3. Бар расходящихся тропок. Пятница 2 мая

На другой день в бар зашел кучерявый брюнет в потертом свитере и заказал пиво и сырные палочки. Проблема в том, что повара у нас не было, и я не знала почему. Еда в меню была. Кухня, хоть и крошечная, была. Был даже холодильник, набитый продуктами, но готовить из этих продуктов было некому. Арчи ничего не сказал про повара, а я и не додумалась спросить. А теперь он был недоступен. Неизвестно, где и неизвестно, как надолго. Черт, черт, черт!

— Кухня не работает, извините, — пробормотала я.

— А что, собственно, случилось? Где Саша, где Вадим? И этот еще, таджик какой-то у вас был. Аббос или Абрас?

От такой осведомленности кудрявого гостя я совсем стушевалась. Не могла оторвать взгляд от огромных катышек на его старомодном свитере, нестерпимо хотелось отодрать их все. Но тут подошел охранник Сережа. Он всегда как-то чувствовал мои затруднения, хотя и сидел в отдалении, на диванчике в предбаннике, угрюмо здороваясь и прощаясь с каждым гостем.

Брюнет оказался владельцем помещения по имени Стас, и этому Стасу я должна теперь каждый месяц отправлять арендную плату. Так что его беспокойство было вполне объяснимо. Непонятно только, почему он решил прийти именно сегодня, хотя, по словам Сергея, заходил нечасто и больше по делу.

Ну а где повар — никто не знал. Точнее, оказывается, было два сменных повара, которых, правда, Игорь принимал за одного человека. И помнил только имя — Акмал или Акжол, что-то такое.

Итак, в нашем баре не было ни барменов, ни повара, ни уборщицы, только два сменных охраника, и то, второй, по словам Сережи — полный мудак. Шикарный бизнес.

— Вам нужен ди джей, — сказал Стас. Уж очень у вас тихо.

— Боюсь, жильцы дома будут против.

— Здесь только нежилые помещения.

— Но люди живут.

— Да и похрен на них. Я сам живу прямо над вами. Люблю послушать хорошую музыку. В тишине не могу заснуть. Похоже, беременная мною мать слишком много шаталась по ночным клубам.

— Так включите себе музыку какую хотите.

— Не могу. Жена против.

Тут из кухни триумфально выскочил Игорь с тарелкой сырных палочек. Он навалил их целую кучу, даже с горкой, хотя в меню было написано «двести грамм».

— Приятного аппетита!

— Вот спасибо, — удивился наш арендодатель. Игорь сиял как начищеннный бокал, но когда Стас откусил полпалочки, его лицо чуть скривилось. — Недожарили немного.

— Да я в микроволновке разогрел… Чем богаты, как говорится… Давайте еще погрею.

— Нет, спасибо. Хорошей работы, ребят. Если жена придет, много не наливайте. А то будет опять… Как в прошлый раз.

Он махнул рукой. Я не знала его жену, но радостно покивала. Ну конечно, мы много не нальем! На то мы и бар.

Вечером начался кошмар. Народу набилось вдвое больше, чем мог вместить наш маленький «Амбар». Как сказал Игорь — с горкой. Рядом было еще два бара, и посетители ходили из одного в другой, застревая в этом БАР мудском треугольнике на всю ночь.

Некоторые, к счастью, узнав, что закуски нет, уходили. Но большинству было все равно. Игорь включил свою музыку, но я ее выключила: ненавижу громкие звуки. Игорь сказал, что ему скучно. Я не понимала, как можно скучать, когда каждую минуту от тебя чего-то хотят. Причем все и сразу. Хотелось пристрелить всех гостей. Ну или хотя бы половину.

А Игорь, казалось, совсем не раздражался, улыбался всем в свою пышную бороду, ловко наливал напитки и даже жонглировал бутылками и стаканами, вызывая неизменное оханье и вауканье развеселой публики. Я же знай себе, набирала суммы оплаты и совала гостям терминал. Память на цифры у меня хорошая, и меню я выучила быстро. Так быстро, что удивила даже Игоря, который вообще не знал нашу коктейльную карту и не пытался запоминать. Он с широкой улыбкой готовил все коктейли, о которых просили гости, даже не интересуясь, есть они в меню или нет. Если не хватало какого-то ингридиента, Игорь легко его менял, сообщая гостю, что «Отвертка» на вишневом соке намного вкуснее классической, и в качестве компенсации, совал в бокал лишнюю коктейльную вишенку и листик мяты. Гости, что удивительно, почти всегда соглашались.

