо, в его глазах читается недоверие.

— Чтобы Асан стал сотрудничать со мной? Быстрее конец света наступит, чем он согласится привести нас к мэру!

Я же смотрю на телохранителя, лежащего на земле. Чем больше думаю о его словах, тем у меня больше уверенности в своём плане.

— Кажется, — поднимаю глаза на Мстислава, сжимаю его руку, — кажется, я знаю, как убедить Асана, чтобы он привёл нас к мэру.