Глава 6

Опу­стив­шись на тра­ву, Са­шень­ка ры­да­ла. Ту­фли она сбро­си­ла, ко­гда спо­ткну­лась на коч­ке и из­ма­за­ла их в в тра­ве, они си­рот­ли­во ле­жа­ли ря­дом с мок­рым по­до­лом пла­тья, ко­то­рый неров­но рас­сте­лил­ся по зем­ле.

Ба­ры­ня пла­ка­ла некра­си­во: всхли­пы­вая, на­взрыд, раз­ма­зы­вая по ли­цу сле­зы и соп­ли. Пла­ка­ла и что-то нераз­бор­чи­во шеп­та­ла, гля­дя то на небо, то на во­ду.

Вдруг сза­ди за­шур­ша­ла тра­ва, го­ло­ву прон­зи­ла ту­пая боль. По­том ко­рот­кий по­лет и вот те­ло уже оку­ты­ва­ет во­да, мок­рая ткань тя­нет ко дну, а ру­ки не слу­ша­ют­ся. Лег­кие го­рят, но вды­хать нель­зя, од­на­ко при­хо­дит­ся. И вме­сто воз­ду­ха грудь на­пол­ня­ет мерз­кая го­речь.

Я рас­пах­ну­ла гла­за, ча­сто ды­ша, и по­смот­ре­ла на туфли. Они по-преж­не­му вы­гля­де­ли за­нос­чи­вы­ми и гряз­ны­ми. И те­перь я раз­ма­за­ла зем­лю еще и по соб­ствен­но­му пла­тью, но сей­час мне со­вер­шен­но пле­вать на чи­сто­ту одеж­ды.

Са­шень­ку все же кто-то огрел по го­ло­ве и бро­сил в во­ду. Но кто? И за что? Чем су­ма­сшед­шая де­вуш­ка мог­ла ко­му-то так на­со­лить, что­бы уби­вать ее? Бед­ня­га...

Я мед­лен­но под­ня­лась, все еще чув­ствуя жже­ние в лег­ких, ко­то­рое по­сте­пен­но пе­ре­рас­та­ло в боль. То ли мою, то ли чу­жую. Боль от неве­ро­ят­ной утра­ты, ко­то­рая толк­ну­ла мою пред­ше­ствен­ни­цу на бе­рег пру­да. Мо­жет, Са­шень­ка и в са­мом де­ле ду­ма­ла, что хо­чет уто­пить­ся, но на­вер­ня­ка не ре­ши­лась бы рас­стать­ся с жиз­нью, ес­ли бы ей не по­мог­ли.

Пе­ре­би­рая в мыс­лях всех, ко­го успе­ла по­встре­чать в до­ме, я мед­лен­но по­бре­ла об­рат­но к ста­туе, хо­тя но­ги так и но­ро­ви­ли по­до­гнуть­ся. За­бра­ла с по­ста­мен­та ко­ру, и все ру­ки ока­за­лись за­ня­ты но­вы­ми на­ход­ка­ми.

Ко­гда я по­яви­лась у по­ро­га с охап­кой ко­ры и гряз­ны­ми туф­ля­ми в ру­ках, Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на вы­ско­чи­ла из до­ма пер­вой. Она всплес­ну­ла ру­ка­ми, на­ча­ла ку­дах­тать что-то про сме­ну одеж­ды, но я не слу­ша­ла сло­ва: ло­ви­ла взгляд, на­пол­нен­ный об­лег­че­ни­ем. Ее яв­но по­ра­до­ва­ло, что моя вспыш­ка яс­но­го со­зна­ния про­шла.

Как и управ­ля­ю­ще­го, ко­то­рый по­явил­ся вслед за ней и доб­ро­душ­но за­улы­бал­ся, уви­дев ме­ня.

Ве­ли­ка ве­ро­ят­ность, что убий­ца где-то в до­ме. Что бу­дет без­опас­нее? По-преж­не­му при­ки­ды­вать­ся ду­роч­кой или на­обо­рот по­ста­вить всех слуг на ме­сто? На­вер­ное, луч­ше пер­вое: так ме­ня по-преж­не­му не бу­дут опа­сать­ся, а я смо­гу на­блю­дать.

Я под­да­лась ком­па­ньон­ке. Отобрать у ме­ня ко­ру и вы­бро­сить не поз­во­ли­ла, но раз­ре­ши­ла про­во­дить се­бя до бу­ду­а­ра.