— И сколько денег мне брать⁈ — шипела я в ужасе, когда такой экспромт случился в первый раз.

— Штуку

— Это дорого

— Это парень заплатит штуку. А вот с той девушки бери не больше пятисот.

— Она еще не заказала.

— Да и неважно, что закажет. Нам нужны такие длинноногие красотки за стойкой. Они привлекают самцов. Пусть хоть бесплатно пьет, только чтоб не уходила.

Народ то прибывал, то убывал, иногда даже образовывалось свободное время и я могла посидеть на диванчике в подсобке, насладиться тишиной и горизонтальным положением ног. С непривычки ноги страшно ныли и голова иногда начинала кружиться. Кот считал диванчик своим и недовольно шипел, когда я пыталась его подвинуть. Он оказался интровертом похлеще меня и в зал выходил, только когда народу почти не было. Делить со мной диван он отказывался. На попытки почесать за ушком реагировал презрительным взглядом и нервным дрожанием хвоста.

Спрыгнув с дивана, Амбарсик запрыгивал на металлический сейф размером с тумбу, прибитый к стене. Ключ от сейфа был у Игоря, и на вопрос, что внутри, он лишь повторил свое предложение выпить пива после смены. Но по пятницам и субботам смена заканчивалась в пять утра, и я не представляла, как после такого бедлама смогу остаться для разговора. Глаза уже слипались, а время еще не добралось и до полуночи.

Игорь же работал без устали, лишь иногда облокачиваясь на стойку, чтобы пофлиртовать с какой-нибудь дамой. Что, конечно, тоже было частью его профессиональных обязанностей, а он их знал досконально и выполнял виртуозно. Под напором его обаяния гости всегда соглашались «повторить», даже если заходили хлебнуть чего-нибудь по-быстрому.

Меня восхищали умения Игоря, но я все больше понимала, что никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не научусь всему этому. Не могу. И не хочу. И вообще, что я здесь делаю? Где мои книжки и молчаливые рыбки? Где уютный диванчик на балконе? Где ромашковый чай с глазированным сырком? Кто все эти громкие пьяные люди? Почему мы с ними в одном помещении?

Жирный потный мужик требовал включить телевизор.

— ЦСКА-Спартак! ЦСКА-Спартак! — орал он.

Он считал, что этого заклинания достаточно, чтобы экран загорелся сам собой, но я упорно и мрачно твердила:

— Телевизор не работает.

Если к этому мельканию расхристанных пьяных людей и разноцветных напитков добавится еще и мельтешение потных мужиков на экране, я точно чокнусь. ТВ я не смотрела уже лет двадцать.

— Девушка, ну правда, ЦСКА-Спартак!

— Телевизор не работает, извините.

— Да все работает, — влез Игорь и нажал кнопку пульта.

— Выключи!!! — заорала я.

— Истеричка, — буркнул мужик и ушел.

А Игорь налил коньяку в чашечку для эспрессо и протянул мне:

— На, выпей кофе.

Я видела все его манипуляции, но сделала вид, что верю. Зажмурилась и отхлебнула. Первый раз я пила коньяк в 9 классе, меня угощал самый красивый мальчик в параллели, и я не могла отказаться. Притворилась опытной алкоголицей и выпила полный бокал. Кашляла потом, конечно, как ненормальная… А потом он меня поцеловал. А потом мы были счастливы… долго. Слишком долго, чтобы в это поверить сейчас, за этой чертовой стойкой. Поверить в то, что он был, и поверить в то, что его уже нет.

Второй в моей жизни глоток коньяка случился сегодня. Я закашлялась, Игорь протянул воды, но я мотнула головой. Стало тепло. И как будто все немного отчетливее. Я вдруг увидела потолок, покрытый деревянными панелями, огромную люстру из разрозненных кусков металла, притащенную Архимедом с какой-то распродажи. Стены как будто раздвинулись и помещение стало просторнее, ярче. Неужели это все от одного глотка?

