Глава 21

Ин­фор­ма­цию я ре­ши­ла по­лу­чить от На­сти. По­сле зав­тра­ка мы от­пра­ви­лись по до­му. По­ка до­би­ра­лись до от­да­лен­ных ком­нат, чест­но об­ри­со­ва­ла ей си­ту­а­цию: пла­тить мно­го не смо­гу, и не уве­ре­на, что смо­гу при­ни­мать ее доль­ше по­лу­го­да.

Она ки­ва­ла слег­ка ис­пу­ган­но, но все рав­но вы­гля­де­ла до­воль­ной тем, как все сло­жи­лось. Что ж, хо­ро­шо. Мо­жет, ес­ли я все-та­ки при­ду­маю, как за­ра­бо­тать на этом по­ме­стье, то мне не при­дет­ся ее вы­го­нять. Или она во­все ста­нет хо­зяй­кой в со­сед­нем?

Ко­гда мы до­шли до ком­нат, где нас ни­кто уже не мог слы­шать, я под­хва­ти­ла го­стью под ру­ку и мы вме­сте за­мед­ли­ли шаг.

– Ты же на­вер­ное слы­ша­ла от Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны, что я два го­да… бо­ле­ла? – уточ­ни­ла я, и Настя, вновь за­лив­шись крас­кой, кив­ну­ла. – Так вот, с тех пор как оч­ну­лась ак­ку­рат пе­ред при­ез­дом Иго­ря Пав­ло­ви­ча, в го­ло­ве ино­гда буд­то ту­ман, и па­мять ме­ста­ми под­во­дит. Вот и се­го­дня: на­до в храм съез­дить, воз­бла­го­да­рить бо­гов за вы­здо­ров­ле­ние, а я со­всем не пом­ню, как се­бя ве­сти.

Ста­ра­лась не вы­гля­деть слиш­ком жал­ко, при­зна­ва­ясь в этом, но все же немно­го тра­гиз­ма в го­лос до­ба­ви­ла. И до­би­лась, че­го хо­те­ла: Настень­ка по­смот­ре­ла на ме­ня со сме­сью ис­пу­га и со­чув­ствия и на­кры­ла мою ла­донь сво­ей.

– Вы… Ты не вол­нуй­ся, Са­ша, бо­ги не обид­чи­вы. В хра­ме толь­ко и на­до, что свя­щен­ни­це по­кло­нить­ся, ма­те­ри над­не­бес­ной ко­ло­коль­чик под­вя­зать за се­бя, и от­цу под­зем­но­му свеч­ку по­ста­вить за здо­ро­вье от­ца, бра­та и су­пру­га. Вот и все, – по­гла­жи­вая ме­ня по ру­ке, слов­но пы­та­ясь уте­шить, быст­ро пе­ре­ска­за­ла она. – Се­год­ня и служ­бы-то не бу­дет, так что ес­ли ис­по­ве­дать­ся за­хо­ти­те, или про­сить о чем-ни­будь, или бла­го­да­рить – са­мое вре­мя.

Я слу­ша­ла и мо­та­ла на ус. Чем по­дроб­нее Настя объ­яс­ня­ла, тем силь­нее я пу­та­лась в мест­ных тра­ди­ци­ях и вско­ре со­вер­шен­но пе­ре­ста­ла по­ни­мать, за­чем мест­ным це­лых два бо­га и по­че­му им по­кло­ня­ют­ся в од­ной церк­ви, но так по-раз­но­му. Од­на­ко этот во­прос за­да­вать го­стье не ре­ши­лась, что­бы не вы­став­лять се­бя со­всем уж иди­от­кой.

По­ка вы­би­ра­лась пла­тье, Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на вор­ча­ла, но слу­чай­но про­го­во­ри­лась, что в храм жен­щи­нам при­ня­то за­пле­тать ко­су и остав­лять до­ма плат­ки со шляп­ка­ми: “ни­что не долж­но от­де­лять по­мыс­лы и во­ло­сы де­ви­цы от небес” – ска­за­ла она, ко­гда я по­тя­ну­лась за про­стень­ким пла­точ­ком.