Толь­ко те­перь, идя по до­му, я на­ко­нец за­ме­ти­ла стран­ность: он был со­вер­шен­но пуст. Не сно­ва­ли по нему слу­ги, не слы­ша­лись го­ло­са и кри­ки жи­вот­ных с зад­не­го дво­ра, о го­стях и го­во­рить нече­го. Не­уже­ли все те го­ды, по­ка муж про­хла­ждал­ся за гра­ни­цей, Са­шень­ка жи­ла вот так, в ти­шине и оди­но­че­стве, по­сре­ди са­да и ле­са? Кош­мар ка­кой, тут и нор­маль­ный че­ло­век с ума сой­дет!

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на клик­ну­ла дев­чон­ку, ко­то­рая при­нес­ла во­ды, что­бы я мог­ла из­ба­вить­ся от гря­ди на гру­ди и ру­ках, и сме­нить пла­тье.

Обед мне то­же по­да­ли пря­мо в бу­ду­ар, и по­ка я ела, Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на не за­мол­ча­ла ни на ми­ну­ту.

– Ви­ди­те, ба­ры­ня! Мы с Вла­ди­ми­ром Ана­то­лье­ви­чем вам го­во­ри­ли, что луч­ше в до­ме остать­ся. И не ис­пач­ка­лись бы, и обед бы не под­стыл.

На мой вкус греч­ка с гри­ба­ми под со­усом из сме­та­ны и укро­па, гу­стые щи и грен­ки с ва­ре­ньем в ка­че­стве де­сер­та хо­лод­ны­ми во­все не бы­ли, но я про­мол­ча­ла, на­сла­жда­ясь едой.

– Уж те­перь-то оста­не­тесь от­дох­нуть? – спро­си­ла ста­ру­ха, за­ис­ки­ва­ю­ще за­гля­ды­вая мне в гла­за. – А ту­фель­ки ис­пор­чен­ные вы­бро­сим.

– Нет, не вы­бро­сим, – по­ка­ча­ла го­ло­вой я. – Их по­чи­стить – и бу­дут как но­вые.

Что бы я сей­час ни сде­ла­ла, они все рав­но со­чтут это бла­жью су­ма­сшед­шей, так что мож­но осо­бен­но не при­тво­рять­ся. Мо­жет, мне да­же на ру­ку, что все счи­та­ют ме­ня де­вуш­кой не от ми­ра се­го? По­па­ди я в те­ло бла­го­ра­зум­ной ба­ры­ни с по­сто­ян­ны­ми вку­са­ми и при­выч­ка­ми, их рез­кая пе­ре­ме­на вы­гля­де­ла бы по­до­зри­тель­но. Но здесь все при­вык­ли к бла­жи су­ма­сшед­шей, же­ла­ния ко­то­рой сме­ня­ют­ся каж­дую ми­ну­ту.

– За­чем же чи­стить, ко­гда в шка­фу но­вые есть? Су­пруг ваш щедр, вам неза­чем в ста­рье да об­нос­ках хо­дить… – про­дол­жа­ла гнуть свое ком­па­ньон­ка.

При упо­ми­на­нии му­жа на­стро­е­ние рез­ко ис­пор­ти­лось. За­ме­тив эту пе­ре­ме­ну, Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на на­ко­нец за­мол­ча­ла.

Я же ре­ши­ла, что про­сто не ста­ну об­ра­щать вни­ма­ния на ее треп. По­сле обе­да ве­ле­ла Нас­та­сье уне­сти та­рел­ки и на­пом­нить ра­бот­ни­кам на кухне, что мне нуж­на го­ря­чая пли­та.

Прав­да, ко­гда я под при­чи­та­ния Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны за­яви­лась ту­да, пли­та ока­за­лась уже по­чти остыв­шей.

– Я про­си­ла под­дер­жать огонь в пли­те. По­че­му не ис­пол­не­но? – на­пом­ни­ла я, хо­лод­но гля­дя на по­ва­ра.

Му­жик за­мет­но струх­нул, про­вел ши­ро­кой ла­до­нью по пыш­ной бо­ро­де, по­ка де­вуш­ки при­ня­лись скла­ды­вать дро­ва в еще тле­ю­щую зо­лу.

– Ви­но­ват, ба­ры­ня! – толь­ко и смог ска­зать по­вар, ко­гда огонь в пли­те на­ко­нец за­нял­ся.

– Ес­ли впредь та­кое по­вто­рит­ся – уво­лю, – без­злоб­но при­гро­зи­ла я, но и это­го му­жи­ку хва­ти­ло, что­бы по­кло­нить­ся и за­ве­рить, что впредь он все мои ука­за­ния бу­дет ис­пол­нять в точ­но­сти.

