Глава 44. Торен

Замок Данвеган, где собирается Совет острова Скай, слишком маленький. Словно вылеплен из миниатюрки. Одно название грозное — замок. Пф. Мой дом в Глазго был больше, я уж не говорю об особняках МакАртуров, раскиданных по разным частям света.

Замки в Шотландии в большинстве всегда такие — грозные, суровые, каменные великаны на картинках, но в жизни… сплошное разочарование.

Однако Данвеган не был похож на иные старые развалины. Здесь кипит жизнь. Машины вокруг, охрана, снующая повсюду — из числа одаренных, между прочим.

Если я вдруг захочу пойти войнушкой прямо здесь и сейчас против всех, я проживу ровно одну секунду.

Но я не хочу конфликтов. И нет, дело не в нашей с Айлин безопасности. Вовсе нет.

Я ощущаю себя будто в замедленной съемке в кинофильме. Вижу каждую пылинку, летающую в салоне автомобиля. Айлин улыбается и сияет, словно солнечный зайчик. Ее ресницы то опускаются, то поднимаются вверх. Слышу ее дыхание и биение сердца. Размеренное, чуть ускоренное, но взволнованное от предстоящей встречи, а не от опасности. Она также, как и я, не ждет ничего плохого от этого места. И людей.

Облизнув губы, она поднимает на меня затуманенный от желания взгляд. Все кратковременно и точно без продолжения даже у нее в голове. Но я поймал этот момент. И, затормозив у подножия замка, наклоняюсь и легонько целую ее мягкие губы со вкусом клубники.

— Сладкая, — шепчу ей, и с досадой отрываюсь от нее, потому что девчонка МакДугал недовольно хлопнула дверью выйдя из отцовского внедорожника — еще бы, приходится из-за нас прогуливаться под проливным дождем. Она смотрит на нас, пока ее отец заглушает мотор выбирается наружу.

— Подожди, я открою, — прошу Айлин, чтобы не вздумала высовываться на улицу без меня.

Холодные капли дождя попадают мне за шиворот. Мурашки по коже от этого холода, но обегаю машину и помогаю Айлин выйти. Тут же притягиваю ее к своему боку и накрываю ее голову курткой. Еще не хватает ей заболеть.

Мы поднимаемся вверх по узкой дороге к замку. Потоки воды еще не сильные, но наши ботинки создают странные чавкающие звуки. Барби смеется а я… господи, я таю. Гуляю под дождем с девушкой. Одуреть!

Я пытаюсь разглядеть серый пейзаж, залитый водой и внезапно понимаю, что уже был здесь. И не раз. Но… когда?

Да вот же, кусты ежевики бабушки Роуз, а за ним раскидистый малинник. А если пройти вниз, то повсюду высажен терновник, словно защита от злых демонов, что так сильно пугали меня в детстве.

Я останавливаюсь, как вкопанный.

И шагу ступить не могу. Часто дышу и моргаю, но наваждение не проходит.

— Торен? — беспокоится Барби. Она стоит напротив и ее золотые локоны стремительно намокают под каплями дождя.

— Как будто я бывал здесь и не раз, — прочистив горло, могу, наконец, произнести хоть что-то.

— У меня тоже состояние, будто я дома. Значит, нам здесь не желают зла.

Она, конечно же, не понимает меня. Я возвращаю ее себе под куртку. Вижу у главной двери дворецкого. Седовласый старик с тростью. Малькольм. Он всю жизнь хромает, потому что в детстве умудрился неудачно упасть с лошади. Он — человек, не одаренный. Из поколения тех, кто готов был прислуживать Одаренным, не опасаясь, что его сочтут сумасшедшим или что его приговорят к смерти из-за угрозы раскрытия тайны.

Только Айлин, ее тепло, ее родной запах не позволяют мне провалиться в несуществующий мир воспоминаний. Это какой-то дурман. Не могут быть эти воспоминания настоящими. Но есть лишь один способ проверить.

Жду, когда Морвен и ее отец пройдут внутрь замка и останавливаюсь возле старика.

— Здравствуй Малькольм. Как твоя нога?

Старик расплывается в улыбке.

— Все также ноет от дождя. Благодарю вас, сэр.

Барби стоит с открытым ртом от удивления. Да я и сам…

Значит, это правда.

У меня нет ощущения, что я здесь жил, но бывал, совершенно точно. Гостил, может, с родителями?

— Торен, что происходит? — беспокоится моя девочка, когда мы оказываемся внутри замка. Я отдаю куртку какому-то слуге, Айлин — свою, и нас сопровождают дальше. Повсюду темно. И хотя вроде есть электричество и наверняка замок очень удобно оборудован, все равно здесь темно. Но сырости и затхлого запаха нет, замок содержат очень хорошо.

— Я же говорю, бывал здесь. Наверное.

