Глава 1

Осо­знав, что по­сте­пен­но про­сы­па­юсь, я по­вер­ну­лась на бок и по­пы­та­лась за­бро­сить но­гу на оде­я­ло. Не най­дя его край, пре­кра­ти­ла по­пыт­ки и по­тя­ну­лась.

Вче­ра до са­мой но­чи пла­ни­ро­ва­ла про­грам­му экс­кур­сии по но­вой вы­став­ке в му­зее. Пом­ню, го­ло­ва очень силь­но бо­ле­ла, но вы­став­ка… уже се­го­дня! Сколь­ко сей­час вре­ме­ни?!

Я ис­пу­ган­но рас­пах­ну­ла гла­за и на­ча­ла ша­рить ру­ка­ми во­круг по­душ­ки в по­ис­ках те­ле­фо­на. Най­ти его ни­как не уда­ва­лось, а яр­кий свет из ок­на сле­пил гла­за. Зна­чит, точ­но про­спа­ла.

Да где эта мерз­кая же­лез­ка? Ко­гда не на­до веч­но зве­нит, а ко­гда на­до – не най­ти. Я же точ­но за­ря­жа­ла его вче­ра ве­че­ром, по­че­му бу­диль­ник не сра­бо­тал?

Ко­гда свет на­ко­нец пе­ре­стал ме­шать и я уви­де­ла кро­вать, за­мер­ла и от­дер­ну­ла ру­ки. По­стель­ное точ­но бы­ло не мо­им: ни­ко­гда в жиз­ни не ку­пи­ла бы се­бе бе­лое – слиш­ком на­по­ми­на­ет боль­нич­ную па­ла­ту.

Да и боль­шая по­душ­ка с кру­же­ва­ми то­же не моя. Я на ор­то­пе­ди­че­ской уже лет пять спа­ла: ино­гда это по­мо­га­ло про­сы­пать­ся без бо­ли в вис­ках и шее. Но эта… я про­тя­ну­ла ру­ку и по­щу­па­ла, что­бы под­твер­дить по­до­зре­ния. Точ­но, пе­рье­вая. И ткань бе­лья плот­ная, на­о­щупь на на­ту­раль­ную по­хо­жа. Хло­пок? Пер­каль? Бязь? Да черт ее зна­ет, но точ­но не при­выч­ная мне син­те­ти­ка с бе­же­вы­ми асим­мет­рич­ны­ми ром­би­ка­ми.

Я точ­но не до­ма. Мо­жет, все-та­ки в боль­ни­це? Не­да­ром ведь про­сты­ни бе­лые.

Со­брав­шись с си­ла­ми, под­ня­ла гла­за и осмот­ре­лась. Ком­на­та, буд­то со­шед­шая с ил­лю­стра­ции в учеб­ни­ке по ис­то­рии Рос­сии, по­плы­ла пе­ред гла­за­ми, и я рух­ну­ла об­рат­но на по­душ­ку. Уже с нее про­дол­жа­ла осмат­ри­вать по­ме­ще­ние.

Сна­ча­ла взгляд за­це­пил­ся за ка­мин – в юно­сти я все­гда меч­та­ла, что в мо­ем до­ме обя­за­тель­но бу­дет ка­мин, но в го­род­ской квар­ти­ре на­сто­я­щий обу­стро­ить невоз­мож­но, а за­ме­нять пош­лы­ми элек­три­че­ски­ми ана­ло­га­ми не хо­те­лось. По­том – за по­тре­пан­ные крес­ла с зе­ле­ной обив­кой, ца­ра­пи­на­ми на изящ­ной резь­бе де­ре­ва. Не ме­нее по­тре­пан­ный жиз­нью ко­мод с зер­ка­лом на нем и ком­по­зи­ци­ей из кар­тин во­круг, ко­то­рые из-за го­ло­во­кру­же­ния и тош­но­ты я тол­ком не раз­гля­де­ла.

Сте­ны по­кры­ва­ли свет­ло-зе­ле­ные обои в тем­ную по­лос­ку. Хо­тя нет, не обои: ря­дом с кро­ва­тью ви­сел ото­рван­ный клок, и на бу­ма­гу он не по­хо­дил. С тру­дом при­под­няв­шись на лок­те, я кос­ну­лась сте­ны над кро­ва­тью. Точ­но: ткань.

Я что, усну­ла пря­мо в му­зее? У нас ко­неч­но есть экс­по­зи­ция, ко­то­рая так и на­зы­ва­ет­ся – “бар­ская опо­чи­валь­ня” – но она вы­гля­дит со­вер­шен­но ина­че. Хо­тя по­хо­же, ко­неч­но. Но ра­зу­ме­ет­ся мне бы да­же в пья­ном бре­ду в го­ло­ву не при­шло взби­рать­ся на кро­вать, ко­то­рая в сущ­но­сти и бы­ла глав­ным экс­по­на­том, а за­од­но един­ствен­ным дей­стви­тель­но ста­рым пред­ме­том в той ча­сти вы­став­ки.

