Глава 17

Утром едва успеваю разодрать глаза, в дверь моего номера стучат. Накидываю халат и вижу на пороге курьера с фирменными пакетами. Их у него так много, что бедняга с трудом держится на ногах. – Доброе утро, разрешите пройти, – протискивается мимо меня и заходит в номер. Я настолько в шоке, что отступаю в сторону и настолько еще не проснулась, что молча стою и наблюдаю, как на мой диван раскладывают все эти покупки. – А что происходит? – спрашиваю, когда ко мне возвращается голос. – Все это просили доставить вам в номер. – Кто просил? – с подозрением смотрю на пакеты. – Я не в курсе. Покупки только что доставили из магазина, на записке было указано ваше имя. – Замечательно. Курьер уходит, а я с опаской подхожу к пакетам и начинаю по очереди в них заглядывать. Там шмотки. Дорогие фирменные шмотки. Замечаю еще один пакет и его лейбл кажется мне смутно знакомым. Заглядываю туда и охреневаю. Там несколько футляров разных по величине. Я не идиотка, сразу понимаю, что там украшения, стоимость которых лучше даже в уме не прикидывать, чтобы не получить нервный срыв. Ну, и что это за акция доброй воли? Или после вчерашнего выступления, Абрамов решил загладить свою вину? Как-то он ее слишком глубоко осознал, раз так сильно потратился. Придурок. Мне надоели его выходки и обвинения. И, естественно, никакие подарки ему здесь не помогут. Быстро привожу себя в порядок, собираю все пакеты в кучу и иду в номер к этому чудовищу. Дверь открываю практически с ноги, естественно предварительно не постучав. Он спокойно сидит за столом, пьет кофе и читает какие-то документы. Сваливаю всю кучу на пол рядом с ним и складываю руки на груди. – Что это было? – киваю на пакеты. – Подарок, – абсолютно спокойно отвечает и отпивает из чашки. – А кто тебя просил? Мы же, кажется, договаривались о другом, – неосознанно начинаю повышать голос. Абрамов тяжело вздыхает и откладывает свои бумаги в сторону. – Ты хоть представляешь, кого подцепила на крючок вчера? С кем на пару ползала под столом, чтобы собрать содержимое своей сумки. – Нет, не представляю. При чем здесь это? – Это был шейх, Вика. И он пригласил нас сегодня на ужин. Хочет обсудить со мной один совместный проект, хотя раньше у него таких мыслей не возникало. Догадываешься, почему он вдруг передумал? – Из-за меня? – потрясенно выдыхаю. Какой еще на хрен шейх? Он же в обычном костюме был. Ну, да, смуглый, темненький, очень красивый. Черт…И да… похож на шейха. Вот это я вляпалась. Я надеюсь, шейхам можно отказывать? Я не хочу в его гарем. – Молодец, просто поразительная интуиция, – в его голосе столько яда, будто я вчера весь вечер провисела на шее у этого шейха по собственной инициативе. – Мне кажется ты что-то путаешь. Я ему никаких надежд не давала. И я все еще не могу понять причем здесь все эти пакеты. – А ты на ужин с шейхом опять в своем комбинезоне пойдешь? Тогда он сочтет нужным лично одеть тебя и навешать как можно больше драгоценностей. Так что советую не выглядеть бедной родственницей. – У меня есть что одеть, Абрамов, мне не нужны твои подачки, заруби себе это на носу. – Не глупи, Вика. Вещи уже куплены, обратно их не вернуть. – Мне плевать, можешь сам носить. Мне они не нужны. Я выбегаю из его номера, оставляя пакеты разбросанными на полу, и закрываюсь в своем на ключ. На душе неприятный осадок, а глаза жжет от слез. Бедные родственницы его не устраивают. Я с ним в отпуск не напрашивалась и в кровать его не прыгала, он сам настоял, даже в какой-то степени надавил. Ни на какой ужин сегодня я не пойду. Пусть сам теперь разбирается со своими шейхами. Ухожу на пляж и возвращаюсь обратно только в пять часов вечера. Абрамов злой и взъерошенный расхаживает по моему номеру. Откуда у него ключ, мне интересно? – Ты почему до сих пор не готова? – выдавливает сквозь зубы, бесстыдно шаря взглядом по моим голым ногам. Все-таки шорты надо было выбрать поскромнее. – Не готова куда? – прикидываюсь дурочкой. – На ужин с шейхом. – Потому что я туда не иду. – Еще как идешь, – стальным голосом припечатывает и двигается в мою сторону, – ты здесь по работе и будешь делать все, что я скажу. – Почему-то, когда ты меня в свою постель затаскивал, ты не думал, что я здесь по работе. – Ну да, ты ведь при этом так сильно сопротивлялась, – едко