Глава 23

Пожар, полыхавший в замке Убер, потушили только к середине ночи.

Усталость, навалившаяся на Улю, отбивала всякое желание куда-то идти.

С братом, конечно, ей было бы легче. Ретер, как самый укреплённый из трёх замков, являвшихся целями в этой войне, брали силами всей, собранной Чеком, армии.

Как сказал ей Олег, это первый боевой опыт для подавляющего большинства их солдат, поэтому пусть все попробуют свои силы в реальном бою. Даже Ритиных егерей использовали при штурме.

Армия тогда потеряла четырнадцать человек убитыми. Раненых они с Олегом, по его выражению, «вытащили» всех.

Олег внимательно следил за ней и, как только видел, что её магрезерв опускался до своей десятой части, заставлял прекращать лечение.

Брат умел распределять очерёдность работ. Сначала они подлечивали тяжёлых, у кого было критическое состояние, а потом уже, не спеша, в течение нескольких дней излечивали окончательно и их, и других раненых. А кого-то и вообще не касались, их полковые лекари и без магии поставят на ноги.

В штурме Олег участия и сам не принимал, и не позволил ей использовать хотя бы одно боевое заклинание.

– Пусть учатся без нас справляться. Пусть полагаются только на своих ротных и полковых магов. Мы не сможем быть всегда рядом с ними. Тяжело в учении – легко в бою.

Его поучения, хоть и выглядели иногда нудными, но ей были интересны.

Осталась армия и без поддержки Гортензии, которая вообще в поход не пошла. Олег попросил её проследить за порядком в их баронствах на время его отсутствия.

После быстрого и удачного штурма войско разделилось. Шерез с сотней пехотинцев остался в Ретере, приводить в порядок и укреплять замок. Три сотни пехотинцев и две сотни егерей под командованием полковника Риты отправились к замку Сенер. Олег пошёл с ними, сказав, что присмотрит, как Рита себе владение добудет.

С ними порывался идти и Шерез, но брат его резко одёрнул, а вступать с Олегом в спор никто никогда не рисковал, кроме, пожалуй‚ Чека, Гортензии и её самой.

Хотя Уля не понимала причин этого, ведь брат спокойно относился к возражениям, особенно если они были по делу. Впрочем, Олег однажды такую опаску назвал ей местным менталитетом. Примерный смысл этих слов она уловила.

Всех, не одну только Улю, восхитила придумка с этим его отдельным инженерным батальоном и с теми удивительными конструкциями и механизмами, которые были изготовлены по его чертежам.

Казалось, что брат иногда и сам удивлялся тому, что у него получалось. Он часто повторял, как здорово, что тут есть настоящее чудо в виде винорской сосны.

Ну брат всегда был немного со странностями. Он равнодушно относился к тому, что у других вызывало оторопь или восхищение‚ и при этом мог восторгаться их соснами. Ну да, лёгкие, твёрдые и прочные, ну и что?

Изготовленные по его чертежам сборные башни, которые собирались прямо перед стенами замка и подкатывались на катках, при том численном преимуществе, которым обладала их армия, делали штурм неотразимым.

Когда Рита с Олегом повели свою часть армии к Сенеру, с ними отправилась и половина инженерного батальона. Вторая его половина осталась у генерала Чека, который двинул оставшиеся войска к Уберу.

Отсутствие Олега всё же сказалось на ходе штурма. Её брат и без своей магии значил очень много.

В этом можно было убедиться сразу же, как началась путаница с деталями башен. Лейтенант, невысокий толстячок, взятый в армию из мастеров столярного цеха, много размахивал руками и громко кричал, но его суетливость вместо наведения порядка среди солдат инженерного батальона вносила больше сумятицы.

Уже перед стенами выяснилось, что перепутали башенные катки между собой. Как поняла Уля, башни только внешне были похожи, но на самом деле детали одной не подходили другой.

Пока перетаскивали с места на место катки, у одного из магов-слабосилков, прикрывавшего левую соборную башню, закончилось действие заклинания Сфера, чем тут же воспользовался родовой маг Убера и спалил все материалы, необходимые для сборки этой башни. Кроме злополучных катков, конечно. Вот только кому теперь стали нужны эти катки?

Разозлившийся Чек приказал начать штурм с одной башней, а остальных погнал к стене с лестницами.

