Глава 1. Крепость

Алсу Бар «Крепость» не зря носил такое название. Он был воплощением мрачного, неприступного убежища - запылённые кирпичные стены, тусклый свет неоновых вывесок и клиентура, которая словно сошла со страниц криминальных сводок. Я стояла у барной стойки, стараясь выглядеть максимально незаметной, хотя понимала, что это бесполезно. Мой белый пушистый свитер с высоким воротником, который казался таким уютным и безопасным ещё час назад, теперь выглядел здесь совершенно чужеродно, как белая ворона среди стаи чёрных грачей. Я нервно перебирала краешек своего фартука, новенького, ещё не испачканного, на котором красовался слегка помятый логотип «Крепости» – стилизованный замок. Первый день. Первая работа. Мне нужно было это место, эти деньги, и я не могла позволить себе облажаться. — Новенькая, — раздался за моей спиной хриплый голос. Это был Костя, бармен и одновременно администратор этого заведения. Коренастый мужчина лет сорока пяти, с бритой головой и татуировкой ящерицы, извивающейся по его шее, исчезающей под воротником рубашки. Он кивнул на один из дальних столиков, расположенных у окна, которое выходило на тёмную, освещённую лишь одним фонарём улицу. — Тебе повезло, вот твои первые клиенты. Клиенты. Первые. Я почувствовала, как ладони вспотели. Костя продолжал, его голос звучал как наказ, который нужно зазубрить. — Не спорь, будь максимально вежлива и просто улыбайся и кивай на всё, что бы они не сказали. Поняла? Это не те парни, с которыми можно препираться. А теперь вперёд. Считай, это посвящение. Я кивнула, сглотнув комок тревоги и расправила плечи. Он повернулся и занялся смешиванием какого-то коктейля для другого клиента, словно уже забыв о моём существовании. Я перевела взгляд на указанный столик. Двое мужчин едва переступили порог и, кажется, само их появление изменило атмосферу в баре. Общий гул голосов слегка притих, некоторые взгляды украдкой скользнули в их сторону, а потом поспешно вернулись к своим кружкам. Один из них был массивный, словно гора мяса и мышц, с лицом, будто вырубленным топором из грубого камня – суровое, безэмоциональное, с нахмуренными бровями и тяжёлым взглядом. А второй… Второй заставил сердце ёкнуть. Высокий, старше меня, в чёрной кожанке идеально облегающей его широкие плечи. С острыми скулами, но не грубыми, как у его спутника, а скорее изящного, хищного. И взглядом, который резал, как лезвие. Его улыбка была холодной, но в уголках глаз таилось что-то опасное. То, что это какие-то важные клиенты, я уже поняла. Значит, нужно сделать так, что бы они остались довольны. Я собрала всю волю в кулак. Что там говорил бармен? Быть максимально вежливой? Я глубоко вдохнула, задержала дыхание на мгновение и, стараясь изобразить готовность угодить, расплылась в идиотской улыбке, да так, что щеки заболели. Она получилась натянутой и, должно быть, выглядела совершенно неестественно. Я направилась к указанному мне столику. — Эй, Пушинка, — усмехнулся мужчина в кожаной куртке. Его голос звучал как мёд, смешанный с ядом. Он окинул меня взглядом, медленно, снизу вверх, задержавшись на моём свитере. Его глаза скользнули по белой пушистой ткани, по высокому воротнику, словно он оценивал меня. В его глазах мелькнула насмешка, почти вызов.— Ты тут новогодний декор? Вроде весна на дворе. Он кивнул на мою кофту, и его спутник хрипло захихикал. Я почувствовала, как жар приливает к щекам, но к моему собственному удивлению, моё волнение резко пропало, а подбородок сам собой вздёрнулся. Внутри меня что-то щёлкнуло, и страх, который до этого сжимал меня в тиски, сменился жгучим, незнакомым чувством. Это было какое-то дикое, необузданное желание дать отпор. — Здравствуйте,— начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я ваш официант на вечер. Меня зовут Алсу. Но, хочу вас разочаровать - в меню нет блюд для хама. Я глядела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, бросая ему вызов. В его взгляде читалась смесь удивления и зарождающегося интереса. Мой язык, похоже, был быстрее моего разума, потому что я продолжила, уже не контролируя себя: — Если хотите сделать заказ, я готова записать. Если нет — дверь там. Тишина. Эта тишина была оглушительной, она поглотила даже фоновый шум бара. Я замерла на месте, поняв, что только что ляпнула. Ну все, сейчас он на меня нажалуется и я вылечу отсюда быстрее, чем успею сказать «чаевые». Но мужчина откинулся на спинку стула, изучая меня с любопытством, будто я внезапно стала интереснее, чем он предполагал. — Ого, — протянул он, и в глазах вспыхнул азарт. — А ты смелая, Пушинка. Ладно… — Он лениво махнул рукой. — Нам как обычно. Бармен всё знает. Я кивнула, стараясь не выдать своего облегчения. Мои ноги казались ватными, а сердце колотилось, как бешеное. Развернувшись, я ушла, стараясь не ускорять шаг, чтобы не показаться слишком поспешной, слишком испуганной. Но я чувствовала, как спина горит под его взглядом, ощущая его пристальное внимание. — Живая? — бармен хмыкнул и даже не спрашивая о заказе, быстро сунул мне в руки увесистую бутылку из тёмного стекла и на поднос ловко выставил два широких бокала, доверху наполненных кубиками льда и набор закусок. — Давай, второй подход. Когда вернулась к столу, наглый незнакомец выглядел расслаблено. Видимо, увольнять