Глава 9

— Я не буду ждать тут вечность, — грубо говорит бандит, — что ты выбираешь, Влада? Я жду ответа.

Я бы сейчас с большим удовольствием выбрала стать невидимкой, спрятаться от всех до конца жизни и просидеть в глуши, где меня никто не найдёт и не тронет…

Но чудес не бывает. И выбора у меня, по сути, нет…

Стать покорной игрушкой для бандита или стать добычей наёмников?

— Я не знаю, — всхлипываю, не в силах остановить слёз, — если хочешь, просто убей меня, но не надо мучать… прошу… мне страшно… а ты надо мной издеваешься! Да что я сделала тебе?

На секунду мне кажется, что Мстислав меня сейчас ударит, но он лишь берёт меня за руку, вытаскивает из машины.

— Ты мне ничего не сделала, куколка. Но ты – дочь моего врага. Ты стала жертвой в этой борьбе за власть и деньги. И выбор у тебя невелик, либо примкнуть к одной из сторон в этой войне, либо погибнуть. Как видишь, папочка от тебя отказался. Остался только я. Ну а мои условия ты знаешь.

Не дожидаясь ответа, он ведёт меня к дому.

Вокруг шумят деревья, ветер приносит от воды живительную прохладу. Где-то вдалеке поют птицы, в траве стрекочут цикады. В темноте дом кажется каким-то сказочным, одновременно уютным и современным. Повсюду свет, даже на террасе, но узоры на окнах и стенах пробуждают внутри воспоминания о сказках из детства, когда уставшие путники находили тёплый кров у добрых чародеев и храбрых лесников…

Вот только вместо доброго чародея со мной жестокий похотливый бандит. И вряд ли он меня просто накормит и уложит спать.

— Проходи, — Мстислав открывает мне дверь, пропускает внутрь, — справа кухня, в холодильнике недельный запас еды, слева гостиная с телевизором, наверху две спальни, души и туалет, а если захочешь… эй, куколка, ты меня вообще слушаешь?

А у меня уши будто ватой набили. Голос бандита будто доносится издалека. Чувствую невероятную слабость, всё тело дрожит, ноги вот-вот подогнутся, и я просто упаду…

Бандит подхватывает меня в последний момент ведёт на кухню, усаживает за стол, тут же достаёт пару бокалов, наливает какой-то алкоголь.

— Пей, станет легче, — пододвигает ко мне бокал.

— Я не пью алкоголь…

— Это приказ, — он даёт бокал мне в руки, — пей залпом, тут немного, после этого тебе сразу полегчает.

Дрожащей рукой подношу бокал к губам, выпиваю в один глоток, горло тут же обжигает, начинаю кашлять.

— Потерпи немного, — гладит меня по волосам Мстислав, — это пройдёт, сейчас полегчает. Вот так… ещё чуть-чуть…

В желудке становится тепло, жжение сменяется мягким головокружением, приятным туманом, ощущением полёта.

— Выпей ещё немного, — приказывает бандит, наливает буквально глоток, — станет намного лучше.

Вторая порция не обжигает, а усиливает чувство приятного головокружения, притупляет все чувства, в том числе и страх.

— Есть хочешь? — интересуется бандит.

— Пока нет… не очень.

Он берёт меня за руку.

— Тогда идём наверх.

— Наверх? Зачем?

Смотрю на него испуганно, упираюсь.

— Примешь душ и переоденешься, — говорит и без предупреждения берёт меня на руки и несёт к лестнице. — А потом выполнишь моё первое желание, куколка.

— Что ты делаешь? Отпусти!

— И не подумаю, — говорит он низким хрипловатым голосом, поднимаясь по ступенькам. — Я несколько раз рисковал своей жизнью ради тебя, Влада. Спас тебя сначала в кабинете, а потом на поляне в лесу, буквально вытащил тебя из-под пуль. И за всё это я собираюсь получить свою награду, хочешь ты этого или нет.

Пытаюсь сопротивляться, вырываться, но сил не хватает, он лишь смеётся, прижимает меня сильнее, чтобы и двинуться не могла, целует меня в шею, кусает мочку уха, из-за чего всё моё тело мигом покрывается мурашками. Стону от отчаяния, снова пытаюсь вырваться, но бандита мои попытки только веселят.

— Кажется, я нашёл одну из чувствительных точек, — усмехается он, — интересно, насколько их много у тебя? Про одну я уже знаю.

Он заносит меня в комнату, укладывает на постель, через джинсы начинает ласкать мой чувствительный бугорок.

Вскрикиваю, пытаюсь вырваться из его лап, но он тут же прижимает меня к кровати, рычит голодным зверем.

