Глава 11. Одиннадцатое свидание

Алсу Наше одиннадцатое свидание с Асланом. Цифра кажется такой круглой, значимой. И я волнуюсь. Сильнее, чем перед самым первым. Потому что теперь я знаю его. По-настоящему. А он – меня. Мы сидим на открытой веранде уютного кафе. Вечерний воздух пахнет свежескошенной травой и кофе. Фонарики в листве деревьев создают кружево теней на столе. Аслан напротив. Он отложил меню – знает мои вкусы наизусть. Заказал шоколадный фондан с малиной и чай с мятой. Даже не спрашивая. И угадал - это как раз все то, что бы я заказала сама себе. Последние недели... Они были как глоток чистого воздуха после удушья. Никаких спешек, никаких игр, никаких барных стоек и угроз. Просто мы. Кино. Долгие прогулки по набережной, где он слушал, как я рассказываю о детстве в маленьком городке, о маминых пирогах, о том, как мечтала стать дизайнером интерьеров, но жизнь закрутила иначе. Он рассказывал о своей жизни. Не сразу. О том, как рос без отца, как улица стала школой жизни. Как «Крепость» из притона, пд его контролем превратилась в респектабельный, хоть и с тёмным прошлым, бар. Как он сам был «кредитором», тем, кто даёт деньги под проценты, решает споры «неофициальными» методами. О Марьяне и Иване, о других, чьи имена я даже не запомнила. — ...и да, — он говорил сегодня, крутя стакан с минералкой, взгляд немного отсутствующий, будто просматривал старые, неприятные кадры. — Бар был ширмой. Удобной. Деньги текли, проценты были хорошие... И да, тогда я помогал тем, кто был в беде. Но цена... — Он вздохнул, резко поставил стакан. — Цена была слишком высокой. И буквально недавно я начал отходить от этого всего. Марьян и Иван были последними. Но с ними я уже работал чисто. Без всей грязи, которая была раньше. Хотя, сама видишь, чем это закончилось. — Почему решил завязать? — спросила я тихо. Не из любопытства. Мне важно было понять этот перелом. Он поднял глаза. В них не было привычной стальной твёрдости. Было спокойствие. — Понял, что есть что-то важнее денег, власти, даже этой иллюзии контроля, — сказал он просто. Искренне. — Важнее этой вечной игры с огнём. Мне захотелось... тишины. Настоящего и любимого дела, которым я бы мог заниматься. Без оглядки на каждый шорох. Без необходимости быть всегда начеку, всегда "железным Асланом". И, как ни странно, я хотел семью и детей. Мое сердце сжалось. Я видела, как это ему далось. Как он буквально отдирал от себя старую кожу. — С каких пор? — прошептала я, ловя его взгляд. — Это желание? Он не отвечал сразу. Смотрел на меня. В его взгляде было столько... теплоты. — С этих самых, — сказал он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. Он отодвинул свою тарелку, опустил руку в карман пиджака, висевшего на спинке стула. Мир замедлился. Звуки кафе – смех, звон посуды, музыка – уплыли куда-то в фон. Остался только он. И его рука, вынимающая из кармана не телефон, не ключи... Маленькая бархатная коробочка. Тёмно-синяя. Простая. Элегантная. Он встал. Не спеша. Обошёл наш маленький столик. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать от него взгляд. Он опустился на одно колено прямо здесь, на веранде, на деревянные доски. Открыл коробочку. Внутри лежало кольцо. Не огромный бриллиант, кричащий о цене. Изящное платиновое кольцо с чистым, но не кричаще большим камнем нежного розового оттенка. Оно было красивым. Сдержанным. Совершенным. — Алсу, — его голос был низким, чуть хрипловатым от волнения. Он взял мою руку. Его пальцы, такие сильные, такие знакомые, немного дрожали. — Ты подарила мне это желание. И хоть мы и начали совсем не так, как я бы этого и вправду хотел... Ты показала, что значит жить, а не выживать. Любить, а не владеть. Доверять, а не контролировать. Я... я не представляю этого спокойствия, этой новой жизни без тебя рядом. Навсегда. Выходи за меня. Слезы накатили мгновенно, горячие и неудержимые от огромного, всепоглощающего чувства, которое переполняло меня, грозя разорвать грудь. Я видела в его глазах все: его прошлое, его борьбу, его надежду. Его любовь. Такую же настоящую и сильную, как он сам. Я не могла говорить. Просто кивнула, сжимая его руку так сильно, как только могла. Потом выдохнула, смахнула слезы тыльной стороной ладони и прошептала единственное слово, которое имело значение: — Да. Он снял кольцо из коробочки. Его руки были такими нежными, когда он надевал его мне на палец. Оно село как будто было создано для меня. Он поднялся, не отпуская моей руки, и притянул меня к себе. Его объятия были крепкими, надёжными. В них было все: и обещание защиты, и страсть, и та самая тишина, о которой он говорил. Я уткнулась лицом в его грудь, слушая бешеный стук его сердца, смешивающийся с моим. — Ты уверен? — прошептала я в ткань его рубашки, все ещё не веря. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Улыбнулся. По-настоящему. Без тени былой насмешки или холодности. — Пушинка, — сказал он, и в этом слове теперь звучала только ласка, — Я уверен. И даже тот дурацкий свитер не помеха. Мы стояли так, обнявшись посреди веранды, под мягким светом фонариков и удивлёнными, но добрыми взглядами других посетителей. Мир вокруг снова обрёл звуки и краски, но теперь он был другим. Более ярким. Более нашим. С кольцом на пальце и его любовью в сердце, я знала – наше "заново" только что превратилось в "навсегда". И это было самое смелое и самое правильное решение в моей жизни.