К стойке подошла женщина с каштановыми волосами и слегка крючковатым носом. Встала и молча смотрела на меня. Я сначала не поняла, почему ее лицо кажется мне знакомым, а потом как поняла…

— Ира!

— Привет-привет! Заменяешь выбывшего из строя бойца?

— Да, Саша уехал, срочные дела…

— Да мне все равно, где он. Я сейчас оформляю развод, ты же знаешь, наверное?

— Знаю. Мне очень жаль.

Стыдно признаться, но за пару лет их брака я видела Иру всего несколько раз. Даже свадьбу пропустила, заболела тогда ужасно. Фигура у нее была классная, и она с удовольствием это подчеркивала обтягивающими джинсами и водолазкой. Но лицо казалось неприятным. Хотя кто я такая, чтобы судить, я ведь совсем ее не знаю.

— Все к лучшему. Он ненормальный, если честно. Я его никогда не понимала. Еще вчера «люблю-не могу», а сегодня все, расход. Импульсивно-компульсивный тип. А куда он уехал?

— Я не знаю, честное слово. Он не сказал.

— Не в Таиланд случайно?

— Нееет! — замотала я головой. — Он ненавидит жару. Всегда любил северные страны и горы, а море считал развлечением для быдла.

— Да? — с сомнением проговорила Ира. — А на Бали со мной ездил без возражений. Правда, за мой счет. На халяву и море — гора.

Я восхитилась ее меткой лаконичностью. Что-то в ней все-таки было. Не дура, это уж точно.

И тут Ира сделала нечто странно. Достала из сумочки пачку пятитысячных купюр и положила передо мной. Я непонимающе воззрилась на неё.

— Коктейль «Анубис», пожалуйста.

Ну вот, только этого не хватало. Я побежала к Игорю, несущему очередной ящик пивных путылок из подсобки.

— Пришла жена Саши, Ира. Вывалила кучу денег и просит «Анубис».

Игорь стремительными движениями открыл две пивные бутылки, налил с двух рук в два бокала и протянул ожидающему гостю. Потом вышел из-за стойки в зал, подошел к Ирине, что-то шепнул и за локоток увел к выходу. Я видела в окно, как они стоят на улице, с отрезанными из-за низкого окна головами и отчаянно жестикулируют. Потом руки Иры потянулись к Игорю, как будто хотели задушить его, но он перехватил их, прижал к себе, придвинулся ближе и… Выглядело будто он то ли целует ее, то ли шепчет на ухо.

Вернулись они вместе. Игорь скрылся в подсобке, а Ира встала поодаль, прислонившись к стене и с отсутствующим видом пялясь в потолок. Игорь вышел с бокалом, на дне которого виднелся какой-то серый порошок, быстро залил его шампанским и апельсиновым соком. Отнес бокал Ирине и, вернувшись, сунул мне пачку банкнот.

— Вот, на нужды бара.

— Ты все-таки сделал ей коктейль «Анубис»?

— Нет, это «Бастет». Он не такой вредный, даже в каком-то смысле полезный. И обалденно приятный. Так Санек говорит, сам я такое не пью.

— Бастет? Египетская богиня-кошка?

— Ну типа того. А ты откуда знаешь? Тоже интеллектуалка?.

— Просто книги читаю.

— Я тоже читаю.

— Ты читаешь книги в свободное от всех дел время. А я делаю дела в свободное время от книг.

— Ну вот и Саня такой же. Любит всю эту мифологию. И котиков.

Я посмотрела на Иру, которая сидела на корточках, притулившись к стене, с закрытыми глазами и отхлебывала коктейль за 50 тысяч. Свободных столиков не было, но ее это явно не волновало. Лицо ее выражало безмерное блаженство.

Завалилась Клариса в обнимку с подругой неопределенного пожилого возраста. Заказали коньяку. Я почему-то так обрадовалась ей, что налила каждой двойную порцию.

— За счет заведения.

— Я так сопьюсь, — строго сказала Клариса. — Алкоголь разрушает мозг и личность.