Сразу же начались потери среди осаждающих. Уля всё же не выдержала и, несмотря на запрет Олега вмешиваться, определив, что северо-западная башня не накрывается Сферой, нанесла по ней удар Воздушным Потоком.

И хотя она вложила в заклинание меньше трети своего резерва, этого хватило, чтобы состарившаяся кирпичная кладка башни треснула и осыпалась, похоронив под собой десяток защитников и засыпав и так неглубокий ров.

В образовавшуюся брешь кинулись штурмующие, и к наступлению темноты замок был взят.

С чего вдруг разгорелся пожар, кто и зачем его разжёг, прошло мимо Ули. Она лечила раненых, которых в этот раз было гораздо больше.

И тут тоже сказалось отсутствие брата. Некому было проследить за ней, и она, увлёкшись, израсходовала свой резерв до донышка.

Вымоталась так, что из носа опять пошла кровь, а голова закружилась. Она бы упала, если бы не верная Филеза, которая хоть и тоже не сидела сложа руки, перевязывая раненых, но за хозяйкой присматривала. Было бы у бывшей рабыни магозрение, она бы раньше Улю оттащила.

Увидев, что ноги баронеты подкашиваются, Филеза бросила перевязку, подскочила к хозяйке и не дала ей шлёпнуться на землю.

– Госпожа баронета, век буду на вас Семи молиться, – подошёл и опустился перед ней на колени сержант, кажется, из Ритиных егерей.

Уля сидела возле костра на раскладном стульчике, который ей принесла шустрая служанка.

– Ну‚ так иди и молись, – громким шёпотом нагрубила ему Филеза. – Что же вы за глупые все мужики такие? Не видишь, как госпожа устала? Дайте ей хоть отдохнуть!

Сержант тут же смущённо поднялся и, увидев ещё одного из солдат, торопящихся преклонить колени перед Улей, перехватил его, и уже вместе с ним обеспечили баронете покой.

Вообще-то, сейчас это Уля вспомнила, так быстро и безболезненно этого сержанта, получившего глубокую и очень опасную рану в живот, она излечила по неопытности и своей обычной торопливости.

Был бы здесь Олег, то он бы порекомендовал ей влить энергии в Малое Исцеление раза в три поменьше, только чтобы сержант не истёк кровью, и идти лечить других раненых.

Нет, сержанта бы она вылечила, но до утра следующего дня, а, может, и весь следующий день ему пришлось бы терпеть жуткие боли.

Но что сделано, то сделано.

К изъявлениям благодарности Уля уже давно привыкла. Нельзя сказать, что они стали вызывать у неё раздражение – как говорил Олег, доброе слово и коню приятно, но вот утомляли порой ужасно.

Сейчас её поглощали два несовместимых желания – ей очень хотелось есть и очень хотелось спать. Она вспомнила притчу от брата про Буриданова осла.

Выбор за неё сделала подруга-служанка, она быстро принесла ей откуда-то, явно не из обоза – тот был в аж полулиге, крынку молока, четверть каравая ещё достаточно свежего хлеба, кусок мягкого козьего сыра и плошку мёда в сотах. Притащила всё это не на подносе, а умудрившись использовать только руки.

– Подайте вон тот стул, – скомандовала она самоназначившимся Улиным охранникам, к которым присоединились ещё несколько спасённых раненых. – Что вы тут все толпитесь? Ты и ты оставайтесь, а остальные идите вон!

Поданный стул Филеза использовала вместо стола.

– Сама тоже поешь, – сказала Уля с набитым ртом и мысленно поблагодарила Семерых, что тут нет рядом Гортензии. Та бы точно скидку на усталость делать не стала – благородной девице полагается вести себя, как благородной девице при любых обстоятельствах.

– Успею, я не устала‚ как ты, – Филеза присела рядом с Улей на корточки и подбросила в костёр ветку.

Филеза сейчас была единственной служанкой при Уле. Располневшую Гиру баронета оставила в Пскове, Тимения вышла замуж и уехала в Распил. Неволить её Уля не стала. Она ведь сама с удовольствием участвовала в устройстве судьбы своей бывшей рабыни-подруги. И сама привела молодых в Псковский храм Семи.

Кстати, свадьба Тимении была первым обрядом‚ проведенным в Псковском храме.

Уля сама участвовала в его строительстве. Сложного для неё ничего не было, всё, как обычно – перемещали на новое место опалубку, рабы и сервы натаскивали и утрамбовывали песчано-глиняную смесь, затем звали или Улю, или её брата, те накладывали Укрепление, затем это всё повторялось снова и снова.

