Глава 42. Он

Без Тины все было не так. Сперва я чувствовал легкий дискомфорт. Чего-то не хватало. Я то и дело оглядывался задумчиво, словно искал что-то или кого-то. Даже Жак заметил.

Постепенно неприятное чувство нарастало. До тех пор, пока не захватило собой весь мир. Все, что раньше радовало меня, теперь раздражало. Моя жизнь окрасилась черными тонами беспросветной тоски. Она сжирала меня изнутри. Изощренная садистка. Отщипывала от души по кусочку, не торопилась, давала мне время прочувствовать все нюансы депрессии — уныние, печаль, хандра.

Радовало одно — Тина не страдает. Она просто не помнит меня. В ее жизни снова все легко и понятно. Я лично об этом позаботился. Без меня ей явно лучше. Я точно это знал, ведь я наблюдал за ней.

Каждый, мать его, день я проверял как она. Ее делами интересовался больше, чем собственными. Я превратился в чокнутого сталкера, подглядывающего за девушкой. Я потратил кучу денег на оборудование для слежки, нанял детектива, который ежедневно присылал мне отчет. Все это, естественно, в тайне. От самой Тины и от моих партнеров. Никто не должен знать что она для меня значит.

Если работа вдруг задерживала, и я подключался к камерам позже, чем обычно, аж трясло. Как наркомана, который пропустил дозу. Я точно спятил. Меня словно заразили смертельным вирусом и оставили умирать. Неизвестно, как долго еще продержусь.

В личную жизнь Тины я не лез. Как не хотелось увидеть больше, я соблюдал границы. Запил, когда увидел, что у нее появился парень. Потом она его бросила, и я был счастлив. Даже отпраздновал это дело.

Пару раз я встречался с ней. Случайно сталкивался на улице. Она не узнавала меня. Просто проходила мимо, а я корчился от фантомной боли. Оказывается, нет ничего хуже ее пустого взгляда. Раньше Тина смотрела на меня по-другому. Теперь же ее глаза ничего не выражали. Я стал для нее никем, пустым местом. Иронично. Когда-то я не помнил ее, теперь она не помнила меня. Наша история закольцевалась.

Как будто этого мало, так я еще сгорал в неудовлетворенной страсти. Этот пожар невозможно было погасить. Закажи я хоть сотню шлюх и зажигай с ними неделю, не поможет. Я хотел Тину не просто членом. Я хотел мозгами и сердцем. И это безумно все усложняло, а главное делало ее замену невозможной. Да я и не пытался ее заменить. Плавали, знаем. Ничего не выйдет.

Это было наваждение. Я помешался и окончательно погиб. Если и дышу до сих пор, то лишь потому, что надеюсь на новую встречу.

Я воевал с собой. Каждый день — сражение. Между желанием увидеть Тину и здравым смыслом, который пытался меня остановить. Пока выиграл второй, и я его за это ненавидел.

Стереть бы себе память и жить так, будто вообще никогда не встречал Клементину Арбен. Крайне заманчивая перспектива. Снова стать бабником и эгоистом. Да, мнем не в состоянии повлиять на свои воспоминания, но можно же найти другого специалиста.

Я почти решился на поиски, но в последний момент остановился. Понял, что не хочу. Не хочу забывать. Тина давно стала частью моей личности. Она вросла в меня, она меня изменила. Кто я без нее? Ноль. Нет, этот вариант мне не подходит.

Бывали минуты полного отчаяния, когда я почти сдавался — может, плюнуть на все и вернуть Тине память? Я это могу. Достаточно щелкнуть пальцами. Да, я позаботился о том, чтобы все было идеально: стер память Люку, внушив, что ему помог государственный адвокат. Удалил из Сети наши совместные с Тиной фотографии. В общем, проделал колоссальную работу. Потратил кучу времени, сил и денег, чтобы скрыть правду, но был готов пожертвовать всем, лишь бы вернуть Тину.

Но потом я одергивал себя. Снова думаю только о себе, а надо о ней. Что будет лучше для нее. Тине сейчас хорошо. Без меня. Мои проблемы только мои. Не надо ее в это втягивать.

И я продолжал существовать дальше. Сам не понимая, зачем делаю все то, что делаю. Зачем мне работа, деньги, если они не приносят мне счастья? Разве что отвлекают. Работа позволяла забыться. Дарила краткие мгновения передышки, которые мне были так необходимы.

Вот и сейчас я пытался сосредоточиться на контракте с поставщиком запчастей для аэролетов. Читал его уже, наверное, в пятый раз и все никак не мог вникнуть. В последнее время у меня вместо мозгов решето.

Пиликнула электронная почта. Жак переслал письма на сегодня. Те, что, по его мнению, заслуживают внимания. Я отодвинул контракт. Надо переключиться. Первым же письмом было приглашение на благотворительную выставку. Как оно умудрилось попасть в важные? Похоже, Жак намекает, что мне пора проветриться.

Я уже занес руку над кнопкой «удалить», намериваясь отправить приглашение в топку, но в последнюю секунду передумал. Не то, чтобы я вдруг захотел прогуляться, но спустить деньги на благотворительность не худший вариант. Все равно былые развлечения меня больше не радуют, а тратить заработанное куда-то надо.

В итоге я принял приглашение. Не знаю, совпадение это было или судьба, но порой на первый взгляд ничтожные решения становятся самыми значимыми в нашей жизни.

Выставка состоялась через неделю. Огромный белый зал, увешанный картинами модных художников. На одной половине из них геометрические формы, на второй — непонятная абстракция. Хороши были только пейзажи родной планеты теламонов. Само собой, вымышленные. Никто из ныне живущих там не бывал.

Я прогуливался вдоль картин, прикидывая, что купить. Естественно, в целях благотворительности. И куда потом деть купленное. У себя уж точно не повешу этот кошмар. Разве что вот тот пейзаж… Он вроде неплох.

Я двинулся к картине. У нее уже стояла девушка, спиной ко мне. Нас разделяло шагов пятьдесят. И чем ближе я подходил, тем сильнее было узнавание.

Тина? На выставке? Что она здесь делает? До нее осталось метра три, когда мне в ноздри ударил знакомый аромат. Проклятые духи! Какого черта она снова ими воспользовалась? Она не могла вспомнить. Только не после моего внушения. Но поверить в такое совпадение архи сложно.

— Нравится? — спросил я, приблизившись.

Голос неожиданно охрип, и я кашлянул, прочищая горло. Не знаю, зачем подошел. Почему сразу не сбежал прочь с выставки. Так было бы правильно. Но я не смог. Не устоял перед искушением поговорить с Тиной.

Девушка обернулась, посмотрела на меня, и я пропал. Утонул в глазах цвета крепко заваренного чая. Зря я подошел, ох зря.