В ре­зуль­та­те во двор я вы­шла, оли­це­тво­ряя про­сто­ту и невин­ность: лег­кое го­лу­бое пла­тье цве­та неба, про­стой ши­ро­кий по­яс к нему, в ко­се – тон­кая бе­лая лен­та, в ру­ке – ве­ер, ко­то­рый я недав­но по­чи­ни­ла. Ко­гда вы­хо­ди­ла из ком­на­ты, вдруг по­чув­ство­ва­ла, что хо­чу взять его с со­бой: в ка­че­стве пусть ил­лю­зор­ной, но за­щи­ты. Ко­гда я при­хва­ти­ла его с со­бой, ни ком­па­ньон­ка, ни Фек­ла не со­чли это стран­ным, так что те­перь я, при­кры­вая им гу­бы, рас­смат­ри­ва­ла по­дан­ную к крыль­цу ко­ляс­ку и Иго­ря, ко­то­рый вы­гля­дел так же по­ка­за­тель­но-про­сто, как и я.

Муж на миг за­мер, ко­гда я вы­шла из па­рад­ных две­рей, но его ли­цо оста­лось нечи­та­е­мым. Он по­мог мне за­брать­ся в ко­ляс­ку, за­прыг­нул сле­дом сам. Пра­вить сел его слу­га, и мы дви­ну­лись по той са­мой до­ро­ге, из-за ко­то­рой не так дав­но вы­ныр­нул его дор­мез.

Я рас­смат­ри­ва­ла жи­день­кий лес, по­дер­ну­тые мо­ло­дой лист­вой кро­ны де­ре­вьев. Игорь си­дел ря­дом, и от­то­го, что мы впер­вые ока­за­лись так близ­ко, чув­ство­ва­ла се­бя ужас­но неуют­но, хо­тя муж ста­ра­тель­но из­бе­гал слу­чай­ных при­кос­но­ве­ний, и меж­ду ру­ка­ва­ми на­шей одеж­ды оста­ва­лось рас­сто­я­ние не мень­ше ла­до­ни.

На­вер­ное, ему непри­ят­но да­же при­ка­сать­ся к из­мен­щи­це-жене? Так по­че­му он на­столь­ко силь­но со­про­тив­ля­ет­ся раз­во­ду? Вы­дал бы мне де­нег и оста­вил в по­кое: что ему сто­ит? И сам бы из­ба­вил­ся от про­бле­мы, а уж как жить даль­ше – это толь­ко мое де­ло.

– Удив­лен, что вы со­хра­ни­ли мой вен­чаль­ный по­да­рок, – вдруг за­го­во­рил Игорь, ко­гда усадь­ба скры­лась за де­ре­вья­ми.

Я по­смот­ре­ла на ве­ер, ко­то­рым по-преж­не­му от­го­ра­жи­ва­лась от ми­ра. День сто­ял теп­лый, так что я об­ма­хи­ва­лась, да­же не за­ду­мы­ва­ясь.

– Поз­во­ли­те взгля­нуть? – не до­ждав­шись от­ве­та, Игорь про­тя­нул ру­ку.

Я от­да­ла ему ак­сес­су­ар и тер­пе­ли­во по­до­жда­ла, по­ка он раз­гля­ды­вал вы­шив­ку. И да­же немно­го за­нерв­ни­ча­ла: ду­ма­ла, что он нач­нет при­ди­рать­ся или най­дет дру­гой по­вод для кол­ко­сти.

– Весь­ма изящ­ный спо­соб по­чи­нить ткань. Прав­да, не пой­му, за­чем вы ста­ли так утруж­дать­ся, – ска­зал он, на­ко­нец воз­вра­щая ве­ер мне.

– Ве­щи не от­вет­ствен­ны за ха­рак­тер их да­ри­те­ля, – ти­хо от­ве­ти­ла я.

– В са­мом де­ле? По­че­му же вы не ду­ма­ли об этом рань­ше? – “ко­гда жгли пла­тья и ре­за­ли ме­бель” – яв­но хо­тел до­ба­вить он, но оста­но­вил­ся.

