Глава 32. Торен

Меня переполняет бесконечное счастье от искренней радости Айлин. Бедняжка и правда переживала, что я умер. Насколько ей было плохо от потери, если она даже потеряла сознание?

Волк скулит и снова просится наружу, чтобы познакомиться со своей сладостью тоже.

“Ты не имеешь права”, — ругаюсь на него мысленно. — “После всего, что ты сделал”.

— Торен, — зовет меня Барби. Уже спустилась ночь. Мы едем по достаточно безлюдной трассе в ужасную погоду и сырость. Пару раз останавливались, чтобы размяться. Раздобыли для Барби теплый плед из овечьей шерсти и гольфы, которые она забавно натянула поверх джинс. Надеюсь, она не заболеет.

Поворачиваюсь к ней.

— Что?

— Почему у тебя именно сейчас глаза зажглись?

Раз я решил, что девчонка — моя, то, кажется, будет честно отвечать на ее вопросы, чтобы она больше узнала обо мне и моем мире. Но чуял, что еще пожалею об этом. Наверняка пожалею.

— Потому что зверь обретает силу и я его подавляю.

— Из-за ночи или луны? — ерзает Барби на сиденье и поглядывает на небо, полностью затянувшееся тучами. Непроглядная тьма.

— Из-за тебя.

Барби останавливает стаканчик с горячим латте — что бы еще она могла пить из кофе? — на полпути до своего рта. Резко оглядывается на меня.

— Если ты планируешь превратиться в волка, может, я сяду за руль?

— Нет, — не буду ей говорить, что едва жив от усталости. Сколько ночей я нормально не сплю? Но я зато приеду в какой-нибудь отель и просплюсь до утра, чтобы меня никто не тревожил.

— И часто ты превращаешься в волка?

— Стараюсь этого не делать.

— Хм, — Барби явно пытается держать себя в руках и не задавать множество вопросов, чтобы не раздражать меня.

Но.

Разве это возможно?

— А как стая выбрала вожаком именно тебя? Чем мощнее зверь, тем круче, как-будто.

Надо не забывать, что между нами двенадцать лет разница в возрасте. И по сути, она еще совсем наивная и юная. Хорошо, что я постоянно общаюсь с детьми и подростками в приюте, да и Рон совсем молодой волк — я прекрасно понимаю молодежную манеру общения. Но это не мешает мне улыбаться от ее слов.

— Это так не работает. Но да, мой волк самый мощный в стае. Возможно и во всей Шотландии, — здесь не вру. Потому что иначе МакАртуры меня не поставили бы на должность в Совете, а другие вожаки среди волков воспротивились моему назначению. Но их силы значительно меньше моих.

— И скромный, наверное, тоже, — фыркает Барби. Я делаю себе мысленную пометочку вернуться к этому разговору, когда, вдруг случится, перевоплощусь в шкуру. — И все же, если ты подавляешь зверя, как ты можешь стать вожаком?

— В этом вся суть. Вожак не тот, кто может напролом вырывать мясо зубами с тел своих врагов. Вожак должен думать о стае, о ее благополучии. И лучше всего с этим справляются те, кто способен подчинять себе зверей. Но и вожаком не выберут того, у кого сам по себе зверь слабый.

— То есть идут за тем, кто настолько силен, что способен сдержать даже самого сильного зверя? — подводит итог.

— Можно сказать и так. Твой отец же тоже своего рода вожак? — пытаюсь провести параллель, но сравнение явно неудачное.

— Мой отец — заблудившийся человек, который свое чудовище как раз и не сдерживает. И приглашает присоединиться к веселью других монстров.

— Монтгомери не навредил тебе? Отец тебя не бил больше? — до сих пор чувствую себя паршиво, что не забрал ее в тот момент и сразу не свалил подальше. Не прощу себе свое бегство никогда.

— Все в порядке, Торен. Правда, — бормочет она. Но тут явно все непросто. Я хочу знать о ней все, но она не раскроется до конца, потому что ничего не знает обо мне.

Взаимная тяга непреодолимая, и только сейчас, находясь рядом в одной машине, ощущая тепло друг друга, разговаривая, мы находим какое-то временное спокойствие. Видимое, а на деле — мы слишком уязвимы. Потому что пока не знаем, что делать со своей тягой. Не понимаем, в какую пропасть мы мчимся, и что ждет нас дальше.

