Глава 11

— И все же тот день, когда я решилась отметить окончание Академии на вольном воздухе небольшого курортного городка близ столицы, был самым неудачным! — наверное, в сотый раз сказала я самой себе, а только что еще и произнесла это вслух, косясь на графа, пребывающего в сконфуженном состоянии. Еще бы! Выяснилось, что последнюю наличность, оставшуюся после «гостеприимного визита» к Мордану он выложил на прилавок захудалой гостиницы еще вчера, и на какие средства он теперь собирался воплощать свой великолепный план по раскрытию преступления я понятия не имела. Явно незаконным путём, требовавшим вливания денежных средств, путём подкупа и шантажа, доверительно сообщила я ему, но что поделать, если карманы пусты…

— Поразительная проницательность, — недовольным тоном пробормотал он, ныряя в карманы брюк и сюртука, словно от того, что он в сотый раз ощупает материю, она произведет на свет стопку звонких, золотых монет.

— Банк? — предложила я, уже зная, каков будет его ответ.

— Исключено, — сказал, как отрезали Дориан, — по той же самой причине… потребуется идентификация личности, а стоит мне подтвердить её…

— … как сразу станет ясно, что ни о каком сопровождении баронессы в лоно её семьи и речи не идёт. Более того, кое-кто неугомонный сует свой любопытный нос куда не следует в надежде раскрыть преступление. Красота, да и только…

— Есть превосходный вариант, — проквакал Грувер из зеркальной глади, проявляя себя по частям. Зеленая лапка приветственно помахала в воздухе, — просто принимаете соответствующий нищему вид, садитесь в самую злачную сточную канаву и начинаете как можно более жалобным голосом стенать:

— Грувер, прекрати! — терпения слушать его гнусавое пение не было даже у меня, потому я просто запустила в него небольшой искрой и положила зеркало отражающей поверхностью вниз. Из зеркала начали относиться приглушенные рыдания обиженного беса, переходящие в тихое, но назойливое подвывание.

— Кошмарное существо! — выругался Дориан, но большего себе не позволил. Как ни крути, но именно он был виноват во всех наших бедствиях. На мгновение мне даже стало его немного жаль, произошло самое худшее — он не смог доказать свою состоятельность как мужчина хм… в финансовом отношении, а для такого заносчивого выскочки, как он, это было сильное потрясение. Иначе говоря, я испытала некое злорадное удовольствие от его страданий, и потому в приподнятом от этого факта настроении могла выложить на стол свой козырь. Правда, для того, чтобы достать его на свет ясного дня, мне пришлось уединиться и как следует распотрошить лиф своего платья.

— Держите, — положила я перед Дорианом свое обручальное кольцо с крупным бриллиантом и золотую цепочку, — заложите это в ломбарде.

Честно признаться, истинной причиной моего великодушия было вовсе не желание помочь графу в его авантюре. Нет. Как раз таки наоборот, я была бы рада, если бы он, угнетаемый постоянными неудачами, встречающимися на его пути, как можно раньше отказался от своей дурацкой затеи. Но последней каплей, склонившей чашу весов в сторону принятого мной решения, были увиденные мною на лице Дориана признаки зарождения в его голове очередного безумного плана, который явно пришёлся бы мне не по вкусу.

— Ксанелия! — пораженно воскликнул он, — я выкуплю их обратно..! Как только смогу!

— Разумеется, — воздела я глаза к потолку — вы просто обязаны будете это сделать, ровно как и доставить меня в поместье тётушки в срок до свадьбы!

— Непременно! — с жаром подтвердил граф и унёсся прочь. Теперь можно было быть уверенными в том, что мы сможем найти необходимую информацию в этом городке, ровно как и добраться до следующего пункта назначения. В том, что это произойдет я не сомневалась. Оставался лишь открытым вопрос — как скоро. Вернулся Дориан довольно быстро и сразу же предложил не откладывать дело в долгий ящик, а приняться за расследование этого запутанного дела. Честно признаться, я вообще не понимала, какую пользу раскрытию преступления приносит это бесконечное мотыляние из города в город, пока что у нас на руках имелся лишь кусок бумаги с текстом на древне-сирнайском, кое-как переписанным графом и… И всё, больше ничего! Интересно знать, как он собирается искать злоумышленников? Чем дольше я находилась рядом с Дорианом, тем сильнее крепла во мне уверенность, что он просто валяет дурака, а меня таскает повсюду за собой исключительно из мести. Тем не менее я согласно поднялась со своего насиженного места и последовала за ним в один из кварталов городка, явно находящихся не на хорошем счету у жителей: улочки были узкими и местами загрязнёнными, дома стояли обшарпанные и вообще вид местности был довольно унылым.

