Глава 17

Глава 17

Через неделю замок было не узнать. Ну, то есть он всё ещё был замком — с башнями, каменными стенами и подъёмным мостом, который, кстати, я тоже хотела покрасить, но Эдвард сказал, что это «историческая ценность» и «нельзя трогать». Я вздохнула и согласилась. Ну, то есть не согласилась, а отложила эту идею до лучших времён. Но шторы, ковры, подушки и цветы сделали своё дело. Замок стал светлее. Теплее. Живее. И я начала подумывать о том, что хорошо бы теперь заняться не только внутренним убранством, но и внешним.

Сад. Мне нужен был сад. Не тот, который уже был — мрачный, запущенный, с засохшими кустами и дорожками, заросшими травой. А настоящий сад. С цветами. С фонтаном. С беседкой. С чёрными розами. И, может быть, с фикусом. Ну, то есть фикус — это отдельная история. Фикус я хотела посадить в горшке. В замке. Но сад — это было другое. Сад — это было место, где можно гулять. Где можно пить чай. Где можно сидеть и смотреть на закат. Где можно танцевать. Ну, то есть я танцевать не умела, но с лордом Дарреном — умела. Почти. Иногда. Когда не наступала ему на ноги.

Я вышла на террасу и посмотрела на то, что когда-то было садом. Ну, то есть формально это всё ещё был сад. Просто очень запущенный. Очень. Очень-очень. Кусты разрослись так, что напоминали маленькие джунгли. Дорожки заросли травой. Фонтан, который когда-то, наверное, был красивым, теперь стоял с треснувшей чашей и не работал. А беседка, которая когда-то, наверное, была чудом архитектуры, теперь покосилась набок и, кажется, держалась на честном слове. И на паутине. Много паутины.

Я вздохнула. Потом повернулась к Марте, которая стояла рядом и тоже смотрела на сад с выражением человека, который видел много, но такое — впервые.

— Марта, — сказала я. — У нас есть садовник?

Марта задумалась.

— Был, миледи. Старый Барт. Но он ушёл лет пять назад. Сказал, что «это не сад, а проклятие» и что он «больше не может смотреть на эту красоту». Ну, то есть на то, что от неё осталось.

— Понятно, — сказала я. — А где он сейчас

— В деревне. Говорят, разводит кроликов.

— Кроликов?

— Да, миледи. Он говорит, что кролики — это единственные существа, которые не требуют, чтобы он что-то сажал. Они просто едят. И размножаются.

Я кивнула. Ну, логично. Кролики — это просто. Кролики — это не сад. Но мне нужен был сад. И садовник. И я решила, что найду этого Барта. И верну его. Потому что каждый сад заслуживает второго шанса. Даже проклятый.

— Тим, — позвала я. — Запрягай лошадей. Мы едем в деревню.

Тим, который уже привык к моим внезапным идеям, кивнул и убежал. Марта посмотрела на меня с сомнением.

— Миледи, вы уверены? Барт… он странный. И ворчливый. И он может не согласиться.

— Ничего, — сказала я. — Я умею убеждать. Ну, то есть я умею говорить много и с энтузиазмом. Обычно это работает.

Мы приехали в деревню через час. Деревня была маленькая, уютная, с домами под соломенными крышами и курами, которые гуляли где хотели. Дом Барта стоял на отшибе. Рядом с ним был загон с кроликами. Много кроликов. Очень много. Я даже не подозревала, что столько кроликов может существовать в одном месте.

Барт оказался стариком с бородой, как у гнома, и глазами, как у человека, который давно перестал удивляться. Он сидел на крыльце и чистил морковку. Когда мы подошли, он поднял голову и посмотрел на меня. Потом на Марту. Потом снова на меня.

— Леди Алиса, — сказал он. — Вы. Я так и знал, что вы придёте.

— Правда? — удивилась я. — Откуда?

— Кролики сказали, — ответил он серьёзно. — Они чувствуют перемены. А вы — перемена. Большая. Очень большая.

Я решила не уточнять, как именно кролики ему это сказали. Потому что, судя по всему, это была долгая история. И, может быть, даже слишком странная.

— Барт, — сказала я. — Мне нужен садовник. Наш сад в ужасном состоянии. Ну, то есть не «в ужасном», а «в катастрофическом». И я хочу его восстановить. Я хочу, чтобы там были цветы. Розы. Чёрные розы. И беседка. И фонтан. И, может быть, фикус. Ну, то есть фикус — это отдельно. Но сад — это главное.