ухмыляется и меня разрывает от желания отхлестать его мокрым полотенцем, – у тебя двадцать минут на сборы. Пакеты я принес обратно. Поворачиваю голову и вижу на диване все те вещи, которые утром вернула ему. – Я это не надену, – чеканю каждое слово. – Предлагаешь силой тебя одеть? – Либо я иду в своем платье, либо не иду вообще. – А оно у тебя есть? – спрашивает с ехидным смешком. – Есть, – с достоинством отвечаю. – Тебе все равно будут нужно драгоценности, у них не принято ходить без них. – Не поверишь, но мне плевать, – сдабриваю свои слова ядовитой улыбкой. – Вика, ты можешь просто пойти на этот дурацкий ужин, без всяких выкрутасов. Смотрю на него и не могу поверить. – Один вопрос только можно задать? – жду, когда он кивнет и продолжаю, – почему ты не отказался от ужина? – А ты пробовала когда-нибудь отказать шейху? Это же такие возможности в бизнесе, совсем другой уровень. Кто в здравом уме откажется от такого? – Спешу тебя обрадовать, Абрамов. Ты всех кругом обвиняешь, в корысти и жажде денег, а сам как проститутка тащишься за любым выгодным предложением. С тем лишь отличием, что у тебя запросы больше, значит ты элитная проститутка. Пока он переваривает мои слова и беззвучно хлопает ртом, я ухожу в ванную. Вполне укладываюсь в отведенное время, даже волосы привожу в порядок и макияж вечерний успеваю сделать. Пока принимаю душ, обдумываю свои дальнейшие действия. Я схожу на этот гребаный ужин в своем вечернем платье, а из украшений на мне будут только мои часы и цепочка. А завтра утром я сразу уеду домой, потому что мне осточертели все миллионеры и шейхи, я хочу сама решать, что мне делать и что носить. И как себя вести при этом. Спускаюсь на первый этаж минута в минуту и с помощью администратора нахожу нужный столик. Абрамов вместе с шейхом уже на месте, что-то обсуждают на английском языке. При моем появлении взгляд обоих мужчин, как по команде прикипает ко мне и медленно стекает вниз, ощутимо очерчивая грудь, талию и бедра. Да, согласна. Платье эффектное, да и вообще у меня есть на что посмотреть. Глаза шейха сразу загораются дьявольским огнем и мне становится очень неприятно. Люди такого уровня, как он, никогда не будут рассматривать таких, как я, серьезно. Зачем я ему? Однократно скрасить досуг или может, сделает меня своей постоянной любовницей, пока мы оба здесь? Все это противно и мерзко. Даю себе еще одну установку потерпеть до конца ужина, а потом никогда больше не общаться с людьми, которые мне неприятны. Это обещание помогает мне немного расслабиться. Мужчины предоставляют мне право первой сделать заказ, но я чувствую, что не смогу съесть ни кусочка. Выбираю первый попавшийся салат и воду. Костя наклоняется ко мне и под острым взглядом шейха легонько сжимает руку. – У тебя все в порядке? – шепчет на ухо, обдавая шею горячим дыханием и запуская по всему телу мурашки, – ты натянута как струна. – Все хорошо, – с трудом выжимаю улыбку, но кажется он мне не верит. Мужчины снова углубляются в беседу, а я вяло ковыряю салат в своей тарелке. Чувствую, как за столом сгущается напряжение, а потом слышу, что они переходят на какой-то другой абсолютно незнакомый мне язык. Внимание шейха все время переключается на меня, он так смотрит, что у меня мороз идет по коже. Я незаметно под столом включаю свой телефон и записываю их разговор на диктофон, чтобы потом перевести. Если разговор касается меня, то я должна знать, о чем речь. Костя тоже выглядит напряженным, челюсти сжаты, желваки ходят ходуном, ноздри раздуваются от гнева, такое чувство, что сейчас пар из ушей начнет валить. Они замолкают на какое-то время, а я, извинившись ухожу в туалет. Нахожу в интернете переводчик с арабского и прогоняю через него свою запись. Когда высвечивается перевод, меня начинает трясти от гнева и обиды. Когда шейх спросил Абрамова, кем я ему являюсь, он ответил, что я обычная содержанка. А дальше их разговор обрывается на том, что шейх просит Абрамова отдать меня ему. Стопорюсь на этой фразе и не могу поверить своим глазам. Как это отдать? Я что вещь? А что, если Абрамов отдал меня шейху за какое-нибудь очень выгодное предложение. Боже. Крепко зажмуриваю глаза, чтобы не дать пролиться слезам, растираю бескровное лицо, а когда и это не помогает, умываюсь холодной водой.