— Ты не помнишь? — она ловит мою ладонь, наверное ищет защиты. Я пытаюсь сжать ее пальцы и подбодрить. Тут до меня доходит — это она хочет поддержать меня. Быть моей опорой. Ох, что же ты делаешь, Айлин. Я уже и так вывернут наизнанку тобой!

— Сейчас все узнаем.

Барби замолкает — обстановка производит на нее впечатление. Оглядывает все, словно в музей попала. А я любуюсь ею. По-детски наивная в чем-то, но безумно сильная духом. Моя волчица.

Вспомнив, о ее предстоящем обороте, ускоряю шаг и прошу слугу провести нас побыстрее.

К счастью, здесь не стали устраивать всякие обеды, и игры в кошки-мышки. Нас сразу повели в центр дома, просторный зал. Открыв старинную дубовую дверь,

МакАртуры тоже не любили подолгу мусолить дела на Совете, но, бывало, чтобы почтить присутствующих, устраивали шикарные приемы и званые ужины. Заранее выделяя тех, к кому они наиболее благосклонны.

— Гости прибыли, — возвещает слуга и закрывает за нами дверь.

Я вижу штук двадцать кресел, расставленных кругом, а в центре нет ничего, никакого стола. Это открытый круг. Здесь каждому дают слово.

— Бабушка! Это Торен, именуемый себя то ли Шоу, то ли МакФэланом. И рядом с ним Айлин, та самая Айлин, бабушка! — Морвен уже без плаща, в одежде, не подобающей случаю. Впрочем, здесь все — кто в чем. В основном женщины, но есть несколько мужчин. Отец Морвен и двое в костюмах.

Один из них — отец Айлин.

Она тоже его замечает в полумраке. В страхе жмется ко мне, прячется за спину. Знает, что я не дам ее в обиду.

— Проходи, Торен МакФэлан. Мы знаем, кто ты такой, — женщина, к которой обращалась Морвен как к бабушке, взмахивает рукой и указывает, где нам с Айлин разместиться. — Ты из клана МакАртуров. Доверенное лицо правящей династии Одаренных в Шотландии.

— Морвен, прогуляйся с Айлин пока. Нам нужно кое о чем потолковать, — обращается бабушка к внучке. Я напрягаюсь и хочу воспротивиться. Морвен, чувствуя мой протест, успокаивает меня и обещает, что все будет хорошо. Очень хочу верить!

Впрочем, с ее отцом и правда лучше потолковать без нее. Моя Барби ведь потом не оправится от всех гадостей, что приготовил этот ублюдок!

— Итак, Торен МакФэлан, думаю, тебя не нужно представлять Алистеру Грэму.

Прищуриваюсь, пытаясь контролировать эмоции на своем лице и реакцию, но не могу. Как же мне хочется вцепиться в его глотку за все, что он сделал мне и Айлин.

— Спасибо, Иннес, — поблагодарил Алистер Грэм женщину. Он прочищает горло и начинает говорить. — Торен МакФэлан похитил мою дочь.

Вернее, почему говорить? Сыпать обвинениями скорее.

Я молчу. Сижу спокойно. У меня даже бровь не дернулась. Похитил, теперь да! Виновен. В отличие от прошлого раза. И девственности лишил, как обещал!

— Объясни, Алистер. Девочка не похожа на жертву похищения, — женщина ласково улыбается мне. Значит, мне здесь рады больше, чем рыжему ирландцу.

— Она помолвлена, Иннес! Жених переживает за нее, страдает! Нельзя так поступать с близкими людьми! — Алистер прижимает руку к сердцу, будто оно у него есть и жалобно оглядывает Совет.

— Айлин уже совершеннолетняя, и вправе сама решать, что ей делать, — парирует ему еще одна женщина. Они очень похожи с «бабулей» — обе светловолосые и изящные и кого-то мне удивительным образом напоминают.

— Айлин — пустоголовая девчонка, которая даже образование получить не в состоянии. Она тупая настолько, что выполняет все, что приказываешь. Все, чем она занимается — ходит по магазинам и тратит мои деньги. МакФэлан — взрослый мужик. И ему должно быть стыдно, что он вскружил голову молоденькой девчонке. А вместо этого сидит передо мной и открыто смотрит в глаза. Мне, отцу той, кого он обесчестил!

Дышу. Спокойно, Торен. Говорить этот мудак умеет ладно.

Но если я дернусть и захочу его сожрать в обличье волка, Айлин мне больше никогда не видать. А поскольку зверь мой сейчас абсолютно ничем не сдерживается, кроме моей силы воли, произойти это может в любую секунду.

— Торен, я не представилась, — берет на себя слова глава Совета, бабушка Морвен. — Меня зовут Иннес, и я вождь клана Маклауд.