Вроде бы, действительно, ничего сложного, но как же чудесно всё получалось в итоге! А всё благодаря фантазии Олега! Какие красивые формы он придумывал! Гортензия как-то говорила, что такого храма Семи, не по размерам, а по красоте, не найти во всём мире.

– Пойдёмте спать?

Филеза переходила в общении с хозяйкой то на ты, то на вы по каким-то своим, известным только ей, правилам. Уле же было всё равно, она ей разрешала и так, и так.

Выспалась Уля хорошо, в своём шатре. Резерв был почти полон‚ и с утра она решила долечить тех‚ не очень тяжело раненых, для кого вчера у неё не хватило энергии.

Но сначала – завтракать.

– Уля, ты же понимаешь, что я не буду от Олега ничего скрывать, в том числе то, что тебе пришлось вмешаться? Прости. Но тебе огромное спасибо. Во всём моя вина, что так дурацки начался штурм. – Чек, первый и пока единственный генерал Олега, продолжал изводить себя обвинениями.

– Это инженерный полубатальон напортачил, – утешающе произнесла Уля, в этот раз сначала прожевав, а потом уже начав говорить.

– Всё равно это моя вина. Надо было самому проконтролировать подготовку, а я понадеялся на лейтенанта.

Баронета дальше не стала ничего говорить. Утешать взрослого дядечку у неё всё равно не получалось.

К полудню все, кого нужно ей было вылечить, были вылечены. Остальные шли на поправку под присмотром полковых лекарей.

– Из тех кого-нибудь надо лечить? – кивнула в сторону толпы пленных дружинников и замковой прислуги Уля. – А то пойду я замок посмотрю. Интересно, что там Нечаю достанется.

Сопровождавший её лейтенант егерей только пожал плечами. Уля, подумав, решила здоровьем дружинников и слуг врага себя не озадачивать.

Замок Убер производил тягостное впечатление, и вовсе не из-за разрушений при штурме. Замок до боли напомнил ей тот Ферм, в котором она родилась и выросла, Ферм до Олега.

Грязь, вонь, худые и оборванные рабы с множественными синяками от побоев, которых, в отличие от свободных слуг, никто гнать из замка не стал. Взгляд всюду натыкался на потрескавшиеся стены, прогнившие крыши и бычьи пузыри на окнах вместо стёкол.

У баронеты невольно сжалось сердце от нахлынувших воспоминаний о своей жизни. О матери, которая выбила из неё все чувства дочерней любви, жестокими побоями добиваясь, чтобы она, будучи совсем маленьким ребёнком, не издавала ни звука, лёжа в тёмном углу их грязной каморки, пока пьяная мать ублажала очередного кавалера, принёсшего ей сидра. О вечном голоде, который мучил её много лет. О рваной одежде и треснувших деревянных башмачках, в которых мёрзли зимой её ноги.

Но тут же она вспомнила и доброту Билины, старшей посудомойки, которая, как теперь вдруг поняла Уля, любила своих девчонок-помощниц и заботилась о них. Откладывала им самые вкусные куски с тарелок, не оставляя себе.

Улю вдруг окатило стыдом за то, что она совсем забыла о толстушке Билине, и ничего для неё не сделала. А ведь у той в Лосево есть единственная дочь, которая болеет бесплодием. Сколько Билина слёз пролила, и из-за дочкиной болезни, из-за которой у неё никогда не будет внучат, и из-за того, что зять этим постоянно упрекает.

Понятно, что такую болезнь Малое Исцеление не вылечит, но ведь она сестра Олега. Уля понимала, что ей бы брат не отказал. А она? Ну да, она же теперь великая магиня! Баронета!

– Дура. Неблагодарная дура.

– Госпожа, вы что-то сказали?

Баронета не заметила, как высказала свои мысли вслух. Лейтенант вопросительно смотрел на неё.

– Нет, ничего. Всё в порядке. Идём дальше?

Нечаю, будущему владельцу этого замка и всего баронства Убер, нужно будет всё тут переделывать. Уля, заглянув практически во все углы‚ пришла к такому неутешительному выводу.

Мелькнула даже мысль как-нибудь выбрать время и помочь ему тут с наведением порядка и перестройкой. Ведь брат загрузил Нечая, как лошадь-тяжеловоза. Даже сейчас неизвестно, когда тот сможет приехать в свой замок.