Барт посмотрел на меня. Долго. Потом отложил морковку. Потом встал.

— Вы хотите восстановить сад? Тот самый сад? Который проклят?

— Почему он проклят? — спросила я.

— Потому что там ничего не растёт. Потому что земля там мёртвая. Потому что… — он замолчал. Потом вздохнул. — Потому что я не смог. Я пытался. Двадцать лет пытался. И ничего не выросло. Только сорняки. И пауки.

— Ну, — сказала я, — может, проблема была не в земле. А в том, что вы пытались делать всё в одиночку. А теперь нас много. Я, вы, Марта, Тим, лорд Даррен. И, может быть, кролики. Ну, то есть кролики — это на ваше усмотрение. Но я думаю, что вместе мы справимся.

Барт смотрел на меня. Потом на Марту. Потом на Тима, который стоял в стороне и делал вид, что не слушает. Потом снова на меня. И в его глазах что-то мелькнуло. Что-то похожее на надежду. Или на любопытство. Или на то и другое сразу.

— Вы странная, леди Алиса, — сказал он. — Раньше вы не были такой.

— Я изменилась, — сказала я. — Люди меняются. Иногда достаточно одного взгляда. Или одного сада. Или одного дракона. В общем, я изменилась. И теперь я хочу сад. С цветами. С чёрными розами. И с беседкой. Вы поможете?

Барт молчал. Потом посмотрел на кроликов. Потом снова на меня. Потом вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Я помогу. Но если у нас ничего не выйдет, я вернусь к кроликам. И вы больше никогда меня не увидите.

— Договорились, — сказала я. — Только чур не сбегать до того, как мы посадим хотя бы одну розу.

Барт хмыкнул. Потом пошёл собирать вещи. А я стояла и смотрела на кроликов, которые, кажется, смотрели на меня с одобрением. Ну, то есть я не уверена, что кролики умеют смотреть с одобрением. Но эти, кажется, умели.

Когда мы вернулись в замок, я сразу повела Барта в сад. Он шёл медленно, оглядываясь по сторонам, и на его лице было выражение человека, который вернулся домой после долгого отсутствия. Ну, то есть домой, который он сам когда-то бросил. Потому что не смог. Потому что было слишком больно смотреть на то, что осталось.

— Вот, — сказала я, останавливаясь в центре сада. — Отсюда начнём. С этого места. Я хочу, чтобы здесь был фонтан. Настоящий. С водой. И с драконом. Ну, то есть с фигурой дракона. Чтобы он извергал воду. Как в саду моего отца. Помните? Тот самый фонтан.

Барт посмотрел на то место, где когда-то был фонтан. Потом на меня. Потом снова на место.

— Я помню этот фонтан, — сказал он. — Я его чинил. Много раз. Потом бросил. Потому что он всё равно ломался.

— Теперь не сломается, — сказала я. — Потому что мы будем за ним следить. Вместе. И потому что я хочу, чтобы он работал. Очень хочу.

Барт кивнул. Потом посмотрел на кусты. Потом на дорожки. Потом на беседку. И в его глазах загорелся тот самый огонёк, который бывает у людей, когда они начинают верить. Ну, то есть не просто верить, а верить по-настоящему. В то, что всё получится.

— Ладно, — сказал он. — Начнём завтра. С утра. Но мне нужны инструменты. И семена. И, может быть, помощь. Ну, то есть не только кролики.

— Будет помощь, — сказала я. — Тим, Марта, Эдвард. И я. Я тоже буду помогать. Ну, то есть я не очень умею сажать, но я могу командовать. И вдохновлять. И приносить эклеры.

Барт посмотрел на меня и улыбнулся. Впервые. Ну, то есть я не знаю, улыбался ли он раньше, но мне показалось, что это было впервые.

— Эклеры, — сказал он. — Это хорошо. Эклеры — это по-нашему.

И мы пошли в замок. Пить чай. И есть эклеры. И строить планы. Большие планы. О саде. О цветах. О чёрных розах. О беседке. О фонтане. О фикусе. И о том, что даже проклятый сад может стать живым. Если рядом есть кто-то, кто верит. И кто приносит эклеры.