Глава 11. Айлин

— И как давно ты заправлялась? — зловеще тихо спрашивает меня Торен, когда заводит машину. Сейчас он мне не улыбался. Совсем.

— На выезде из города.

— Ясно, — он явно не в настроении и навязывать ему свое общение мне больше не хочется. — Ну, поздравляю. Поскольку нам нельзя стоять на месте, мы поедем. Но бензина хватит на полчаса, не больше.

— Может, лучше останемся, чтобы не замерзнуть ночью? — предлагаю я.

— Посмотрим, может через полчаса выедем куда. Нет, значит найдем другой способ согреться.

Вроде бы ничего такого не говорит, но ладони у меня потеют, я еле сдерживаю легкий вздох. Жаль я не вижу в темноте его лица.

Он трогает машину с места — видимо, грязь загустела от опустившегося на землю холода. У меня странное состояние. Словно запихнули в коробку и куда-то везут. Я вижу лишь полутени. Еще и глаза Торена. Значит, тогда, во время Ночи Гая Фокса, мне не показалось, что они мерцают. У него и в дневное время очень проникновенный взгляд, имеющий хищную природу. Особенно, когда смешивается с желанием. Я знаю, что Торен также сходит с ума, теряя контроль, рядом со мной. Но недостаточно. С одной стороны мне жаль, что у нас ничего не происходит, с другой — я в восторге от силы характера моего мужчины.

— У тебя глаза светятся, — решаю я ему сказать — вдруг он не знает?

— Не светятся. Это рефлекторное, — “объясняет” мне Торен.

— А? — не хочу, чтобы он продолжал обо мне думать, как о маленькой несмышленой кукле, но каждый раз подтверждаю его мнение о себе.

— Свет отражают, — отвечает почти без раздражения. Хороший знак.

— Значит, ты — волк? — терять уже нечего. Буду узнавать о нем все. Назад дороги нет.

— С чего такие выводы? — видимо, Торен решает идти до конца в своей “легенде”, оставляя меня в неведении.

— Тебя так твоя бывшая швабра называла при разговоре с подругой на приеме, — сразу “сдаю” соперницу.

— Что? Кто?

— Длинная такая. И плоская. Ты с ней на приеме под ручку ходил, — ворчу.

Я слышу, как он кашляет. Смех пытается подавить. Но ведь как еще эту дылду назвать?

— Ладно, про швабру понял — это ваше женское. Но почему бывшая?

— А что, ты собираешься к ней вернуться? — злюсь я. Сейчас лицо ему исцарапаю за такое.

— Послушай, Бар…

— Айлин!! — кричу на него, оглушив сама себя.

— Я попробую выпутать нас обоих из того дерьма, что ты заварила…

— Ага. До того, как бензин закончится, или после? И еще, Швабра в курсе, что ты со мной любишь по углам зажиматься?

— Ее зовут Фрейя… — пытается вклиниться в мою истерику Торен.

— Очень рада за нее. Но ты к ней не вернешься, — выношу вердикт.

— Вот как? Почему же это?

— Потому что мы теперь вместе, Торен. У меня замок на джинсах порван, если что!

— Но она — волчица, а ты — человек. С ней не нарушаю закон, а с тобой против себя своих же настроил.

— Поверить не могу, что мы серьезно говорим о каких-то зверях и людях! — возмущаюсь. — То есть ты не будешь переживать, если я переключу внимание на другого мужика?

— Да я даже благословлю вас! — поспешно радуется Торен.

Больно ли мне от его слов?

Ужасно.

Но я знаю, что он мне врет. И надо обязательно это проверить.

— Все равно она — швабра! — оставляю последнее слово за собой.

Торен только качает головой.

Кстати, не в такие уж дебри я нас загнала. С болота мы выбираемся достаточно быстро — навигатор заработал и радостно сообщил, что заправка через два километра.

Торен включает фары и я начинаю немного ориентироваться в пространстве, но хорошо вижу только дорогу. Хотя бы избавляюсь от ощущения кромешной темноты.

— Ты еще совсем маленькая, Айлин, — вдруг разрывает возникшее молчание Торен. Мои брови приподнимаются от удивления. Я смотрю на этого невозможно красивого мужчину и внутри все взрывается, словно подожженный динамит, до этого хранившийся спокойно годами.

Его светлые янтарные глаза сводят меня с ума. Я и раньше в них заглядывала и пропадала, но сейчас, когда их “свечение” чуть поугасло, мне открывается многое другое. Он не прячет эмоции за надменностью и сарказмом, которые спускал на меня с лихвой во время прошлых наших встреч. Теперь он настоящий. То сжимает, то разжимает руль. Нервно хрустит костяшками пальцев свободной руки. Меня всегда выворачивает от этого звука, но с Тореном все совсем иначе.

Правильной формы губы плотно сжаты — как будто он сам не хочет продолжать этот ужасный разговор.

Он — волк.

У меня куча вопросов в голове. Он правда может в волка обращаться? Полностью? А теряет ли он свое “я”? Превращается ментально в зверя или в шкуре волка по-прежнему Торен? И какого цвета та самая шкура?

— Это большая ошибка. Все это — большая ошибка, — бормочет он скорее себе, чем мне.

— Но это уже случилось, — пытаюсь его образумить.

— Нет. Ничего, по сути, не случилось. Сейчас заправимся и вернемся в Глазго, — обескураживает меня Торен. — Попрошу твоего отца получше присматривать за тобой.

— Я не вернусь в Глазго, — вроде бы уже говорили об этом, зачем снова?

— Тебе двадцать два года. Мне — тридцать четыре. И помимо возраста, у нас полно других препятствий для того, чтобы быть вместе, — продолжает рассуждать Торен.

Я улыбаюсь украдкой. В его мыслях мы уже вместе, просто он ищет возможности не навлечь на себя неприятности из-за связи со мной. Но ведь уже поздно и он не хочет себе в этом признаться. Значит, нужно ему помочь.

— Ты уже знаешь, что я боюсь темноты. Наверное, если бы я ориентировалась в ней, если бы была мне подвластна, страха бы не было. А чего боишься ты, Торен МакФэлан? — решаюсь задать вопрос, но почти не надеюсь на то, что он скажет правду. Опять отшутится. Скажет глупость либо про внешность, либо про возраст.

Он поворачивается ко мне. Смотрит пронзительно. И его глаза… они снова вспыхивают. Нет, это не мерцание, и не “рефлекторное”.

— Я боюсь, что однажды полностью подчинюсь своему зверю.

— Почему? — у меня перехватывает дыхание от его сурового и пронзительного взгляда. Я не ожидала, что он ответит честно без какой-либо защитной реакции. И что значит “подчинюсь”? В нем живут две сущности? Как это происходит вообще?

— По той же причине, что и ты боишься темноты. Если волк окажется сильнее меня, я не смогу его контролировать. Не смогу отвечать за себя и свои поступки. Но потом, когда придет отрезвление, я буду бесконечно об этом жалеть.

Я потрясена до глубины души.

Пугают ли меня его слова? До безумия. Мой любимый человек только что признался мне, что в нем сидит нечто ему неподвластное. Но я откуда-то знаю, что даже будучи зверем, Торен ни за что не обидит меня. Физически. А может, его зверь относится ко мне лучше, чем он сам? Отсюда в нем такие противоречия?

Надо достучаться до самого Волка, значит?

— С тобой это уже происходило, верно? — догадываюсь я.

Торен мне не отвечает. Сводит челюсти с силой. Так, что ходят желваки по лицу. Отворачивается и снова смотрит на дорогу, продолжая хрустеть пальцами.

У каждого из нас свои страхи…