— И зачем мы сюда пришли? — спросила я у Дориана, пока он долго, но безрезультатно колотил кулаком по деревянной двери с облупившейся краской, надеясь привлечь внимание хозяев маленького одноэтажного домишки.

— Здесь живёт мой приятель, Аристид, — пробормотал граф, пнув как следует дверь ногой, — вернее, жил некоторое время назад.

За дверью послышались медленные шаркающие шаги, приглушённая ругань и шорох, будто хозяин долго не мог найти, где у двери находится ручка. Следом раздался лязг отпираемого замка, дверь приоткрылась самую малость и в приоткрывшуюся щель я разглядела подслеповато щурившийся глаз мужчины.

— А! — обрадовано воскликнул Дориан, с силой толкая дверь внутрь, — всё-таки он до сих пор здесь живёт!

Хозяин дома, Аристид, не удержался на ногах, видимо так рад был видеть своего приятеля, что шлёпнулся задом на пол комнаты, закрывая лицо руками от ярких солнечных лучей, ворвавшихся в отрывшийся дверной проём. Он завыл и попятился, ловко перевернулся и пополз прочь на четвереньках.

— Граф, а вы уверены, что он в своём уме? — недоверчиво покосилась я на зад Аристида, торопливо удирающий от непрошеных гостей.

— Вполне! Возможно, переусердствовал, заливая душевную тоску, но в остальном он славный малый.

Дориан уверенно вошёл внутрь хибары, затягивая меня следом, и захлопнул за мной дверь. Комната оказалась лежащей в полутьме, все окна были завешены тряпьём, а в воздухе стоял отчётливый прокисший запах многодневного пьянства. Граф поморщился и парой резких движений сорвал с окон тряпки, впуская внутрь свет, распахнул пару окон, едва не выбив стекла из рам.

— Немедленно прекратите, — возмутился хозяин дома, заняв место на шатком, видавшем виды диване, — ещё так рано!

— Уже обед, — ледяным тоном возразил Дориан, — не признаешь своего приятеля, Аристид?

Мутные глаза Аристида остановились на лице графа, пытаясь сфокусироваться на нём, но взгляд был лишён осмысленности, а руки мужчины нащупали бутыль, припрятанную за подушкой и мгновенно поднесли её ко рту, выливая в неё содержимое. В тишине комнаты отчётливо слышалось только громкое бульканье.

— Да, думаю разговор будет весьма содержательным, — не удержавшись, фыркнула я, оставаясь стоять посередине комнаты, садиться на единственный загаженный мухами стул совершенно не хотелось.

— Ксанелия, ваш выход, — царственным жестом махнул в сторону приятеля Дориан, — проявите, наконец, своё потрясающее умение вышибать хмель из запойных!

— Пару пустяков, — улыбнулась я, однако самую малость занервничала под пристальным и немного насмешливым взглядом Дориана. Мысленно сформировала заклинание и запустила им что есть мочи в Аристида. Эффект был, как всегда, потрясающим: Аристид громко охнул и схватился за голову, проклиная всё на свете, после перевёл возмущенный и уже осмысленный взгляд на графа.

— Изверг! Узнаю твои шуточки, граф…

— Увы, Аристид, не моих рук дело, а вот этой милой юной особы.

Аристид только сейчас заметил меня и всполошился, стягивая грязную, расстегнутую рубаху на груди, покрытой редкой рыжеватой растительностью.

— Хоть бы предупредил, — укоризненно произнёс он, косясь на Дориана, и попытался придать своей персоне более приличествующий вид, проводя пятерней по курчавой голове.

— Уж извини, что нанёс тебе визит вежливости без предупреждения, — усмехнулся Дориан, — а на девушку можешь не заглядываться — она без пяти минут замужем.

— Поздравляю, поздравляю, — Аристид подался вперёд и принялся энергично трясти руку Дориана, — для меня местечко на свадебном пиршестве заготовлено?

— Нет, — одновременно произнесли мы с графом, а Дориан поспешил исправить оплошность, — особа выходит замуж не за меня, я все еще никак не решился связать себя узами брака. И честно признаться, произойдет это еще очень и очень не скоро… Но всё это ерунда, мелочи, не заслуживающие внимания. Я пришёл к тебе совсем по другому вопросу. Мне нужна твоя осведомленность о неких тёмных делишках, связанных с торговлей артефактами.

— Я с этим дел не имею, — воровато взглянув в мою сторону, отбрехался от слов графа Аристид.

— Помнится, ты был мне должен, — задумчиво протянул Дориан, — полторы… нет, две с половиной тысячи золотых монет.