Я удивленно уставилась на нее, ожидая продолжения тирады, но она повернулась к стоящей рядом группе иностранцев и протянула рюмку для чоканья.

— Salud!

— Salud! — нестройно загоготали они.

— Это испанцы? — спросила ее подруга.

— Аргентинцы, — ответила Клариса. — Я их сразу узнаю. По улыбкам до ушей.

— ¿Le gusta Borges? — обратилась она к самому высокому и симтатичному из трех мужчин.

— Sí, señora, Borges es un gran escritor.

— Me encanta su Jardín de senderos divergentes, pero mi esposo lo encuentra demasiado refinado.

— Senora es muy culta! Por Borges! (1)

Они снова чокнулись и выпили.

— Мне тоже нравится Борхес, — сказала я. — Не весь, но некоторые рассказы гениальны.

— Hablas espanol (2)? — засмеялась Кларисса.

— Нет, просто услышала знакомое слово. Ну и интуитивно поняла, про что речь.

Она перевела мои слова иностранцам. Их было трое, но двое стояли чуть поодаль, а один, самый высокий и жгучий, уже прильнул к Кларисе, поглаживая ее по руке.

— Он спрашивает, какой рассказ тебе нравится.

— Ну, у него есть рассказ, где один француз решил написать Дон Кихота. Не переписать по памяти и не переиначить на современный лад, а написать самому, с нуля, такое же точно произведение. Такое же дословно, но иное по смыслу. Это все очень пародоксально, но тем и цепляет.

— Да, помню. Его звали Пьер. Все Пьеры немного сумасшедшие, уж поверь мне. А рассказ неплохой. То же самое, если подумать, я делаю со своей жизнью. Создаю ее все время из одних и тех же кирпичиков, но каждый день наполняю новым смыслом. Как тебе паренек?

— Слишком молодой, — пожала я плечами.

— Это пройдет. Как там Саша? Жив-здоров?

— Не знаю, — призналась я. — Он не отвечает. Я уже телефон оборвала, тут столько вопросов!

— Вот и мне тоже, — печально вздохнула она. — Ты ему передай, если что, чтобы мне написал, ладно? Сердце у меня болит.

— Да все с ним в порядке, не переживай. Этот гад всегда выкручивается.

— Я за него и не переживаю, а просто болит, и все. В моем возрасте вредно терять привычное окружение.

— А сколько тебе лет?

Она улыбнулась, достала из сумочки пачку купюр и сунула мне бумажку.

— Спасибо за коньяк. И мужу не рассказывай ничего, будь добра.

Я пыталась протестовать, но она посмотрела на меня, как на дурочку, и я взяла. Я тогда еще не привыкла к чаевым, каждый раз удивлялась: Деньги? Мне? А за что? Я вроде не голодаю. Не понимала, то ли оскорбляться, то ли жалеть несчастных, которые по пьяни так глупо сорят деньгами.

Вскоре Клариса и высокий аргентинец ушли, а ее потрепанная подруга продолжила развлекаться с оставшимися мачо. Общались они больше жестами, но пили много. Иногда я пыталась им помогать с переводом, напрягая все свои скудные знания английского. К переводческой помощи подключилась еще одна девушка, которая пришла с тощим лысым мужчиной и… малышом лет двух.

В первую секунду я была так шокирована, увидев ребенка, что хотела выставить нерадивую мамашу за дверь, да еще и высказать ей все, что думаю об ее моральном облике. Но высказала я все только Игорю на ухо, а он возразил, что детям вход не запрещен, и ничего такого тут нет.

— Ну подумаешь, захотелось молодой мамочке гульнуть вечером в пятницу. Она же ребенка одного не бросила,правда? Вот и молодец! И мама отдыхает, и малыш под присмотром.

— А твои дети ходят в бар?

— Не, у меня нормальная жена.

Они сели с краю барной стойки, взяли по коктейлю и мирно обсуждали какой-то бизнес по подделке китайских игрушек. Малыш на коленях у мамы с любопытством смотрел по сторонам и с важным видом, явно подражая взрослым, посасывал через трубочку свой сок.

Но когда Клариса ушла и языковые затруднения ее подруги стали слишком заметны, мама с малышом повернулись к ним и стали помогать с переводом.