– Рань­ше дру­го­го спо­со­ба вы­ра­зить эмо­ции у ме­ня не бы­ло. Но те­перь об­сто­я­тель­ства из­ме­ни­лись, – ни­чуть не сму­ти­лась я и взгля­ну­ла на Иго­ря в упор, на­ме­кая, что те­перь при­чи­на мо­их бед под бо­ком и ес­ли по­же­лаю, мо­гу отыг­рать­ся на ней.

Игорь на­хму­рил­ся, но тут же вновь на­це­пил на ли­цо мас­ку ни­че­го не зна­ча­щей веж­ли­во­сти и от­вер­нул­ся.

Пусть это и был мел­кий бой, но те­перь счет два – один, за­ра­за!

– Что, до­ро­гая? – спро­сил Игорь, вздер­нув бровь, и я го­то­ва по­клясть­ся, на се­кун­ду улыб­нул­ся.

– Ни­че­го, до­ро­гой, – хо­лод­но от­ве­ти­ла я.

Черт, од­ни­ми гу­ба­ми ведь счет про­шеп­та­ла, еще и за ве­е­ром. Как он услы­шал?

А еще, ка­жет­ся, “до­ро­гой” и “до­ро­гая” ста­но­вят­ся на­шим ло­каль­ным ме­мом. Пло­хо.

До церк­ви мы до­бра­лись за непол­ный час, и за вре­мя пу­ти боль­ше не раз­го­ва­ри­ва­ли. Я опа­са­лась смо­ро­зить оче­ред­ную глу­пость, ко­то­рая на­ве­дет его на ненуж­ные по­до­зре­ния, Игорь о чем-то раз­мыш­лял, про­во­жая взгля­дом мед­лен­но плы­ву­щие по небу об­ла­ка.

Цер­ковь сто­я­ла на вы­со­ком бе­ре­гу ре­ки. Нас­коль­ко я успе­ла узнать от На­сти, здесь, где во­да де­ла­ла кру­той по­во­рот, схо­ди­лись гра­ни­цы сра­зу несколь­ких по­ме­стий. Тер­ри­то­рия хра­ма оста­ва­лась ней­траль­ной и ни­ко­му из дво­рян не при­над­ле­жа­ла.

Зда­ние с устрем­лен­ны­ми ввысь ку­по­ла­ми на­по­ми­на­ло бы те церк­ви, к ко­то­рым я при­вык­ла, но у ос­но­ва­ния ка­мень стен был по­чти чер­ным и по­сте­пен­но свет­лел бли­же к кры­ше. Во­круг ос­нов­но­го, са­мо­го вы­со­ко­го зда­ния, сто­я­ли, буд­то стра­жи, длин­ные низ­кие де­ре­вян­ные сру­бы. На­вер­ное, ка­кие-ни­будь хо­зяй­ствен­ные по­ме­ще­ния или жи­лье слу­жи­те­лей мест­но­го куль­та.

Увы, про­ве­рить до­гад­ки я не мог­ла: на­ша ко­ляс­ка оста­но­ви­лась в чис­ле дру­гих, вла­дель­цы ко­то­рых уже ушли внутрь. Игорь со­ско­чил на зем­лю пер­вым и по­дал мне ру­ку. Бла­го­да­ря про­стой одеж­де в его по­мо­щи я не нуж­да­лась, од­на­ко при­ня­ла ее, что­бы со­блю­дать ви­ди­мость при­ли­чий. И да­же взя­ла му­жа под ру­ку, ста­ра­ясь сде­лать при­кос­но­ве­ние как мож­но бо­лее неве­со­мым.

– Моя одеж­да не про­пи­та­на ядом, дер­жи­тесь сме­лее, – ти­хо ска­зал Игорь, на­кло­нив­шись ко мне.

– В са­мом де­ле? – при­твор­но уди­ви­лась я, вздер­нув бро­ви. – А мне ка­за­лось, ядо­ви­тым ста­но­вит­ся все, к че­му вы при­ка­са­е­тесь. Взять хоть ва­ши пись­ма.