Так где же я?

Огля­дев­шись еще раз, за­ме­ти­ла под сту­лом у кро­ва­ти ве­ер. По­че­му-то за­хо­те­лось взять его, буд­то он мог от­ве­тить на все мои во­про­сы. И хоть я по­ни­ма­ла, что этот пред­мет ни­чем мне не по­мо­жет, все рав­но по­тя­ну­лась за ним.

Кро­вать ока­за­лась нера­зум­но вы­со­кой. Или я ро­стом не вы­шла? В лю­бом слу­чае, при­шлось упе­реть­ся ру­кой в ко­вер, что­бы под­це­пить рей­ку ве­е­ра паль­ца­ми.

Имен­но в тот мо­мент, ко­гда я тя­ну­лась под стул, дверь скрип­ну­ла и от­во­ри­лась. Я по­вер­ну­ла го­ло­ву. Сна­ча­ла уви­де­ла длин­ный по­дол ко­рич­не­вой юб­ки. По­бе­жа­ла взгля­дом вверх, по за­тя­ну­той в кор­сет та­лии, ак­ку­рат­но сло­жен­ным у жи­во­та ру­кам в тон­ких пер­чат­ках, то­щей мор­щи­ни­стой шее, при­кры­той кру­жев­ным во­рот­ни­ком пла­тья, и на­ко­нец ху­до­му ли­цу ста­ру­хи с ор­ли­ным но­сом, цеп­ким взгля­дом при­щу­рен­ных глаз и иде­аль­ной осан­кой.

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, немед­лен­но вер­ни­тесь в по­стель! – по­тре­бо­ва­ла то­щая и пря­мая как жердь жен­щи­на та­ким ка­пи­тан­ским то­ном, что за­хо­те­лось вы­тя­нуть­ся по струн­ке и крик­нуть “Есть!”.

Но мне уже не пять лет, окри­ки от са­мо­уве­рен­ных ба­бок ме­ня не впе­чат­ля­ют. В сущ­но­сти, я са­ма лет че­рез де­сять уже ста­ну как та­кая баб­ка, ку­да там этой кар­ге ме­ня пе­ре­кри­чать?

Так что я взя­ла ве­ер и нето­роп­ли­во – да­же ес­ли бы и хо­те­ла по­спе­шить, го­ло­во­кру­же­ние не поз­во­лит – вер­ну­лась на по­душ­ки. Жен­щи­на… от­ку­да-то я зна­ла, что зо­вут ее Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на – мол­ча на­блю­да­ла за мо­и­ми по­ту­га­ми, под­жав гу­бы.

Как толь­ко я сно­ва ока­за­лась на кро­ва­ти, она про­тя­ну­ла мне кон­верт с пись­мом. Я рас­те­рян­но взя­ла, все еще со­вер­шен­но не по­ни­мая, что про­ис­хо­дит.

– От су­пру­га ва­ше­го, – су­хо по­яс­ни­ла она.

– Где я? – не са­мый ум­ный во­прос, но на­до же с че­го-то на­чать про­яс­нять свое по­ло­же­ние.

– Как и преж­де, в име­нии ба­тюш­ки ва­ше­го, в ва­шей опо­чи­вальне, – так, буд­то во­прос по­ка­зал­ся ей со­вер­шен­но нор­маль­ным, от­ве­ти­ла… гор­нич­ная? Нет, ста­ро­ва­та. Гувер­нант­ка? Но за­чем за­муж­ней да­ме гу­вер­нант­ка? Ком­па­ньон­ка? Да, ско­рее все­го.

Так, стоп. Су­пру­га?

Нет, ну это уже ни в ка­кие рам­ки. Лад­но еще ан­ту­раж XIX ве­ка, к нему я за го­ды ра­бо­ты в му­зее при­вык­ла. Вне­зап­ное го­ло­во­кру­же­ние то­же не но­вость – со здо­ро­вьем в по­след­нее вре­мя по­яви­лись про­бле­мы. Но муж?!

В ка­ком же бес­па­мят­стве я бы­ла, что­бы вы­ско­чить за­муж и да­же не за­пом­нить, ко­гда и за ко­го?

– А что вче­ра слу­чи­лось? – дер­жа бу­ма­гу так ак­ку­рат­но, буд­то она мог­ла про­жечь мне паль­цы, про­дол­жи­ла рас­спра­ши­вать я.

– Не помни­те? – Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на вздер­ну­ла бро­ви, но тут же сно­ва при­об­ре­ла та­кой вид, буд­то мои во­про­сы со­вер­шен­но нор­маль­ны.

