Эпилог

Костя Я как маятник нервно расхаживаю из стороны в сторону по кабинету Романова и никак не могу успокоиться. – Ты может, присядешь? – отвлекается на меня Игорь, – чего такой заведенный с самого утра. У Романова весь стол заставлен фотографиями, на которых изображена любимая жена и дочка, даже на стене несколько висит. Я смотрю на эту идиллию и мне становится еще хуже. – Она мне шесть раз уже отказала, представляешь? Шесть раз, – чеканя каждое слово, ему отвечаю. Романов сначала удивленно на меня таращится, а потом начинает хохотать. – Что, блядь, смешного я тебе сказал? – начинаю закипать еще больше. – Возможно, ты что-то не так делаешь. – Ты просто капитан очевидность, – ехидно замечаю, – осталось только выяснить, что именно? – Не знаю, а чем она мотивирует свой отказ? – Говорит, что еще слишком маленькая, что ей всего двадцать один год. Для замужества маловато будет. – Ну, может и правда… – Чего правда, блядь? Дашке твоей двадцать было, когда ты ее под венец уволок. – У нас ситуация была другая, мы слишком много пережили, поэтому не хотели больше расставаться. А еще я ребенка ей заделал, так что… – Ну, этот вариант я тоже предусмотрел. – В смысле? – хмурит брови Романов. – Выкинул все резинки дома и даже из бардачка машины. Не предохраняюсь вообще. Вот жду, блядь, когда она меня обрадует. – И как давно выкинул? – мне кажется Романов едва сдерживается, чтобы не заржать, но мне ни хрена не смешно. – Месяца два уже. – Мда, видать приспичило тебе …, – озадаченно трет лоб рукой. – А чего тянуть? Я люблю ее, в себе полностью уверен. А она получается… нет. – Да погоди ты отчаиваться. Может, она тебя на прочность проверяет? Точно… Вика она такая еб… странная чуток. – Может и проверяет, – от моей ненормальной, все что угодно можно ожидать. Я за год отношений это уже понял. То ластится, как кошка, то рычит, как мегера. – Ну, вот и не парься. Иди домой и понаблюдай. Не исключено, что она тебе сама идею подкинет, как связать ее брачными узами. Немного успокоившись после разговора с Романовым, еду домой. Анализирую еще раз прошедший год. Я бы может и не торопился с предложением, если она считает, что рано. Но блядь… Мужики, глядя на нее, шею сворачивают. Задолбался ревновать и усмирять в себе зверя. Нет, повода для ревности она не дает, всегда мне внимание уделяет, с обожанием смотрит только в мои глаза. А я все равно, как идиот конченый, ревную. Месяц назад даже мысль была охрану к ней приставить. Вдруг ее обидит кто или подкатывать начнет, а меня рядом не окажется. Остановило только то, что она мне потом волосы выдерет за это без анестезии. И не факт, что на голове. Приезжаю домой и вижу, что взрывчатка моя дома уже. Неужели в кои-то веки бросила работу в издательстве и приехала пораньше. Непохоже на нее. Сидит за столом и наворачивает борщ в прикуску с маринованным огурцом. – Будешь? – с полным ртом спрашивает. – Буду, – настороженно соглашаюсь, – а откуда в нашем доме борщ? – Как откуда? Сварила, – спокойно отвечает. Так, будто это в порядке вещей. Нет, готовит Вика часто, и очень любит это делать. Но борщ… Раньше она мне всегда говорила, что супы терпеть не может, поэтому не варит. Ну, ладно. Вечером, когда выхожу из своего кабинета, застаю ее смотрящей какой-то сериал и рыдающей в три ручья. – Что случилось? – подрываюсь к ней, пересаживаю к себе на колени и начинаю укачивать, как маленькую. – Он ее бро-о-о-сил, – рыдает моя девочка крокодильими слезами. – Подумаешь, – стираю слезы на ее щеках, – уже в следующей серии прибежит обратно и будет прощение просить. Вот увидишь. Я этот сериал, естественно, не смотрел, но блядь очень надеюсь, что так оно и будет на самом деле, потому что не переношу Викиных слез. Чувствую себя сразу никчемным человеком, не способным оградить любимую женщину от неприятностей. Наше следующее утро начинается с того, что Вика резко подрывается с кровати и бежит блевать в ванную. И тут до меня, наконец, доходит, что мои старания не прошли даром и внутри моей малышки уже вовсю развивается Абрамов младший. Или Абрамова. Только один вопрос не дает мне покоя. Почему она молчит? Почему не говорит мне ничего? Она же женщина, наверняка уже поняла все давно. Вика выходит из ванны примерно через полчаса. Умытая, причесанная и вполне себе спокойная. На губах блуждает счастливая улыбка. И я не выдерживаю. – Любимая, а ты ничего сказать мне не хочешь? – Нет вроде, – вполне искренне удивляется, – а должна? Блядь. Только бы не сорваться. Только бы не нагрубить. – Вика, – выдавливаю сквозь зубы, – ты же беременна. – Ну да, – спокойно пожимает плечиком. – А почему мне не говоришь об этом? Я имею право знать, что буду отцом? – А зачем говорить? Ты же и так все знаешь. Ты в меня своих головастиков уже почти три месяца спускаешь, по-моему, здесь все и так понятно. – Ты просто невозможная женщина, – констатирую очевидное, – нам же пожениться еще надо. Мой наследник родится только в браке. – А мой ребенок нет, – прилетает тут же упрямый ответ. Я встаю со своего места и начинаю медленно на нее надвигаться. Есть у меня один безотказный метод получить ее согласие. И сегодня я это сделаю, даже если придется в кровати сутки ее продержать. Аккуратно перехватываю талию и осторожно прижимаю к себе. – Лучше соглашайся, Вика, затрахаю до потери сознания, хочешь? – Хочу, – облизывает губы, – но много нельзя, наверно, навредим. – Не навредим, я могу долго тебя мучить … без проникновения. – Боже, – прикрывает глаза и шумно выдыхает. – Почему нет, Вика? Почему ты мне отказываешь все время, объясни? – Проверяла тебя на прочность, – невинно хлопает глазами моя любимая злючка. – Проверила? – Да, – закусывает нижнюю губу, а у меня в паху все скручивает от этого невинного действия. – И твой ответ? – Сдаюсь, – произносит четко, и сама целует меня в губы, – в смысле, да, согласна. – Ну, наконец-то, блядь. Затыкаю ей рот поцелуем, чтобы она не забрала свои слова обратно, подхватываю на руки и несу в спальню. Сейчас еще несколько раз результат закрепим, и можно ехать заявление подавать в ЗАГС.