Глава 100

— Ты хочешь, чтобы я пришёл? — жёстко спросил Мастер.

— Да… — Всё, я сломалась. Он победил. Впрочем, он всегда побеждал.

— Скажи это, — распорядился он.

— Приди…

— Ещё! — Жаркий приказ был отдельной лаской, самой горячей, самой возбуждающей. Каким же сладким было это поражение…

— Приди… — простонала я, выгибаясь в его руках.

— Ещё раз!

— Приди ко мне…

— Молодец, моя девочка. — Я услышала усмешку, а в следующий миг Мастер отстранился и резко развернул меня к себе.

От увиденного я вздрогнула всем телом. Выражение его лица изменилось. Он торжествовал. Чёрный глаз снова стал бездной, такой же пугающей и беспросветной, как моё положение, а голубой горел так, что обжигал, как ледяной металл обжигает обнажённую кожу.

— А вот теперь я управляю этим сном. Ты не вышвырнешь меня отсюда при всём желании. И не сбежишь. Наконец, я могу сделать то, что так хотел сделать.

Я напряглась. Этот новый Мастер напугал меня. В нём не осталось мягкости. Неужели сейчас он и в самом деле отомстит мне? И всё это было лишь для того, чтобы захватить власть над моим сном, не оставив мне шансов сбежать?

— И что… что ты хочешь? — то ли прошептала, то ли подумала я. Впрочем, мой вопрос был услышан.

— Это.

Он резко подался вперёд и лишил меня всякой возможности сказать ещё хоть что-то.

Его губы властно и жестоко в один миг забрали у меня всё: волю, дыхание, власть над собственным телом, чувствами и мыслями.

Я сдалась в то же мгновение, не в силах справиться с волной жара, который поднялся изнутри и моментально захлестнул меня, как самум — палящий безжалостный ветер пустыни.

Дракон и без того был безмерно горяч, нет, он был воплощением огня — яростного, неудержимого, всепоглощающего. Огонь был его сутью, его силой, его жизнью. А сейчас Мастер будто вливал его в меня, вновь заставляя пламя биться внутри, как и тогда, когда он делился со мной своей кровью.

Но тогда это было только болезненно, а сейчас до болезненного сладко.

Я обжигалась о губы Мастера и о его прикосновения, вздрагивала, словно между нами проскакивали искры. Мне казалось, что под его пальцами рождались лепестки пламени, которые проникали под кожу и огненными струйками расходились по телу, заставляя меня выгибаться от острого, невероятно острого наслаждения.

Я ощущала, как всё сильнее тянет низ живота, как там скапливается горячая тяжесть, невыносимо приятная и одновременно мучительная. Она нарастала и нарастала, стягиваясь там узлом, сворачиваясь сладкой судорогой и остро откликаясь на все действия Мастера. Казалось, от неё пучками расходятся электрические разряды, заставляющие меня мелко вздрагивать.

Мастер не давал мне передышки, он был суров и беспощаден.

О да, никакой мягкости в нём не осталось.

Он и в самом деле наказывал меня за всё. Наказывал безжалостно. Только сейчас я поняла, насколько сильно заставила его переживать, в какую бездну ужасающих эмоций окунула и вынудила вариться там вплоть до этого самого момента, пока не пришла к нему во сне. О, он не собирался так просто спускать мне всё это! Сегодня он определённо заставлял меня расплатиться по счетам.

От его прикосновений моя одежда рассыпалась пеплом. Я осталась обнажённой, тогда как он всё ещё был одет в свой халат и шёлковые брюки. Осознание этого чертовски смущало, но при этом невероятно возбуждало. Ещё никогда, кажется, я не ощущала настолько сильного возбуждения. Ощущение горячих рук Мастера на моём обнажённом теле было подобно взрыву. Я плавилась под ними, как свеча плавится от беспощадного пламени. Для Мастера не было запретных мест: он делал с моим телом всё, что хотел. Не знаю, что было горячее: стыд от понимания, что именно он делает, или возбуждение. Впрочем, первое определённо многократно усиливало второе.

Мастер подводил меня к краю, заставляя изнемогать от жгучего желания, но не позволял выплеснуть его. По его воле я балансировала на тонкой грани между почти болезненным желанием и тем самым остриём наслаждения, после которого пришла бы долгожданная разрядка. Он не давал мне переступить эту грань.