Глава 88

Тётушка еле слышно захрипела.

Я глянула на неё. Она схватилась за горло, будто ей стало трудно дышать. Как дико она смотрела на Мастера! Кажется, он сказал что-то такое, что вообще никак и ни при каких условиях не мог сказать.

Мастер же словно и не замечал, что кроме меня в коридоре кто-то есть. Казалось, он физически не может отвести взгляд.

— Прости за то, что сразу не понял, — тихо произнёс он. О чём это он? — После вчерашних слов твоей тётушки возле моей двери всё встало на свои места.

А что говорила тётушка? Ах да, она назвала меня невинной девочкой! Неужели он подумал, что я действительно невинна? И именно так истолковал мои попытки отстраниться?

— Ведь ты пыталась сказать мне это, когда говорила, что слухи рождаются на пустом месте. Я должен был догадаться. Твоё платье и бельё ввели меня в заблуждение.

— Но я…

— Не волнуйся, я знаю, что ты уже не ребёнок, — слегка улыбнулся он. — Кровь оборотня в тебе наверняка обеспечила быстрое взросление. Это было очевидно. И всё же прости за напор.

Он шагнул ближе, будто хотел прикоснуться ко мне, но потом, опомнившись, остановился.

Мне вдруг стало неожиданно тепло от такой заботы.

А ещё, похоже, осознание того, что я максимально далека от прожжённой соблазнительницы, лишь усилило чувства Мастера. Кажется, он решил, что я просто хочу казаться опытной женщиной, хоть ей и не являюсь, и лишь поэтому ношу такое платье и такое бельё.

— Тебе необязательно работать, — мягко добавил он. — Когда в твоей комнате закончат все работы, ты можешь вернуться туда и отдохнуть. Теперь там будет уютно, обещаю.

— Отличная идея, — вдруг хрипло включилась тётушка. — Ты заслужила выходной.

Я поняла, почему она так охотно это поддержала. Теперь не надо будет придумывать повод, чтобы во время перемещения в мой мир отправить меня в комнату.

— Да, — Мастер снова улыбнулся мне. — А пока посиди в баре, поболтай с тётушкой, выпей шоколад. И не вздумай перенапрягаться. Не волнуйся за тётушку. Если посетителей будет слишком много, я избавлюсь от лишних или вовсе закрою бар.

«Избавлюсь от лишних» звучало так, будто он лично их всех уничтожит. С той же милой улыбкой.

Мастер развернулся, собираясь первым уйти в сторону главного зала, но вдруг притормозил и, не оборачиваясь, произнёс:

— Сегодня между нами не останется преград. И больше не нужно будет держаться на расстоянии.

Казалось, что он сказал это себе, так как было очевидно, сколько сил он прилагает для борьбы с самим собой. Я видела, как во время нашей беседы он время от времени чуть подавался вперёд, а потом сжимал руки в кулаки, будто удерживая себя от того, чтобы приблизиться и прикоснуться.

Когда он ушёл, мы ещё некоторое время стояли молча.

— Как далеко всё зашло, — наконец, пробормотала еле слышно тётушка. — Хорошо, что сегодня всё закончится.

От этих слов у меня снова что-то протяжно болезненно толкнулось внутри. Ничего ей не ответив, я просто молча зашагала в сторону зала. Мне не хотелось разговаривать. И хоть шагов слышно не было, она наверняка следовала за мной.

Какое-то время мы шли в тишине.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — вдруг донёсся до меня тихий тётушкин голос. — Ты думаешь: «А вдруг он вовсе не возненавидит меня, узнав о том, что я человек? Вдруг его чувства так велики, что он примет это?»

Я промолчала. Да, эта мыслишка нет-нет да и возникала где-то в глубине сознания. Я гнала её, приводя себе аргументы, почему думать так очень опасно, но она всё равно то и дело появлялась.

— Я тебе не говорила, но Мастер признался мне ещё кое в чём, — продолжала тётушка. — Знаешь, почему мы возвращаемся в человеческий мир раньше срока и всего на пару часов? Не только из-за прорех. Мастер боится самого себя. Он боится, что если мы вернёмся туда позже, сразу после полного исчезновения решётки, то ему будет очень трудно держать себя в руках. Его ненависть к людям никуда не делась, из-за заточения она лишь усилилась, а когда ты уберёшь остатки решётки, уже нечему будет сдерживать его. Он хочет немного остыть, привыкнуть к ощущению свободы и постараться обуздать свои эмоции. Мне казалось, нет необходимости говорить тебе это и портить радость после новости о скором возвращении, но теперь я вижу, что ты должна это услышать.

Я только дёрнула подбородком. Тётушка знала, куда бить. И её удар попал в цель.

Её слова звучали у меня в ушах, когда мы вошли в зал и встали за стойку. Мастер уже сидел на своём троне и смотрел, конечно, только на меня, поэтому я приложила неимоверные усилия, чтобы выглядеть спокойной и безмятежной. Даже слегка улыбалась, чтобы у него не возникло желания начать выяснять, что со мной происходит. Он и так, кажется, только и делал, что анализировал моё состояние.