Я не слиш­ком по­ве­ри­ла, но по­жи­вем – уви­дим. А по­ка мож­но на­ко­нец взять­ся за де­ло.

Расто­пить воск, до­ба­вить в него ры­бий клей. Сы­пать при­шлось на глаз, так как я по­ня­тия не име­ла, ка­ки­ми долж­ны быть про­пор­ции да­же в слу­чае с же­ла­ти­ном. За­то пом­ни­ла, ка­кой кон­си­стен­ции нуж­но до­бить­ся, и оста­но­ви­лась, ко­гда да­же го­ря­чий воск стал до­ста­точ­но гу­стым. По­том на­ча­лись экс­пе­ри­мен­ты с ко­рой. Ее я рас­толк­ла в ступ­ке, по­ка воск то­пил­ся на пли­те. По­ро­шок по цве­ту очень под­хо­дил для ре­став­ра­ции де­ре­вян­ных ча­стей ме­бе­ли, но, сме­шав­шись с вос­ком, он об­рел свет­лый ры­же­ва­тый цвет.

Я об­ве­ла взгля­дом кух­ню, раз­ду­мы­вая, чем бы его за­тем­нить. И толь­ко те­перь за­ме­ти­ла, что все слу­ги с ин­те­ре­сом на­блю­да­ют за мной, хоть и с по­чти­тель­но­го рас­сто­я­ния. Сто­и­ло мо­е­му взгля­ду оста­но­вить­ся на них, все за­мер­ли слов­но по струн­ке. И тут до ме­ня до­шло, что я да­же не по­пы­та­лась объ­яс­нить им свои дей­ствия.

– Что­бы ме­бель ис­пор­чен­ную по­чи­нить, хо­чу ца­ра­пи­ны за­лить вос­ком, а по­том еще вос­ком от­по­ли­ро­вать, – со вздо­хом по­яс­ни­ла я. – Да толь­ко цвет не тот, ви­ди­те?

Я кив­ну­ла на плош­ку с вос­ком, слу­ги опас­ли­во по­смот­ре­ли в нее.

– Да раз­ве ж это по­мо­жет? – с со­мне­ни­ем спро­сил маль­чиш­ка, ко­то­рый сто­ял ко мне бли­же осталь­ных.

– А че­го же не по­мо­жет? – за­дум­чи­во про­тя­нул по­вар, сно­ва по­гла­жи­вая бо­ро­ду. Сме­рил ме­ня очень вни­ма­тель­ным и слиш­ком ост­рым для его про­сто­душ­но­го ли­ца взгля­дом и сно­ва по­смот­рел на пли­ту.

– Воск с кле­ем гу­стой те­перь, а как под­сох­нет, так и во­все слов­но де­ре­во отвер­де­ет. Толь­ко пра­вы вы ба­ры­ня, ме­бель то в до­ме по­тем­нее бу­дет.

И дев­чон­ки, и па­рень взгля­ну­ли на по­ва­ра недо­вер­чи­во, по­том сно­ва по­смот­ре­ли на ме­ня.

– А мо­жет, ше­лу­хой оре­хо­вой под­кра­сить? – ти­хо спро­си­ла од­на из них – так, что по­вы­ше, с длин­ной свет­лой ко­сой и боль­ши­ми го­лу­бы­ми гла­за­ми.

Ин­те­рес­но, что она, та­кая кра­са­ви­ца, тут про­зя­ба­ет? У та­кой дев­ки и без при­да­но­го от же­ни­хов от­боя не бу­дет: и фи­гу­ра при ней, и ко­са, и взгляд как ре­ка.

Но пред­ло­же­ние хо­ро­шее.

— Не­си, ес­ли есть, – кив­ну­ла я, и де­вуш­ка мет­ну­лась к боч­кам.

Са­ма, не да­вая мне ше­лу­ху, раз­мо­ло­ла ее в ступ­ке и с по­кло­ном про­тя­ну­ла мне.

– Как те­бя зо­вут? – спро­си­ла я, при­ни­мая из ее рук тем­но-ко­рич­не­вый, по­чти чер­ный по­ро­шок.

– Фек­ла, – ото­зва­лась она и сно­ва сжа­лась.

Да что они все так ме­ня бо­ят­ся? Не­уже­ли Са­шень­ка и прав­да лу­пи­ла при­слу­гу? Ес­ли так, то пря­мо сей­час ни­че­го с этим не по­де­ла­ешь, но вре­мя все ис­пра­вит. По­жи­вут, уви­дят, что ба­ры­ня боль­ше не лю­ту­ет, и са­ми успо­ко­ят­ся.