меня сегодня не будут. Я выдохнула. — Ваш заказ. Приятного отдыха. — Я попыталась исправить первое впечатление о себе, изобразив максимально профессиональный и даже дружелюбный вид. Чуть наклонилась, чтобы расставить на столе всё и стараясь не смотреть на посетителей, сосредоточившись на задаче. Именно в этот момент его пальцы, неожиданно быстрые и цепкие, обхватили моё запястье. Его прикосновение было тёплым, но одновременно леденящим, словно электрический разряд. Я замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как моё тело напрягается. Он притянул меня чуть ближе, и его голос, теперь совсем низкий, прошептал мне прямо на ухо, так, что мурашки побежали по моей спине, от затылка до самых кончиков пальцев. — Ты явно ошиблась местом, — его дыхание обжигало моё ухо, а слова звучали как предупреждение. — Здесь съедают таких, как ты. В баре, где каждый второй выглядел как бандит, это звучало не как метафора, а как буквальное предостережение. Но этот страх быстро сменился прежней, новой для меня уверенностью. — Я не съедобная, — вырвала я свою руку из его хватки, резко отстраняясь. — И вам лучше это запомнить. И если позволите, я пойду, меня ждут другие гости. Это была откровенная ложь — никаких других гостей, ждущих именно меня, не было. Но мне нужно было уйти отсюда, от его взгляда, от его прикосновения, которое одновременно пугало и странно притягивало. Он рассмеялся — глухо, словно рычание довольного зверя, но в этом смехе не было ни злости, ни раздражения, только невыразимое удовольствие. Казалось, он признавал мою маленькую победу, мою дерзость, которая, похоже, его только забавляла. — Принеси ещё льда, — бросил он мне вдогонку, когда я уже отвернулась, готовясь уйти. Его тон был уже приказным, но без напора, скорее как просьба, замаскированная под команду. — И… сними эту дурацкую кофту. Здесь жарко. — Вам бы этот лёд приложить к голове, — парировала я, не оборачиваясь, уже делая шаг от стола. За моей спиной опять раздался его смех, низкий и раскатистый, смешанный со звоном бокалов, в которые он, должно быть, наливал крепкий алкоголь. Он явно наслаждался этим обменом репликами, этой игрой. А я… я направлялась к стойке, чтобы взять лёд, и думала о том, что эта смена будет очень, очень долгой. Весь вечер он наблюдал за мной. Но я делала вид, что не замечаю этого. Слишком странный тип. Слишком наглый. И я отчаянно пыталась отвлечься, завязывая разговоры с другими гостями, принимая заказы, протирая столики с рвением, достойным лучшего применения. Но даже в самые оживлённые моменты, когда я смеялась над чьей-то нелепой шуткой или слушала указания Кости, его голос не выходил у меня из головы, будто преследуя. Его прикосновения, его слова, его карие глаза – всё это засело в моей памяти, отвлекая и раздражая. Часы тянулись бесконечно долго. Музыка становилась всё громче, дым – всё плотнее, а усталость наваливалась тяжёлым грузом. Наконец, около двух часов ночи, бар начал потихоньку пустеть. В какой момент, те двое ушли из заведения, я не успела заметить когда именно, но была очень рада их отсутствию. И вот, закрытие смены. Пока две другие официантки убирали зал, Костя подозвал меня к себе. Его взгляд был необычно мягким, даже чуть-чуть уважительным. — Что ты ему такого сказала, что он так развеселился? — спросил он, оттирая стакан. В его голосе чувствовалось неподдельное любопытство. — Обычно, он не так доволен подбором кадров. — Кому? — спросила я, хотя уже понимала о ком шла речь. — Тому высокому, похожего на бандита? А какое ему вообще дело до тех, кто тут работает? Костя остановился и уставился на меня, будто я только что задала самый идиотский вопрос на свете. — Так ты не поняла? — его голос стал чуть ниже, почти заговорщическим. — Аслан… Он хозяин этого заведения. Каждый четверг тут. Он лично приезжает проверить, как тут всё идёт. И раз он тебя не выгнал сразу же, значит ты принята. Обычно, у нас такие как ты не остаются, но видимо, чем-то его зацепила. Он многозначительно проводил взглядом длинноногую блондинку в короткой юбке, которая сейчас мыла полы в дальнем углу, её движения были вызывающе медленными, а декольте – слишком глубоким. Он явно показывал, какие именно девушки обычно тут работают: те, кто не пререкается, те, кто понимает правила игры и, возможно, гораздо больше. Хозяин? Внутри меня все похолодело. Я что, назвала владельца бара хамом и сама нагрубила ему? О боже... Я стояла как вкопанная, обдумывая эти слова Кости. Все мои дерзкие реплики, все мои отточенные ответы, казавшиеся такими уместными и даже победными в тот момент, теперь предстали в совершенно ином, катастрофическом свете. Это был не просто клиент. Это был он. Мой босс. Человек, от которого зависела моя работа, моё финансовое положение. — Короче, — видимо, Костя понял, что ответа от меня он не дождётся. — Вот твои чаевые и выплата за вечер. Ты принята. Завтра выходишь на полную смену. И не опаздывай - у Аслана на завтра запланирована встреча, будешь опять обслуживать его столик. И да - избавься от этого пушистого кошмара на тебе. Я кивнула, сгребла купюры и мелочь, спрятав деньги в карман фартука и отправилась переодеваться. Завтрашний день обещал быть ещё более невыносимым, чем этот. И чем, всем окружающим, так не угодила моя одежда?