Она встает — невысокая, но очень красивая, даже в своем возрасте. Волосы белоснежные, но глаза — горят голубым огнем, точь-в-точь как у моей Барби.

До меня, наконец, доходит! Айлин — ее родственница. Они похожи так, будто это ее бабушка, а не бабушка Морвен.

И она волчица.

Значит, чаша весов в мою сторону?

— Торен МакФэлан нашел нашу девочку и привез ее домой, — звонко заявляет Иннес. — Все эти годы ты обманывал нас, что она взяла ген человека, и волка в ней нет. Двадцать два года Айлин прожила без перевоплощения!

Алистер делает вид что не понимает, о чем она говорит. Моргает часто глазами и хмурит брови. Но я вижу дьявола в его глазах. Его там, как никогда, слишком много.

— Приведите Айлин! — приказывает Иннес.

Айлин возвращается вместе с Морвен. Я встаю, протягиваю руку и тяну на себя. Не могу, хочу обнять ее, вселить в нее свою уверенность. Пусть заберет всю мою силу, и разум, но только бы не переживала так, как переживает сейчас.

Как только мы садимся, Айлин обращает свой светящийся взгляд на отца, а тот нервно проводит ладонью по своему лицу. Жмурится и вздыхает от обиды.

— Ты должна была остаться человеком! Это все из-за МакФэлана. Это из-за него ты стала монстром! — выплевывает свой яд на дочь Алистер.

— Монстр — это ты, отец, — осмелев, отвечает моя то ли храбрая, то ли безумная Барби.

Алистер в ярости вскакивает и намеревается пройти расстояние до дочери, но его возвращают на место. Я резко поднимаюсь на ноги и загораживаю Айлин собой. Пожалуй, пора начинать говорить и заканчивать это представление.

— Айлин удерживал Дюк Монтгомери, которому отец продал ее, словно вещь. Я сам пострадал от действий Грэма и Монтгомери, однако нам с Айлин удалось сбежать. Так мы оказались здесь, на острове Скай.

— Они были помолвлены, ты ублюдок! — Грэма держит отец Морвен и тот другой в костюме, иначе он бы налетел на меня с кулаками.

— Сынок, помолвка — это серьезно. Ты не мог вмешиваться в это, — внезапно принимает сторону Грэма глава совета.

— Помолвка аннулирована по законам Одаренных. Мы им подчиняемся, потому что задействованы все стороны из их числа, — холодно и сдержанно отвечаю я. Уж что-то, а законы Одаренных я знал лучше всех. — Айлин — моя истинная. И ничто и никто не запретит нам быть вместе.

Глава Маклаудов улыбается мне, видимо, я сказал то, что она хотела услышать.

— Истинная? Это все сказки для вас, чтобы вы продолжали размножаться! — рычит ирландец.

— Да, Алистер, все так. Тебе ведь этого не понять, да? Ты был и остаешься человеком. Всегда нам завидовал, верно? Мы тебе — кров, почтение, нашу дочь, а ты? Спрятал от нас ген оборотня своей дочери? Устраиваешь войну против наших сородичей? — взрывается Иннес.

Я пытаюсь уловить суть того, что она говорит, но пока картинка до конца не складывается. Но мы с Айлин, как никогда, близки к ответам на свои вопросы.

— Какую войну? Не было ничего такого! Это Монтгомери, а не я! — освободившись от захвата и успокоившись, Алистер невозмутимо поправляет свой галстук.

— Что ты сделал с Айлин?! — зато я уже не выдерживаю. Еле сдерживаюсь!

— Она может умереть! — глава Маклаудов словно вырастает в размерах, и в ее голосе я слышу мощный звериный рык. Настоящий. Представляю на минутку, какая у нее волчица в обороте!

— Я не боюсь тебя, Иннес! Не боялся тогда, не боюсь и сейчас. Я всегда делал все, что нужно. МакАртуры убили Мюриэль. И вы прекрасно об этом знаете. Но вы все равно позволили этому проходимцу спать с моей дочерью. Она была невинна! И оборота бы не случилось, будь он порядочным! Он — правая рука МакАртуров, выращен ими, впитал всю их ненависть. Но нападаете вы на меня! — Алистер Грэм все время тычет в меня пальцем.

— Мы знаем, кто он, — вмешивается мужчина в костюме. У него темная борода, но почти полностью седые волосы. На вид ему лет пятьдесят-шестьдесят, но он не теряет своей стати и силы. И тоже волк. — Мы безумно счастливы, что он здесь. Его дом разрушили, и куда же он приехал? К МакАртурам? Нет. Он здесь, с нами, и привез девушку сюда же. Потому что знает, что именно здесь его примут и защитят, Алистер Грэм.

— Добро пожаловать домой, сынок, — радостно улыбается глава Маклаудов.