Я по­мо­та­ла го­ло­вой. И тут же дер­ну­лась, ко­гда пе­ред гла­за­ми мельк­ну­ла вол­ни­стая прядь длин­ных свет­лых во­лос.

Я уже лет пят­на­дцать но­си­ла ис­клю­чи­тель­но стро­гие ко­рот­кие стриж­ки – с ни­ми удоб­нее, да и ко­сы пле­сти в мо­ем воз­расте уже как-то несо­лид­но.

Взя­ла прядь, на­кру­ти­ла на па­лец, рас­смат­ри­вая необыч­ный цвет. Вро­де бы пе­пель­но-ру­сые, как мои, но встре­ча­ют­ся и свет­лые по­ло­сы. Как ме­ли­ро­ва­ние, толь­ко кон­траст мяг­че. Да и па­лец ка­кой-то незна­ко­мый: длин­ный, то­нень­кий, ног­ти ко­рот­ко под­стри­же­ны и ни на­ме­ка на ма­ни­кюр.

Не­по­ря­док! Я на вы­ход­ных спе­ци­аль­но сде­ла­ла се­бе рос­кош­ные ног­ти: мяг­кий квад­рат, гу­стой бор­до­вый цвет, как раз по­дой­дет к ко­стю­му, в ко­то­ром я пла­ни­ро­ва­ла ве­сти экс­кур­сии. По­лу­ча­ет­ся, три ча­са в ка­би­не­те ма­сте­ри­цы и день­ги – на ве­тер.

По­ка я ме­та­лась, рас­смат­ри­вая то во­ло­сы, то со­всем мо­ло­день­кие ру­ки, ком­па­ньон­ка вздох­ну­ла, се­ла на край кро­ва­ти и по­пра­ви­ла оде­я­ло. Оно сполз­ло, по­то­му что я уже не ле­жа­ла, а по­чти си­де­ла.

– Мо­жет и к луч­ше­му, что не помни­те, – про­бор­мо­та­ла она.

– Нет, не к луч­ше­му. Рас­ска­жи, – по­тре­бо­ва­ла я, за­ра­нее пред­чув­ствуя, что ин­фор­ма­ция мне мо­жет не по­нра­вить­ся.

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на сно­ва под­жа­ла гу­бы. В та­кие мо­мен­ты она ста­но­ви­лась по­хо­жей на стро­гую гу­вер­нант­ку, и что-то внут­ри при­выч­но за­ми­ра­ло, буд­то в ожи­да­нии от­по­ве­ди. Ко­то­рой не по­сле­до­ва­ло.

– Вче­ра вы пись­мо по­лу­чи­ли, без под­пи­си. Про­чти его и в огонь бро­си­ли. По­том схва­ти­лись за нож, ме­бель ис­пор­ти­ли и ткань на сте­нах, а по­том… – ком­па­ньон­ка го­во­ри­ла все это так при­выч­но, буд­то я каж­дый день вы­ки­ды­ва­ла по­хо­жие фо­ку­сы. – По­том к пру­ду по­бе­жа­ли. Бла­го Аким, двор­ник наш, ры­ба­чить ве­че­ром по­шел. Уви­дел вас и на бе­рег вы­та­щил.

Как она изящ­но ска­за­ла, что я чуть не уто­ну­ла. Или чуть не уто­пи­лась?

Я на­пряг­лась в по­пыт­ках вспом­нить, что про­изо­шло, но пе­ред гла­за­ми сто­ял толь­ко план экс­кур­сии и таб­ли­цы с под­сче­та­ми ко­ли­че­ства во­ды, де­ше­во­го чая в па­ке­ти­ках, пе­че­нья и еще ка­кой-то мел­кой дре­бе­де­ни, ко­то­рую мы преду­смот­ре­ли для го­стей.

– Вы от­дох­ни­те, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, а я по­ка на кух­ню схо­жу, ве­лю вам зав­трак по­дать, – ком­па­ньон­ка еще раз по­пра­ви­ла оде­я­ло, и этот за­бот­ли­вый жест со­всем не вя­зал­ся с ее об­щим стро­гим и тре­бо­ва­тель­ным ви­дом, а по­том оста­ви­ла ме­ня на­едине с пись­мом, ко­то­рое уже бук­валь­но жгло паль­цы.

Я опу­сти­ла взгляд на кон­верт. Под­пи­сан­ный, са­мо со­бой: му­жу, ко­то­рый пи­шет жене, нет смыс­ла скры­вать­ся. Зна­чит, то пись­мо, ко­то­рое я чи­та­ла вче­ра, не от су­пру­га и не от дру­гих род­ствен­ни­ков: они бы то­же не ста­ли со­хра­нять ин­ког­ни­то.