Начальник тайной стражи занимался строительством постоялых дворов на пути из Пскова в Неров, подбором персонала и организацией почтовой службы.

– Уля! Привет! Я отпросился на целый день. Еле нашёл тебя! – голос Венка был неестественно радостным, а в его глазах Уля увидела какое-то странное выражение, которого она раньше у него не замечала.

Внутренне Уля поморщилась, хотя внешне этого и не показала. Если Женк, хоть и часто ей надоедал, всё же иногда бывал забавным, и в короткие склянки её ничегонеделанья помогал развеять скуку, то Венк был ей противен.

Причины этого она не могла в себе отыскать, но ей в нём не нравилось всё, кроме, пожалуй, внешности. Венк был смазливым красавчиком, как выразился однажды Олег, но постоянно проглядывающие зависть и злоба, вечное нытьё, как только он открывал рот, всё это ей было противно.

Но откровенно посылать его подальше Уля не стала.

– Венк, привет, – постаралась не переборщить с улыбкой, но и зря не обидеть парня, ответила Уля. – А я уже тут всё посмотрела. Нужно скоро будет возвращаться к генералу. Сам понимаешь, дела. Вот только ещё кузню посмотрю.

Она, в сопровождении Ритиного офицера, уже стала спускаться с надвратной башни, как вдруг за стенами замка раздался слитный радостный крик.

– Что там? – озадачилась баронета.

Венк быстро вернулся на площадку башни и посмотрел вниз в сторону лагеря.

– Похоже, что там какой-то гонец. Может‚ от полковника Риты? – прокомментировал происходящее за стенами замка Венк.

Уля заметила, что услышав о возможных новостях от своего полковника, лейтенант егерей начал проявлять нетерпение. Она же, вопреки сказанным для Венка словам, возвращаться в лагерь не торопилась.

– Ты иди, узнай, что там, – сказала она офицеру, внутренне с сожалением вздохнув. – Меня благородный Венк проводит.

Лейтенант облегчённо улыбнулся и, поклонившись Уле, чуть ли не скатился с лестницы.

– А ты видела здешний подземный ход?

– Подземный ход? – сразу заинтересовалась девушка. – А его нашли?

– Не знаю как кто, а я нашёл, – усмехнулся Венк. – Хочешь, пойдём, покажу.

Для любопытной Ули вопрос был риторическим. Конечно, она хотела посмотреть.

– Я ведь давно хотел от отца уйти к твоему брату, – говорил бывший баронет, ныне просто «благородный» Венк. – Но, смотрю, твой брат предпочитает окружать себя всякими бывшими оборванцами, – тут они‚ спустившись с надвратной башни и пройдя мимо колодца‚ подошли к амбару, приткнувшемуся к донжону. – Вот сюда поворачивай.

Он протиснулся между стенами донжона и амбара. Со стороны наличие этого прохода почти совсем не было видно. Тут у Ули появился вопрос насчёт того, как это Венку удалось обнаружить, но она тут же про него забыла, когда увидела, как бывший баронет отодвинул часть досок амбара, оказавшихся прибитыми только на один гвоздь.

– Сюда, – показал он открывшуюся дыру и первым нырнул в амбар.

Последовав за ним, девушка, когда её глаза привыкли к сумеркам, царящим в амбаре, увидела в углу, за большой деревянной бочкой, отверстие шириной примерно в шаг.

– Ого, – только и успела сказать Уля, заглянув в лаз, как удар сзади по затылку лишил её сознания.

Очнулась она‚ связанная по рукам и ногам и с повязкой на глазах. Голова болела в области затылка так, что Уля еле сдерживала стоны.

Сколько времени прошло с того момента, как тварь Венк, а то, что это была его работа, она нисколько не сомневалась, ударил её сзади по голове, она не представляла. Как не представляла и то, где она сейчас находится.

Сбоку от неё слышались голоса и смех нескольких мужчин. Оттуда же тянуло запахом костра, жареного мяса, вина и немытых тел. Ветер как раз был с той стороны.

Судя по звукам, до этой компании было шагов десять, не меньше.

От Гортензии она знала, что любой маг на её месте был бы сейчас беспомощен.

Вот только она – не они, ей для формирования магических конструктов не нужно было, как это делала даже Гортензия, добиваться сосредоточения с помощью движений рук или пальцев.

