Глава 36

В сто­ло­вую я вы­шла в той одеж­де, ко­то­рую на­де­ва­ла для ра­бо­ты в ма­стер­ской – из все­го мо­е­го гар­де­роба не по­стра­да­ла толь­ко она. За зав­тра­ком Игорь ска­зал, что док­тор при­е­дет на сле­ду­ю­щий день. Все ели в на­пря­жен­ной ти­шине, свет­ские раз­го­во­ры не кле­и­лись.

Я ду­ма­ла, что на оста­ток дня Игорь ме­ня за­прет, но он толь­ко ве­лел Фек­ле не от­хо­дить от ме­ня ни на шаг и ушел, предо­ста­вив мне пол­ную сво­бо­ду дей­ствий.

Ею я и вос­поль­зо­ва­лась. Го­ло­ва бы­ла со­всем пу­стой, в ду­ше по­се­ли­лась тос­ка, и что­бы хоть нена­дол­го от нее сбе­жать, я по­тя­ну­лась к при­выч­ной ра­бо­те: шли­фо­ва­ла за­стыв­ший воск в ца­ра­пи­нах на ме­бе­ли, на­ти­ра­ла тем­ное де­ре­во по­ли­ру­ю­щим со­ста­вом, лю­бо­ва­лась ре­зуль­та­та­ми тру­да и пе­ре­хо­ди­ла к сле­ду­ю­ще­му участ­ку.

К обе­ду все по­стра­дав­шие от ру­ки слу­ги участ­ки ока­за­лись по­чи­не­ны.

Я не хо­те­ла есть в той же гро­бо­вой ти­шине, в ко­то­рой про­шел зав­трак, по­это­му спря­та­лась в ма­стер­ской и по­про­си­ла при­не­сти еды ту­да. И скло­ни­лась над порт­ре­том ге­не­ра­ла, очи­щая его от жел­тиз­ны сан­ти­метр за сан­ти­мет­ром.

– По­ешь­те хоть немно­го, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на! – взмо­ли­лась Фек­ла, но я толь­ко от­мах­ну­лась – в же­луд­ке сто­ял ком, а го­ло­ве – ту­ман. Ме­ня хва­та­ло толь­ко на ме­ха­ни­че­ские дей­ствия.

– Вы уж про­сти­те, ге­не­рал, что я не успею сдер­жать сло­во, – вздох­ну­ла я, про­во­дя паль­цем по ра­ме, ко­то­рая сто­я­ла ря­дом с рас­тя­ну­тым для ре­став­ра­ции по­лот­ном.

Разо­гну­лась от ра­бо­ты и взгля­ну­ла на сад. По до­рож­ке, по­чти скры­тые де­ре­вья­ми, шли ря­дом Игорь и Нас­та­сья и о чем-то ти­хо го­во­ри­ли.

В ду­ше непри­ят­но коль­ну­ло, но я по­спе­ши­ла за­да­вить в се­бе стран­ные чув­ства. Ка­кой в них смысл? Я ведь имен­но это­го и до­би­ва­лась – раз­ве нет? Хоть и не ду­ма­ла, что Настя, несмот­ря на все свои стра­хи и сле­зы, ока­жет­ся та­кой прыт­кой.

От­ло­жи­ла ват­ку, стя­ну­ла пер­чат­ки и усмех­ну­лась: си­ту­а­ция пря­мо как в “Джейн Эйр”. Су­масшед­шая же­на ме­ша­ет су­ро­во­му муж­чине и неж­ной де­ве об­ре­сти сча­стье. Вот толь­ко я не хо­чу до­во­дить до по­жа­ра и остав­лять Иго­ря слеп­цом. Ни­кто не дол­жен стра­дать от­то­го, что мне в на­след­ство до­ста­лись не толь­ко кар­ти­ны, но и Са­шень­ки­но безу­мие.

Ин­те­рес­но, Игорь мо­жет тре­бо­вать раз­во­да, ес­ли вра­чи при­зна­ют, что я безум­на? На­вер­ное мо­жет. Но ес­ли да, то по­че­му не сде­лал это­го рань­ше?

Сил ра­бо­тать не оста­лось. Я кое как впих­ну­ла в се­бя по­ло­ви­ну бли­на и вер­ну­лась в спаль­ню. По пу­ти со мной пы­тал­ся за­го­во­рить Ко­лень­ка. Ле­пе­тал что-то про лю­бовь, ко­то­рая пе­ре­жи­вет все бе­ды, что я по-преж­не­му един­ствен­ная его му­за, и я, не вы­дер­жав, по­сла­ла его прочь. Пусть оби­жа­ет­ся – мо­жет, пе­ле­на влюб­лен­но­сти на­ко­нец спа­дет, и он уви­дит за ней прав­ду?