– Я ка­жет­ся уже упо­ми­нал, что вам это по всей ви­ди­мо­сти пошло толь­ко на поль­зу. Не вы­нуж­дай­те ме­ня по­вто­рять­ся, – от­ве­тил он и по­вел ме­ня к ши­ро­кой лест­ни­це пе­ред мас­сив­ны­ми де­ре­вян­ны­ми дверь­ми, узор­но око­ван­ны­ми на­чи­щен­ной до блес­ка брон­зой. Сей­час од­на из ство­рок бы­ла от­кры­ла, и ко­гда мы пре­одо­ле­ли несколь­ко сту­пе­ней, на­встре­чу нам вы­шла по­жи­лая, но креп­кая жен­щи­на. Одеж­да на ней бы­ла про­стой: обыч­ная се­рая юб­ка и се­рая же ру­ба­ха, ре­де­ю­щие во­ло­сы со­бра­ны в ко­су, но узор­ная плот­ная шаль на по­ка­тых пле­чах и пенсне, за ко­то­рым бле­стел жи­вым умом и кол­кой зло­бой ка­рий зра­чок, на­ме­ка­ли, что пе­ре­до мной со­всем не про­стая сми­рен­ная про­си­тель­ни­ца.

За­ме­тив ме­ня, она рас­тя­ну­ла гу­бы в неис­крен­ней улыб­ке.

– Са­шень­ка, Игорь Пав­ло­вич! – гром­ко по­при­вет­ство­ва­ла она, буд­то хо­те­ла из­ве­стить о на­шем ви­зи­те всех, кто остал­ся внут­ри хра­ма.

Мо­жет, и прав­да хо­те­ла. Из по­лу­мра­ка по­ме­ще­ния я не ви­де­ла лиц лю­дей, но ощу­ти­ла на се­бе сра­зу несколь­ко лю­бо­пыт­ных взгля­дов.

– Как я ра­да, что ты на­ко­нец по­шла на по­прав­ку! Слу­хи до­хо­ди­ли, но я ду­ма­ла это так, двор­ня бол­та­ет, – при­ня­лась при­чи­тать она, цеп­ки осмат­ри­вая ме­ня с ног до го­ло­вы и не упус­кая ни еди­ной де­та­ли.

– Бла­го­да­рю, Ели­за­ве­та Сте­па­нов­на, – имя жен­щи­ны сле­те­ло с губ так­же лег­ко, как недав­но – имя ма­те­ри. Буд­то я все­гда зна­ла его.

– И я весь­ма рад встре­че, – вкли­нил­ся в раз­го­вор муж. – На­де­юсь по­бе­се­до­вать и с Ива­ном Геор­ги­е­ви­чем.

Цеп­кая да­ма тут же по­уме­ри­ла ве­се­лье и изоб­ра­зи­ла на ли­це сми­рен­ную по­кор­ность судь­бе.

– Увы, вам оста­ет­ся раз­ве что по­ста­вить све­чу за его упо­кой. Су­пруг мой ото­шел во вла­де­ния под­зем­но­го от­ца еще про­шлым ле­том. Вы бы зна­ли, ка­бы не про­хла­жда­лись по за­гра­ни­цам, – от­ве­ти­ла она, но ее упрек зву­чал без­злоб­но. Уби­той го­рем она не вы­гля­де­ла.

– Про­шу про­ще­ния, – сму­тил­ся Игорь. – Со­бо­лез­ную.

– Да что уж там, – мах­ну­ла ру­кой жен­щи­на. – Все мы смерт­ны, прав­да, Иван Геор­ги­е­вич и в смер­ти умуд­рил­ся мне кро­ви по­пить: до его кон­чи­ны я хоть мог­ла по­ут­ру в цер­ковь на­ве­дать­ся, да де­ла­ми за­нять­ся, а те­перь, по за­ве­там все­мо­гу­щих, он все­гда со мной. Вот, при­хо­дит­ся тас­кать­ся сю­да в обед. Весь день на­смар­ку.