— Не помню сего прискорбного факта, — так мгновенно возразил Аристид, что никаких сомнений не осталось даже у меня — всё он прекрасно помнит и знает, но не хочет говорить.

— Как же? А ещё я припоминаю, что однажды оказал тебе содействие, помогая в расследовании пропажи партии магических кристаллов…

— Не работаю я в управлении сыска теперь, — недовольно буркнул Аристид, — и мало ли какие дела мне удалось распутать, но карьерная лестница нынче доступна только именитым и благородным.

— Мне кажется, он не хочет нам помогать.

— Сегодня вы на редкость проницательны, Ксанелия, — улыбнулся граф, отчего-то снимая сюртук и закатывая рукава рубашки. Чувствую, в воздухе запахло одним из самых древних методов разрешения спорных вопросов — мордобитием. Я же отвернулась, сделав вид, что назревающий мужской способ разрешения спорных вопросов меня не интересует, и прошлась по комнате, нечаянно задев носком туфли стоящий на полу пузатый глиняный горшок. Он покосился и упал на бок, рассыпая на пол содержимое.

— Дориан, — подозвала я графа, — мне кажется, необязательно прикладывать физическую силу. Посмотрите сюда.

Граф обернулся и, рассмотрев рассыпавшиеся на пол прессованные в кубики сушеные листья, недоуменно нахмурился.

— И что с того?

— Как думаете, скоро ли опьянеет ваш приятель, если его как следует накачать спиртным и наркотиком, применив парочку ослабляющих организм заклинаний?

На лице Дориана заиграла довольная улыбка, он обернулся к приятелю и прежде чем тот успел среагировать, кинул в него обездвиживающим заклинанием, связав Аристида для пущей надежности призрачной веревкой, мгновенно опутавшей его тело.

— Напоить как следует, а потом — протрезвить, — протянул Дориан, довольно потирая руки, — затем снова напоить и вновь протрезвить!..

— О нет, — от испуга лицо Аристида пошло бледными пятнами, — только не это…

— О да, — возразила я, — видите ли, любезный, у нас совершенно нет времени для того, чтобы упрашивать вас выдать нам нужную информацию, и мы пойдём на самые крайние меры, если того потребует ситуация.

— А если ты будешь так любезен, то я, так уж и быть, прощу тебе часть долга, скажем… в четыреста золотых?

— Пятьсот, — облизнув губы, возразил Аристид.

— Соглашайся на двести, — посоветовала ему я, — нет ничего хуже разъяренной девицы, которая вместо того, чтобы заниматься подготовкой к свадьбе, вынуждена тратить своё время на упирающегося осла, не способного разглядеть собственной выгоды!

Аристид немного замялся, повел из стороны в сторону головой, тщетно пытаясь освободиться из захвата, и обреченно выдохнул:

— Ладно, я согласен…

— Совсем другое дело, — радостно воскликнул Дориан и снял с приятеля заклинание, принявшись вытягивать из него нужную информацию. Оставалось только надеяться, что время было потрачено не зря, и весь тот ворох фактов, что выдал Аристид, мог нам помочь.

— На этом всё, — развёл руками приятель, — я же больше не служу в управлении, потому ничем посодействовать не смогу.

— Можешь, — усмехнулся граф, — устрой мне встречу с этим… работничком, думаю, у него найдётся что мне рассказать.

— Э, нет… Я больше не связываюсь с тёмными делишками. Мне хватило того пинка под зад, которым меня выпнули из управления. Хочешь, чтобы меня теперь отправили за решётку в качестве пособника в незаконном расследовании?

— Хотел простить тебе часть долга… Существенную часть. И не подавать на тебя жалобу в соответствующее заведение, — разочарованно вздохнул Дориан и, отряхнув невидимые пылинки с брюк, развернулся в сторону выхода.

— Постой, — мгновенно засуетился Аристид, — сам понимаешь, я на мели… Платить тебе нечем…

Ага, как же, фыркнула я. У подобных ему никогда не водится денег на выплату долгов, зато на выпивку с наркотиками всегда находится с лихвой. Но судя по взбудораженному виду Аристида отправляться в долговую тюрьму ему не хотелось. Потрясающее заведение! Можно было пожаловаться на должника, и его немедленно загребали в свои руки чиновники и стража. Толку от этого было мало с практической точки зрения — как правило, расплачиваться должникам в большинстве случаев действительно было нечем, зато подавший жалобу мог надеяться на моральное удовлетворение: должников немедленно осуждали и принуждали к общественным работам на срок, соответствующий размеру долга. Работа была грязная и тяжелая, а сроки наказания — немалыми.

— Я попытаюсь договориться… Сегодня же. Куда весточку прислать?