Но ведь это и есть прекрасный повод пойти навстречу этому влечению, заодно услышать истории, предшествующие нашей встрече. Именно наш жизненный путь привел нас в эту точку на карте, соединил нас, не оставив других шансов на иное будущее.

— В самом начале дороги мы проехали мимо поворота к городку Леннокстаун. И есть в нем одна интересная достопримечательность.

— Замок Леннокс? — Барби качает головой. Согласен с ней — достопримечательность так себе.

— Знаешь, почему его никто не реставрирует?

— Мировой кризис? Шотландия не имеет никаких прав на памятники Великобритании? Лондон между бюджетом на здравоохранение и на восстановление старой груды камней выбирает очевидное? — перечисляет она причины.

— Ты не только про маникюр и ресницы статьи читаешь, что ли? — шучу я. Барби мне уже не раз доказывала, что она далеко не тупица. Наивная и простодушная — да. Но не глупая.

— Интернет на инстаграме закончился, взяла в руки бумажную газету у метро почитать, — подыгрывает мне совершенно серьезно Барби. Потом вдруг улыбается и смеется. Так заразительно, что я таю от этих звуков. Нет ничего приятнее, оказывается, чем видеть ее счастливой. Хотя бы немножко.

— Ты во многом права, но там есть еще один нюанс, — переключаюсь на разговор более активно, чтобы самому отвлечься от монотонности дороги. — Леннокс превратили в психушку в начале двадцатого века с подачи Альянса.

— Альянса?

— В каждой части Великобритании есть свой совет старейшин одаренных. Они же являются частью Альянса. А главой Альянса, судя по всему, является семья или, если хочешь, клан Монтгомери. Среди одаренных оборотни самые сильные, поэтому априори их главой становится тот, кто имеет второе обличье зверя. Сам Альянс, как и Монтгомери, сидит в Лондоне. Но на местах они не имеют никакой власти без лидеров совета. В данном случае то, что Дюк Монтгомери явился в Глазго, заключив союз с людьми — нарушает Закон о Сокрытии.

— Дюк Монтгомери — лидер Альянса? — лицо Айлин вытягивается.

— Пф, нет, он так, мелкая сошка. Кузен, сбежавший семь раз*. Его забрали в Лондон родственники его родителей, сам он из Шотландии. У них, у Монтгомери, вроде как не принято бросать свою кровь. На пару лет мы с ним потолкались в приюте.

— Но он все равно действует от Альянса?

Киваю в ответ. Это и есть самое ужасное.

— Закон о Сокрытии — это чтобы люди не знали о мире как там… Одаренных?

— Да. Это невероятно скверно. Настолько, что такими темпами Глазго вскоре утонет в реках крови. Находиться сейчас там небезопасно.

— Так мы бежим оттуда? Какой смысл, если нас найдут?

— Мы не бежим, Айлин. Мы предоставляем уникальную возможность разобраться лидерам кланов самим. Я мертв, меня ближайшую неделю искать не будут. А тебя хватятся, но будут землю рыть в Глазго или Эдинбурге. К тому моменту, как начнут лучше соображать, я думаю, что смогу обрасти мясом, моя стая немного придет в себя, а для тебя я найду безопасное укрытие. Меньше всего я хочу, чтобы ты пострадала.

Она отворачивается от меня и делает вид, что заинтересована темным пейзажем за окном. Конечно, меня не обманет ее напускное спокойствие, и я еще не раз встречу ее сопротивление.

— Я не позволю тебе высадить меня на острове и свалить от меня на следующий день, — вдруг выдает она. Я улыбаюсь.

— Не дождешься. Но в остальном… я не просто так завел тему о замке Леннокс. Из-за начавшегося прогресса, Альянс и Корона пришли к решению, что нужно что-то делать со свидетелями перевоплощений у Одаренных. Нет, страдали далеко не оборотни или ведьмы. Люди первые попадали в мясорубку. Убивать постоянно уже не представлялось возможным, поэтому те, кто хоть раз видел, как мужчина превращается в волка или медведя, например, отправлялись в лечебницу с диагнозами острых невротических расстройств. Именно в те года психически больных людей было больше всего. И дело не только в отсутствии нормального лечения.

— Это жестоко! — Айлин хмурится, а я не могу удержаться от улыбки. Ее эмоции — это нечто. Живой и настоящий светлячок, не способный сеять зло в этом мире.