— Я этого не понимаю, просто не понимаю! — распиналась подруга. — Нахрена Колумб поперся в Америку? Колумб, понимаешь? Ко-лум-бус!

— Columbus discovered America, — сказала мамочка.

— Si, Si, — закивали аргентинцы.

— Жили индейцы себе спокойно, никого не трогали! Даже лошадей у них, бедных, не было! Нет же, приперлись! Убивали, отбирали золото, крестили в католичество — ничего святого у этих португальцев. А с Покахонтес что сделали? Вы знаете Покахонес? По-ка-хон-тес!

— Pocahontas is very interesting… мултфылм, — подсобила мамочка.

— Si, Si, — согласились аргентинцы. — She is very beautiful, but You are more! And your baby is very handsome too…

— Вам повторить коньяк? — спросила я защитницу индейцев.

— Нет, милая, мне уже хватит.

— Ваша подруга — наш постоянный посетитель, для вас будет скидка.

— Какая подруга?

— Клариса.

— Ктооо???

— Ну девушка, с которой вы пришли.

— А, Лариска? Это не подруга.

— Извините. Я подумала…

— Это моя дочь.

Я широко разинула глаза. Тут из-за моего плеча вынырнул Игорь и бархатным голосом пропел:

— Мадам, не желаете ли повторить коньяк?

— Давай.

Я удивилась еще больше. Мне она, значит, отказала, а Игорю… Вот хитрый жук! Как у него это получается? Или мне надо просто стать мужиком, чтобы подвыпившие дамочки не могли мне отказать? Я так огорчилась, что пробила ей без скидки, но она заплатила не глядя. Еще и чаевые Игорю сунула, а этот Дон Хуан с масляными глазами поцеловал ей руку.

«Господи, да она ему в матери годится!», возмутилась я, но тут же устыдилась своего ханжества.

Мой взгляд упал на Иру, которая уже рыдала за столиком в компании трех мужчин. Один из них гладил ее по голове, а второй подсовывал рюмку. Вдруг она вскочила и подбежала ко мне.

— Я еду в Торжок!

— Что?

— Если Саша напишет, скажи ему, что я уехала в Торжок. Насовсем! Квартира оплачена до 10-го, если хочет свои долбаные вещи забрать, пусть поторопится!

И она выбежала вон. «Интересный коктейль», — подумала я.

Аргентинцы заказали набор настоек, и я ушла наливать. А когда вернулась, мать Кларисы с одним из мачо — толстым и покрытым шерстью с головы до пят (она даже сквозь футболку просвечивала) уже сидели в обнимку и обсуждали что-то патриотическое. Переводчики им были больше не нужны. Мачо каким-то образом освоил русский, а мадам испанский.

— Но пасаран! Но пасаран! — кричала она, изворачиваясь для брудершафта.

— Ва-ше-до-ро-фье! — горланил толстяк.

Третий аргентинец взял в оборот молодую мать, они устроили фотосессию в дальнем углу бара на фоне Сашиной гордости — огромного кактуса. Мать кривлялась и пыталась залезть на кактус, а кавалер с телефоном ползал вокруг нее на коленях, иногда припадая к полу, в поисках наилучшего ракурса и в надежде проникнуть обьективом ей под юбку. Ребенок при этом исчез, вместе с ее тощим партнером по игрушечному бизнесу.

Кто-то без спроса притащил колонку и включил музыку. Между столами образовался танцпол. Одна девица, согнувшись, танцевала на подоконнике, а Игорь зажал меня в стальном объятии и громким шепотом уговаривал не снимать ее с подоконника и не звать охранника, ведь ее вихляюшие бедра в спадающих джинсах видны с улицы и приманивают к нам все новых, алкающих алкоголя посетителей.

Пятничная ночь набирала обороты.

* * *

Примечания:

(1) — Вам нравится Борхес?

— Да, синьора, Борхес — великий писатель

— Мне нравится его «Сад расходящихся тропок», но мой муж считает его слишком заумным

— Синьора очень начитанная! Выпьем за Борхеса! (исп.)

(2) Говоришь по-испански? (исп.)