— Знаешь, — расстёгивает на мне джинсы, — плевать на душ, сходим в него после, а сейчас хочу тебя уже трахнуть, войти в тебя медленно, но глубоко, хочу почувствовать тебя изнутри, хочу губки твои нежные смять, стоны твои слушать, блять, чтобы ты просила ещё и ещё, кричала от удовольствия, куколка!

— Нет, — говорю с трудом, дрожа от страха, — этого никогда не будет!

Он замирает, едва расстегнув мои штаны.

— Повтори, что ты сказала?

— Никогда я не буду кричать от удовольствия и не попрошу тебя трахать меня ещё и ещё! Никогда, слышишь?

Он лишь усмехается в ответ. Скидывает с себя рубашку, притягивает меня к себе, стягивает с меня джинсы вместе с трусиками.

— А мы сейчас посмотрим, будешь ты кричать или нет, куколка.

Он одним сильным движением разводит мне бёдра, наклоняется и… пробует мои маленькие складочки языком!

У меня по телу тут же прокатывается волна нестерпимого жара!

Пытаюсь оттолкнуть бандита, но он лишь сильнее прижимается губами к моим маленьким складочкам.

— Не дёргайся, Влада, — рычит он, продолжая пробовать меня внизу. — Всё равно тебе не вырваться! Просто расслабься и получай удовольствие!

Я лишь всхлипываю испуганно, когда в низу живота резко простреливает, когда по ногам тёплой волной растекается какое-то новое, непривычное для меня чувство. Оно ещё сильнее притупляет страх, отгоняет его куда-то на задворки сознания, оставляет только эти низкие, эти порочные чувства, от которых у меня внутри всё буквально горит!

А бандит и не думает останавливаться, с наслаждением наблюдает за моими слезами, впитывает все мои эмоции, касается языком клитора, выписывает на нём круги и восьмёрки, пробует зубами, хрипит от удовольствия, глядя, как моё тело сводит судорогой, как я выгибаюсь, не в силах сопротивляться этим грязным чувствам.

— Не держи их в себе, — приказывает мне властно бандит, забирается обеими руками под футболку, сжимает мои полукружия, пропускает соски через свои пальцы, — просто отдайся этим эмоциям, куколка, и ты не пожалеешь, уверяю тебя!

— Нет! Не хочу! Не надо!

Я понимаю, я знаю, что если отдамся этим эмоциям, я проиграю, он сломает меня, сделает своей послушной игрушкой, своей сладкой куколкой, которая будет выполнять все его желания до конца жизни или…

Пока он не наиграется со мной и не выбросит как надоевшую игрушку!

— Нет, — всхлипываю из последних сил, сжимаю, зубы, чтобы не дать эмоциям накрыть меня с головой.

— Да, — отвечает хрипло бандит, — я знаю верное средство, которое поможет тебе кончить, куколка!

Он без предупреждения проникает в меня одним пальцем, начинает ласкать изнутри, не слишком сильно, но…

Этого хватает, чтобы погубить меня!

Все чувства смешиваются в один гремучий коктейль, и он взрывается внутри меня, заполняет этими новыми, этими порочными чувствами, они не дают дышать, не дают мне двигаться, руки и ноги сводит в одном большом приступе судороги, но следом за ним по телу разливается горячая волна какого-то немыслимого наслаждения, такого острого, что у меня перед глазами всё кружится, сердце пропускает один удар за другим, а я, не в силах управлять своим телом, хватаюсь руками за простыни, пытаюсь прийти в себя, пытаюсь вернуть контроль над эмоциями и…

Понимаю, что Мстислав успел раздеться и теперь склоняется надо мной абсолютно голый!

— Нет! Что ты делаешь?

— То, о чём мечтал последний несколько дней, — говорит тихо, — подурачились и хватит, куколка, пора переходить к самому сладкому.

Вскрикиваю, когда бедра касается его огромный член, когда бандит прижимает меня к кровати, буквально вдавливает в простыни.

— Попробовал тебя снаружи, теперь попробую изнутри!

Пытаюсь сопротивляться, не пускать его в себя.

Он лишь рычит от возбуждения, натуральный зверь, голодный до женского тела! Касается своей упругой головкой моих маленьких складочек, проводит по ним членом, фиксирует меня, чтобы не двигалась, не могла ему помешать.

— Вот так, куколка, тебе понравится, обещаю.

Но я не хочу, чтобы мне нравилось, я вообще не хочу, чтобы он входил в меня и лишал невинности!

Но я могу лишь кричать от страха и отчаяния, глядя, как он, облизываясь, следит за моими эмоциями, ощущать, как его огромная головка сминает мои нежные складочки, вот-вот проскользнёт внутрь.

— Твою мать, — хрипит бандит, устраиваясь поудобнее, — а ты любишь сопротивляться! Но я устал играть.

На этих словах он сжимает мои бёдра, толкается сильнее, проскальзывает внутрь и…