Олег добивался от неё и добился, как он иногда в шутку говорил «на свою голову», чтобы она формировала любой конструкт в своих мыслях.

Первое, что Уля сделала, это сформировала конструкт заклинания Малое Исцеление и направила его на себя, мгновенно излечившись и почувствовав прилив сил.

Проверила свой магический резерв и убедилась, что он был у неё полностью заполнен. Значит, без сознания она пробыла достаточно долго.

Следующим заклинанием Поиск Жизни определила, что в зоне досягаемости этого заклинания находятся, помимо её самой, ещё три человеческих особи, и все три находятся вместе недалеко от неё.

Уля сформировала заклинание Замедление и, влив в него максимально возможное количество энергии, швырнула его на троицу неизвестных.

Сразу же звуки стихли. Уля знала мощь своих заклинаний и понимала, что любой человек, попавший под её замедление, с трудом сможет приподнять руку, не меньше, чем за склянку времени.

Она легко приподнялась и села. Сформировала и аккуратно, совсем чуть-чуть напитала заклинание Пламя, которым пережгла верёвки, сначала на руках, потом и на ногах.

Как ни старалась, а лёгкий ожог на запястье левой руки всё же, получила. Тут же его вылечила.

Сдёрнула повязку с глаз, резво вскочила на ноги и подошла к костру.

Как она и предполагала, во главе троицы был подонок Венк. С ним были два каких-то бородатых, немолодых мужика, по виду, неудачливые наёмники, одетые в потёртые дешёвые доспехи.

Глаза у всех троих были разной степени вытаращенности. Уля знала, что им сейчас и моргать большая проблема.

На костре начинала подгорать подвешенная на вертеле тушка некрупного поросёнка.

Судя по сгущающимся сумеркам, вот-вот должна была наступить ночь.

На краю поляны были привязаны к кольям три рассёдланных и стреноженных коня.

Остановились, значит, на ночлег и пожрать.

– Придурки. Как говорит Олег, если человек идиот, то это навсегда.

Она собиралась ещё сказать им пару ласковых, но тут ей приспичило в кустики.

Далеко не отходила, поэтому при отблесках костра вдруг увидела на своих трусиках из белоснежного шёлка следы чьих-то рук. Она быстро догадалась, чьих. На мгновение вдруг прошиб озноб, но почти сразу же отпустило – ТАКОЕ она бы сразу почувствовала.

Тут же поднялась ярость. Подойдя к Венку‚ она со всей силы пнула его в пах.

Скрючиться от боли, которую он наверняка почувствовал, Венк не мог по причине наложенного заклинания.

Брат учил Улю только магии, но был ещё Нечай. Тот, как настоящий друг, показывал ей многие хитрости и приёмы, которым его учил Олег.

Поэтому связать подонков для Ули трудности не составило. Она использовала кожаные верёвки, которые нашла в перемётных сумах.

– Ну и где мы сейчас находимся, уроды?

Но уроды только пялили глаза, а ответить не могли.

Какое-то время Уля размышляла. Впрочем, при этом она с удовольствием поужинала жареной свининкой.

В сумках нашлось вино, разлитое во фляги, но Уля его пить не стала. Вылив вино из фляг, набрала в них воды из ручья.

Готовилась ждать до обеда следующего дня – именно столько по её прикидкам будет действовать заклинание. Уже понимала, что переборщила с влитой энергией. Но тут ей пришла другая идея.

Недолго думая, она опять сформировала заклинание Малое Исцеление и направила его на одного из бандитов. Того, который выглядел поприличней. Разговаривать с Венком ей не хотелось. У Хорнеров в замке есть один из лучших в баронствах палачей-дознавателей, пусть ему рассказывает.

Она правильно догадалась – заклинание Малое Исцеление сняло действие Замедления.

При этом оно, естественно, и вылечило все болячки бандита.

– Госпожа магиня! Простите меня! Я не знал, что делаю. Да если бы я знал. Да вы ведь меня. У меня всю жизнь адские боли были в боку. Ссать, простите! Не мог. Здоровый сейчас я. Не губите. Спасибо вам. Рабом буду вашим, собакой…

– Слушай, заткнись. Мне такая собака не нужна совсем. Ты давай помолчи. Несколько раз глубоко вдохни. Вот так. А теперь рассказывай, где вот это вот всё, – Уля обвела вокруг рукой, – находится. И как далеко ближайший город или посёлок. А с тобой я ещё подумаю, что сделать.