Глава 23. Яна

23. Яна

Я не шевелилась совсем.

Сидела, смотрела на потухший телефон перед собой и ждала. И даже когда входная дверь снова открылась, я не дернулась. Нет у нас уже давно тех теплых отношений, что должны быть между матерью и дочерью. Мама меня презирала.

И я ее одновременно и понимала, и нет.

– О, ты уже приехала! – она вошла в кухню с пакетом в руках.

– Здравствуй, мама, – я поджала губы. – Зачем звала?

Она поставила покупки на старенький гарнитур и устало села напротив меня. Оперлась рукой на обеденный стол и вздохнула. А я замерла взглядом на ее руке. Я их помню, эти руки.

Они меня когда-то по голове гладили.

А потом обвиняюще тыкали в меня пальцами, когда я убеждала ее развестись с отчимом. Когда доказывала, что ничего хорошего с ним у нее не выйдет. Ну не бьют люди человека, которого любят!

Не пьют так, что в дом входить уже не хочется.

Хорошо хоть сейчас его уже тут нет. А вот обида, непонимание между нами осталось до сих пор.

– Поговорить хотела.

– О чем? И каким образом у тебя дома оказалась Алина? Это она попросила мне позвонить? – я подняла взгляд на маму.

Она постарела.

Сильно.

Сердце защемило от жалости. Мама, мама! Мамочка, за что же ты так с нами обеими? Мне ведь тоже без тебя плохо! Мы обе одиночки теперь.

– Она, – мама вздохнула снова. – Пришла утром, велела тебя набрать.

– Велела? – меня резануло это слово. – Ты что же, во всем ее слушаешься? Хозяйка она тебе, что ли?

– Она сказала, что у тебя проблемы. Сказала, что ты спуталась с каким-то бандитом. И я испугалась.

– Я ни с кем не спуталась!

Я не могла больше спокойно сидеть, вскочила. Заходила по крохотной кухне туда-сюда.

Три шага в одну сторону, три в другую.

Нервы вылезали наружу через поры в коже.

– Что еще она сказала?

– Да ничего, дочь, – мама пожала плечами. – Сказала, что помочь тебе хочет, а ты ее не слушаешь. Вот я и подумала, что я...

– Что, ты? – я остановилась.

– Прости меня, дочка, – на маминых глазах блеснули слезы. – Прости, пожалуйста.

– За что, мам?

У меня будто сердце остановилось.

Мама плачет? Моя каменная мама, которая меня даже проводить не вышла, когда я уходила из дома, плачет?

– Ты права была тогда. Я уж потом это поняла. Во всем права, когда про Федьку говорила. Я тебя послушала, выгнала его, да поздно, видимо. Тебя потеряла.

По ее лицу, покрытому сеточкой мелких морщин, текли слезы.

Текли, скатывались до подбородка и капали на колени. Оставляли крупные темные пятна на ткани брюк. Как будто печати шлепались на нее, прижигали ее кожу.

А она даже не думала их стирать.

Позволяла им свободно течь по лицу крупными каплями.

– Я тогда ошиблась, дочка. Не защитила тебя от него. Прости меня, – мама заплакала еще горше.

– Мама! – я упала перед ней на пол. Обхватила ее колени, обняла, прижалась к ним лицом. – Мама!

Ее рука легла мне на макушку.

Погладила почти как в детстве. Почти, но не так. Сейчас – с осторожностью.

– Ты меня прости, дочка. Натворила я дел. Не тебе поверила, а этому... Ты мне скажи только, у тебя, правда, все хорошо? – она обхватила мое лицо ладонями и заставила поднять голову.

У меня?

В горле пересохло, все стало шершавым.

«Я не соскочу, Яна. Я не соскочу, а ты?»

Хрипловатый голос Влада до сих пор слышался у меня в голове. Его взгляд, в котором было столько тепла, сколько я не видела уже давно. Очень давно. Любви и заботы. Интереса, участия.

А теперь у меня хотят это все отобрать.

– У меня все хорошо, мама, – я постаралась улыбнуться. – Правда, все хорошо. Я работаю у хорошего человека, сижу с его дочерью.

– А чего же Алинка тогда мне наговорила всякого?

Потому что он ее бывший супруг, и она снова хочет за него замуж.

Так я маме отвечать не стану точно. Не нужно ей этого знать, будет беспокоиться снова.

– Тогда, – я заставляла себя говорить через силу. – Когда я ушла из дома, она меня приютила на время. Я жила у нее и сидела с ее дочкой. Просто за кров и еду. Пока работу не нашла и не сняла комнату. А она теперь считает, что я ей должна за это.

– Прости меня, дочка!

– Не надо плакать, – я опять положила голову на ее колени. – Хватит уже, наревелись. Я не обижаюсь, правда. Как было, так было, не рви себе сердце больше. А ее больше не впускай в дом, не доверяю я ей, плохой она человек.

– Ладно, – мама продолжала гладить меня по голове.

Я прикрыла глаза всего на секундочку.

Вспомнила снова это забытое ощущение. Когда плохо или страшно, или больно, вот так мама всегда меня успокаивала. Проводила по волосам, по уху, создавая шум.

И от этого как-то становилось легче.

Проблемы отступали. В голове появлялось решение. Жалко, что сейчас не появляется, проблемы стали гораздо больше, чем просто разбитое колено или ссора с подружкой.

– Мам, скоро кредит платить, ты не переживай, я заплачу. Там немного осталось.

– Так он же закрыт, – мама шмыгнула носом.

– Как закрыт? – я резко подняла голову. – Зачем ты это сделала? На что?!

– Я не делала, – она замотала отрицательно головой. – Я думала, это ты заплатила. Мне сообщение пришло от банка. Погоди-ка, сейчас покажу.

Она подскочила, и я встала вслед за ней.

Мама вернулась в кухню со стареньким небольшим телефончиком в руках.

– Вот, смотри. Это же не мошенники?

Я внимательно прочитала сообщение. Действительно, уведомление от банка о досрочном погашении кредитного займа.

– Мошенники обычно денег просят, а не говорят, что больше не надо, – я задумчиво смотрела на электронные буквы. – Странно. Я точно помню, там платежей еще почти на год было.

– Яна, что же это? – мама опустилась на табуретку и посмотрела на меня снизу вверх.

Скорее, не что, а кто...