В бу­ду­а­ре все еще сто­я­ли гряз­ные туфли, ря­дом ле­жа­ли щет­ки. Я опу­сти­лась пря­мо на пол и при­ня­лась счи­щать грязь с яр­ко­го бар­ха­та, ста­ра­ясь не за­деть бу­си­ны. Сна­ча­ла су­хой щет­кой, по­том – влаж­ной. Кос­ну­лась паль­ца­ми плот­ной мяг­кой тка­ни и при­кры­ла гла­за, но вспом­ни­ла толь­ко удар и то, как лег­кие го­ре­ли, ко­гда в них по­па­ла во­да.

Вско­ре ту­фель­ки сто­я­ли у шка­фа как но­вые, прав­да, на­деть мне их вряд ли еще при­дет­ся. За­кон­чив и с этой ра­бо­той, я вы­мы­ла ру­ки и в чем бы­ла упа­ла на кро­вать. За­ве­ла ру­ки за по­душ­ку и на­щу­па­ла под ней пись­мо. До­ста­ла его и про­бе­жа­ла взгля­дом по по­хо­жим на па­у­ти­ну стро­кам.

Те­перь я ви­де­ла в них не яд – или не толь­ко яд – но от­ча­я­ние че­ло­ве­ка, ко­то­рый все­гда зна­ет, что де­лать, но бес­си­лен пе­ред уга­са­ни­ем рас­суд­ка соб­ствен­ной же­ны.

“... два го­да раз­лу­ки тя­ну­лись для серд­ца и ума мо­е­го му­чи­тель­но”, – те­перь я ве­ри­ла ему.

“... в слу­чае ухуд­ше­ния здо­ро­вья ва­ше­го – мни­мо­го или дей­стви­тель­но­го – у ме­ня не оста­нет­ся дру­го­го пу­ти, кро­ме как пред­при­нять тя­гост­ный для нас обо­их по­след­ний шаг…”, – а что ему еще оста­ва­лось? Лишь до по­след­не­го на­де­ять­ся, что безу­мие Са­шень­ки – это иг­ра, при­зван­ная его му­чить.

Я не услы­ша­ла, как скрип­ну­ла дверь, и за­ме­ти­ла Иго­ря толь­ко в тот мо­мент, ко­гда он сел на кро­вать. За­брал у ме­ня пись­мо, взгля­нул на него и на­хму­рил­ся.

– За­чем вы оста­ви­ли его? – спро­сил он и от­вел ру­ку, ко­гда я по­пы­та­лась за­брать у него бу­ма­гу.

– Те­перь уже не знаю, – при­зна­лась я.

Игорь по­рвал по­сла­ние и бро­сил его в ка­мин. Ту­да же от­пра­ви­лись несколь­ко по­ле­ньев, вско­ре ком­на­та на­пол­ни­лась ти­хим трес­ком ог­ня и уют­ным теп­лом. Вот толь­ко оно ме­ня со­всем не гре­ло.

– Ес­ли я ста­ну недее­спо­соб­ной, вы мо­же­те тре­бо­вать раз­вод, – по­лу­спро­си­ла, по­лу­утвер­ди­ла я.

– Мо­гу, – кив­нул Игорь, воз­вра­ща­ясь к кро­ва­ти. – Но не ста­ну.

– Это глу­по. Вы не обя­за­ны из­во­дить се­бя лишь по­то­му, что вам вме­сто нор­маль­ной же­ны су­ну­ли ко­та в меш­ке.

Игорь вздох­нул, на­крыл мои ру­ки сво­ей ла­до­нью и сжал паль­цы.

– Я знал, на что шел, – воз­ра­зил он.

От этих слов с ме­ня да­же сле­те­ла апа­тия.

То есть, Са­шень­ка по­да­ва­ла при­зна­ки безу­мия еще до сва­дьбы? И ее отец, уми­рая, про­сил Иго­ря по­за­бо­тить­ся о ней, не бро­сать ее? Но раз­ве это не же­сто­ко? Раз­ве у Са­ши не бы­ло дру­гих род­ствен­ни­ков? Бра­тьев там, те­ту­шек или дя­дю­шек, ко­то­рые мог­ли бы ее при­нять. По­че­му все сло­жи­лось имен­но так?