Я по­чув­ство­ва­ла, как вновь слег­ка кру­жит­ся го­ло­ва – но уже не на­столь­ко силь­но, что­бы не усто­ять на ме­сте. Вис­ки за­ны­ли, и са­мо со­бой при­шло по­ни­ма­ние: по утрам цер­ковь по­се­ща­ют неза­муж­ние де­ви­цы и за­муж­ние жен­щи­ны, ко­то­рые ре­ши­ли на­ве­стить оби­тель над­не­бес­ной ма­те­ри в оди­но­че­стве. В обед при­хо­дят вдо­вы, вдов­цы – счи­та­лось, что их су­пру­ги с ни­ми те­перь на­все­гда – и се­мей­ные па­ры. По ве­че­рам по­ла­га­лось при­хо­дить юно­шам и муж­чи­нам. Де­ти лю­бо­го по­ла до пят­на­дца­ти лет мо­гут по­яв­лять­ся в лю­бое вре­мя, но обя­за­тель­но в со­про­вож­де­нии взрос­лых.

Ка­кая лю­бо­пыт­ная си­сте­ма! На­до бы най­ти что-ни­будь вро­де мест­но­го свя­щен­но­го пи­са­ния и вни­ма­тель­но озна­ко­мить­ся.

– Впро­чем, мо­жет оно и к луч­ше­му: не при­е­ха­ла бы к обе­ду, вас бы не встре­ти­ла, – до­ба­ви­ла вдо­ва, вновь ска­ни­руя ме­ня взгля­дом.

– И мы ра­ды, что уда­лось по­ви­дать вас. Бу­дет вре­мя – за­гля­ды­вай­те в го­сти, – улыб­ну­лась я сквозь но­ю­щую боль, ко­то­рая об­ру­чем об­хва­ти­ла го­ло­ву.

– Не­пре­мен­но, до­ро­гу­ша, непре­мен­но! – за­ве­ри­ла вдо­ва и, обо­гнув нас, на­пра­ви­лась в сто­ро­ну ко­ля­сок.

Я неволь­но по­ко­си­лась на Иго­ря, ко­то­рый про­во­дил ее рав­но­душ­ным взгля­дом.

– Будь­те доб­ры, Игорь Пав­ло­вич, не уми­рать до тех пор, по­ка мы не раз­ве­дем­ся, – шеп­ну­ла ему, при­крыв гу­бы ве­е­ром.

– А ес­ли мы во­все не раз­ве­дем­ся? При­ка­же­те мне веч­но жить? – на­смеш­ли­во улыб­нул­ся от, при­тя­ги­вая ме­ня чуть бли­же к се­бе.

Я неволь­но вздрог­ну­ла от этих слов. При­ш­лось на­пом­нить се­бе, что это лишь шут­ка и ни­че­го бо­лее.

-- Раз­ве­дем­ся, не со­мне­вай­тесь.

– Что ж, раз вы так уве­ре­ны, сде­лаю все от ме­ня за­ви­ся­щее, что­бы не оста­вить вас вдо­вой, до­ро­гая, – за­ве­рил су­пруг. – Но по­про­шу и от вас то­го же.

В его сло­вах мне по­слы­шал­ся про­зрач­ный на­мек, но я не успе­ла его раз­га­дать: мы всту­пи­ли в тень про­стор­но­го хра­ма, и ста­ло не до раз­го­во­ров. Внут­ри, в све­те све­чей и при ти­хом пе­ре­звоне ко­ло­коль­чи­ков, од­на ре­аль­ность буд­то на­ло­жи­лась на дру­гую: я ви­де­ла и на­сто­я­щее -- лю­дей, ко­то­рые удив­лен­но обо­ра­чи­ва­лись на нас -- и про­шлое двух­лет­ней дав­но­сти. Призра­ки бы­ло­го сме­ши­ва­лись с жи­вы­ми, но од­но вре­мя от дру­го­го буд­то от­де­ля­ла неви­ди­мая и неру­ши­мая за­ве­са.