Черт, да о чем я ду­маю во­об­ще? Все про­ис­хо­дя­щее – ка­кой-то бред, но по­че­му оно ка­жет­ся мне та­ким ре­аль­ным и при­выч­ным? Как буд­то я уже несколь­ко лет жи­ву в этом по­ме­стье, каж­дый день ви­жу Гла­фи­ру Ни­ки­тич­ну, из­ред­ка по­лу­чаю вот та­кие пись­ма и каж­дый раз при ви­де кон­вер­та с мар­кой из Гре­ции серд­це за­ми­ра­ет, буд­то сей­час мне при­дет­ся не по­сла­ние от су­пру­га чи­тать, а есть жи­вую жа­бу.

От­ло­жив кон­верт, я ре­ши­тель­но под­ня­лась на но­ги, но тут же на­чал­ся оче­ред­ной при­ступ го­ло­во­кру­же­ния. Я успе­ла лишь за­ме­тить цве­ту­щий ве­сен­ний сад за ок­ном, преж­де чем при­шлось сно­ва опу­стить­ся на кро­вать.

Я по­сте­пен­но на­ча­ла по­ни­мать, что про­изо­шло, хоть и от­ка­зы­ва­лась в это ве­рить. Хо­те­лось бы объ­яс­нить про­ис­хо­дя­щее гал­лю­ци­на­ци­ей, но я до­воль­но ча­сто преж­де ви­де­ла яр­кие, ино­гда да­же осо­знан­ные сны, и ни один из них не мог по­хва­стать­ся та­кой де­та­ли­за­ци­ей. Ни в од­ном я не мог­ла по­чув­ство­вать ни плот­ной тка­ни под ру­кой, ни глад­ких ре­ек ве­е­ра, ни уви­деть мел­ких ца­ра­пин на ме­бе­ли, и уж точ­но не ис­пы­ты­ва­ла го­ло­во­кру­же­ния.

Это зна­чит, что я по­па­ла. Как ге­ро­и­ни тех книг, ко­то­рые я в по­след­нее вре­мя чи­та­ла.

За­бав­но бы­ло по­гру­жать­ся в мир, ко­то­рый опи­сы­ва­ли та­лант­ли­вые ав­то­ры с уди­ви­тель­ной за­бо­той об ис­то­ри­че­ских де­та­лях: одеж­де, еде, об­ста­нов­ке и бы­те дво­рян­ских квар­тир и до­мов. Пе­ред сном во­об­ра­жать и се­бя хо­зяй­кой та­ко­го вот по­ме­стья, да еще и при кра­сав­це-му­же, ко­то­ро­му не прочь и де­тей ро­дить. Но од­но де­ло – книж­ки, и со­всем дру­гое – все это.

Я сно­ва по­ко­си­лась на по­ца­ра­пан­ную ме­бель, на клок тка­не­вых обо­ев, на по­рван­ный ве­ер, ко­то­рый от­ло­жи­ла, что­бы взять пись­мо. По ко­же про­бе­жа­ли му­раш­ки, я по­пы­та­лась глу­бо­ко вдох­нуть, и лег­кие на­ча­ло жечь.

Ка­жет­ся, ком­па­ньон­ка не лга­ла – я в са­мом де­ле уто­ну­ла. Вер­нее, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на уто­ну­ла. А я? Что слу­чи­лось со мной? Дав­ле­ние все-та­ки до­ко­на­ло и я умер­ла пря­мо в ка­би­не­те му­зея?

Эта мысль долж­на бы­ла опе­ча­лить, но я по­че­му-то рас­сме­я­лась. Все­гда жа­ле­ла, что в еги­пет­ском за­ле нет ни од­ной му­мии. Те­перь есть, хоть и не в еги­пет­ском за­ле. Я за по­след­нее вре­мя по­кры­лась мор­щи­на­ми не по го­дам, да и ко­жа по­жел­те­ла. За­вер­ни в бин­ты, по­ло­жи в сар­ко­фаг – ни­кто и не за­по­до­зрит, что но­во­дел.

Я по­смот­ре­ла в сто­ро­ну зер­ка­ла на ко­мо­де: все же лю­бо­пыт­но узнать, как я те­перь вы­гля­жу. Но вста­вать еще раз не ре­ши­лась: вдруг грох­нусь по­сре­ди ком­на­ты, разо­бью го­ло­ву и по­мру вто­рой раз, ед­ва ожив?

Что ж, раз под­нять­ся не мо­гу, зна­чит бу­ду де­лать то, что в мо­их си­лах: ждать еду и чи­тать пись­мо.

Сто­и­ло вспом­нить о нем, в гру­ди что-то со­дрог­ну­лось. Страх ка­зал­ся чу­жим, но ощу­ща­ла я его во всех по­дроб­но­стях: он лип­ким хо­ло­дом жа­бьих лап сдав­ли­вал грудь.

Да что там, в этом пись­ме, в кон­це кон­цов?!