— Полностью согласен. Поэтому МакАртуры пошли на беспрецедентное соглашение. Внедрили Закон о Сокрытии, по которому, в том числе, запрещено иметь любые отношения с людьми. МакАртуры скрутили в узел Одаренных, отслеживая каждый их шаг, но спасли тем самым тысячи человеческих жизней. Сделали они это, конечно, однобоко и криво. Многие семьи и кланы не были согласны с таким раскладом и поворотом, ведь среди самих людей немало носителей гена Одаренных.

— Не понимаю. Разве можно родиться в семье оборотня без способностей оборотня?

— Можно. Ребенок берет способность только одного из родителей. Как повезет. Либо он оборотень, либо ведьма. Аналогично с людьми. Либо он волк, либо человек. Но вот опасность как раз в том, что у такого человека мог родиться ребенок со спящим даром, способным в любой момент проявиться. И хорошо, если мы его заметим и поместим в приюте, но а в остальном… даже представлять страшно. Те семьи, которые не были согласны, были либо истреблены, либо подчинены воле МакАртуров. Но в Шотландии, как и во всей Великобритании, воцарился мир. Замок Леннокс никто восстанавливать не будет. Он служит вечным напоминанием о свободе благодаря МакАртурам.

— Сомнительная свобода, — не до конца согласна Барби. Да я в общем-то тоже. Но придерживаюсь принципа наименьшего зла.

— Альянс идет в сторону разрушений. Монтгомери хочет смести все прошлые договоренности, ослабить МакАртуров. Ничего хорошего нас не ждет.

— Мне очень жаль, что мой отец оказался замешан в этом всем. И что я невольно чуть не подставила тебя.

— В тот вечер, когда я и моя стая спасли тебя, планы относительно тебя у стаи лисов были совсем иные. Нэн спасла тебя, и меня заодно, передав тебе медальон Зверя. Потому что твой отец сделал бы все, чтобы уничтожить оборотней, если бы тебя обидели. А так его ярость направлена лишь на МакАртуров и его людей.

— Я никогда его не поддерживала, Торен. Но и открыто против него не могла выступить. У меня не было счастливого детства. Я мечтала лишь, что он, наконец, полюбит меня по-настоящему, но, как оказалось, я просто выгодная инвестиция для него.

Я ловлю ее руку и подношу к губам. Холодная вся, как ледышка. Ни плед, ни обогреватель, ни горячий кофе не спасают ситуацию. Это все из-за свалившихся на нее потрясений.

— Почему ты изменил отношение ко мне?

— Разве? — ехидно переспрашиваю. — По-моему у меня с самой первой нашей встречи крыша от тебя едет.

— Ты хотел меня вернуть папе с розовыми пони, — обиженно надула губы. Но вообще-то я прекрасно помню, как она меня ударила за это.

— Вот за это прости, Айлин! Я не знал, о том, какой отец Алистер Грэм. Но в свою защиту скажу, что когда мы вернулись ко мне домой, я не планировал тебя отпускать.

— Твоя бывшая швабра постаралась. Говорить она умеет, — вздыхает Барби. — Она и еще какой-то мужик, очень похожий на тебя, увезли меня на твоей машине. Я пыталась сопротивляться и бороться, но меня выкинули из машины уже возле дома.

Это снова меня озадачивает. Неужели Фрейя говорила правду?

Что это за персонаж такой? Оборотень, способный принимать облик… человека! Видимо, в Лондоне совсем загадили Темзу, и с экологией у них большие проблемы… иначе я просто не могу объяснить произошедшее. Я лично смотрел в свои же глаза этим днем.

— Давай просто забудем этот страшный день, — предлагает Барби.

— Я не смогу. Наша стая сильно пострадала. Мои самые близкие в бегах. А один из них, Шай, погиб. Я физически ощущаю эту боль. И забыть ее не смогу. Когда придет время ты должна понимать, Айлин, что я в открытую пойду войной против твоего отца и тех людей, которые годами тебя окружали.

Как бы не храбрилась Барби, как бы не старалась показывать равнодушие, мои слова вызывают в ней беспокойство и страх.

— Мой отец похоронил себя вместе с моей матерью. А его заменяет кровожадный монстр, для которого важны лишь репутация, деньги и власть.

_______________________________

*Кузен, сбежавший семь раз — Cousin seven times removed (англ). Английская поговорка имеющая примерный смысл на русском языке — “Седьмая вода на киселе”.