Что-то тут непра­виль­но, но каж­дая но­вая мысль об этой стран­ной си­ту­а­ции от­да­ва­лась до тош­но­ты зна­ко­мой бо­лью в вис­ках.

Я че­го-то не пом­ни­ла. Че­го-то важ­но­го. То­го, что Са­шень­ка воз­мож­но зна­ла.

Го­ло­ва раз­бо­ле­лась еще силь­нее и я за­жму­ри­лась.

– Вам нехо­ро­шо? – встре­во­жен­но спро­сил Игорь. – Хо­ти­те во­ды? Или…

– Ни­че­го. Ухо­ди­те, – про­си­пе­ла я.

Его при­сут­ствие не по­мо­га­ло ду­мать и не об­лег­ча­ло боль, толь­ко на­по­ми­на­ло, что не будь безум­ной Са­шень­ки, его ис­то­рия с ми­лой, доб­рой, хо­зяй­ствен­ной Настень­кой мог­ла бы быть нор­маль­ной, без лиш­ней дра­мы.

К сча­стью, спо­рить муж не стал и дей­стви­тель­но по­ки­нул спаль­ню. А я за­бы­лась по­верх­ност­ным сном, ко­то­рый со­всем не при­нес об­лег­че­ния. Что­бы на­ут­ро об­на­ру­жить, что обои, ко­то­рые я с та­ким тру­дом за­ши­ва­ла лен­та­ми, вновь изо­рва­ны – те­перь го­раз­до силь­нее.

Под­няв го­ло­ву и уви­дев лос­ку­ты бе­лых лент и плот­ной зе­ле­ной тка­ни, за­ме­тив но­жик под соб­ствен­ной ру­кой, я уткну­лась ли­цом в по­душ­ку и по­чув­ство­ва­ла, как она на­мо­ка­ет от слез.

За­чем? Ну за­чем мне бы­ло по­па­дать в это вре­мя, в это те­ло, в эту се­мью, ес­ли что со мной, что без ме­ня – она об­ре­че­на?

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, док­тор при­е­хал, – шеп­ну­ла Фек­ла.

Я под­ня­ла го­ло­ву. Слу­жан­ка сто­я­ла блед­ная, как мел, ее ру­ки дро­жа­ли.

– Да­вай сю­да, что оста­лось из при­лич­ной одеж­ды. Раз при­е­хал, на­до встре­тить, – ска­за­ла я, с тру­дом от­ры­ва­ясь от пе­ри­ны.

Го­стя я встре­ча­ла в той же юб­ке и ру­ба­хе – чи­стых и вы­гла­жен­ных, но по­ло­же­нию ба­ры­ни ни­как не со­от­вет­ству­ю­щих. Не го­лая и про­сто­во­ло­сая – и лад­но.

Док­тор ока­зал­ся невы­со­ким пу­за­тым муж­чи­ной сред­них лет в пенсне, с жид­кой бо­ро­дой, ко­то­рая ни­сколь­ко не скры­ва­ла вто­рой под­бо­ро­док, и ма­лень­ки­ми пух­лы­ми ру­ка­ми.

Ко­гда он во­шел в ком­на­ту вме­сте с Иго­рем, я за­ме­ти­ла, что в ко­ри­до­ре стол­пи­лись все: Ни­ки­та и Фе­дор мя­ли в ру­ках шап­ки и смот­ре­ли с тре­во­гой, Аг­лая пря­та­лась за их спи­ны, но то и де­ло вы­гля­ды­ва­ла. Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на под­жи­ма­ла гу­бы, и я как все­гда не мог­ла ни­че­го про­честь по ее су­хо­му ли­цу, Ко­лень­ка ком­кал в паль­цах и без то­го за­мыз­ган­ный бе­лый пла­то­чек. Управ­ля­ю­щий, пой­мав мой взгляд, улыб­нул­ся со­чув­ствен­но, и ука­зал гла­за­ми вниз. Я ре­флек­тор­но про­сле­до­ва­ла за его взгля­дом и уви­де­ла под его ру­ка­вом сла­бый зе­ле­но­ва­тый от­блеск.

Вис­ки тут же взо­рва­лись бо­лью и неве­до­мая си­ла по­зва­ла на­зад. Ту­да, где оста­лось что-то очень важ­ное, что я долж­на за­брать.