Я на­ча­ла ак­ку­рат­но за­сы­пать тем­ный по­ро­шок в воск, по­ме­ши­вая его, что­бы до­бить­ся од­но­род­но­го цве­та.

– Вот, а я вам го­во­рю, тут нечи­сто что-то! – крик­ну­ла из ко­ри­до­ра Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на.

От ее рез­ко­го го­ло­са ру­ка дрог­ну­ла и я про­сы­па­ла часть по­рош­ка на пли­ту. Но я не обер­ну­лась и за­кон­чи­ла ра­бо­ту. Цвет на­ко­нец по­лу­чил­ся иде­аль­ным: мяг­ким, теп­лым и гу­стым. Толь­ко сняв плош­ку с вос­ком с ог­ня, я на­ко­нец по­вер­ну­лась к ком­па­ньон­ке. Она сно­ва, как и в про­шлый раз, пря­та­лась за спи­ной ста­ри­ка-управ­ля­ю­ще­го.

– Ба­ры­ня, что же вы?! – спро­сил он, огля­ды­вая кух­ню и по­вер­нул­ся к ра­бот­ни­кам, ко­то­рые при его по­яв­ле­нии вы­тя­ну­лись, как сол­да­ты на пла­цу.

Так вот кто при­слу­гу тут за­стра­щал!

– А вы, олу­хи, как по­сме­ли ба­ры­ню до пли­ты до­пу­стить? А еже­ли она руч­ку свою бе­лую обо­жжет, или мас­лом обо­льет­ся, что вы де­лать бу­де­те?! Ба­рин с вас три шку­ры спу­стит, ес­ли узна­ет, что его же­на, как ра­бот­ная дев­ка, на кухне су­е­тит­ся! Те­бя, Мить­ка, Аки­му при­ка­жу вы­по­роть, а у вас, – он по­вер­нул­ся к дев­чон­кам и пар­ню, – вы­чту по ме­дя­ку из жа­ло­ва­ния!

А я на­блю­да­ла, не зная, что де­лать. С од­ной сто­ро­ны, для сво­ей же без­опас­но­сти на­до бы при­ки­нуть­ся ду­роч­кой, что­бы управ­ля­ю­щий не на­чал ви­деть во мне угро­зу. С дру­гой – по­вар под­дер­жал мою идею с по­чин­кой ме­бе­ли, слу­жан­ка по­да­ла идею со скор­лу­пой. Раз­ве пра­виль­но бу­дет про­сто сва­лить все на них? И лад­но бы толь­ко штраф, но пор­ка – это уж слиш­ком!

– Пре­кра­ти­те, Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич, невин­ных лю­дей по­но­сить. Мне ре­шать, на­ка­зы­вать мо­их ра­бот­ни­ков или нет. И сей­час я не ви­жу по­во­да ни для штра­фов, ни для пле­тей, – жест­ко ска­за­ла я.

Эх, жаль все-та­ки, что ду­роч­кой при­ки­нуть­ся не по­лу­чит­ся.

Бро­ви ста­ри­ка по­полз­ли вверх, буд­то за­го­во­ри­ла не ба­ры­ня, а ля­гуш­ка. Он дол­го та­ра­щил­ся на ме­ня, как на вось­мое чу­до све­та, и яв­но не мог ре­шить, как по­сту­пить. На­ко­нец со­брал­ся с мыс­ля­ми и сно­ва рас­плыл­ся в сла­ща­вой улыб­ке.

– Я не ре­бе­нок. С но­жом вче­ра упра­ви­лась, и ни ца­ра­пи­ны на ру­ках. Управ­люсь и с вос­ком, – усмех­ну­лась я.

– За­чем же вы руч­ки свои бе­лые пач­ка­е­те? – на­чал он в зна­ко­мой за­ис­ки­ва­ю­щей ма­не­ре. – При­ляг­те луч­ше от­дох­нуть, а ес­ли что сде­лать на­доб­но, то вы мне ска­жи­те, я рас­по­ря­жусь. Не­го­же это, ко­гда слу­ги стол­бом сто­ят, а ба­ры­ня у пли­ты су­е­тит­ся.

Мо­жет и него­же, вот толь­ко и об­рат­ная си­ту­а­ция, ко­гда все ра­бо­та­ют, а я ле­жу, ме­ня то­же не устра­и­ва­ет.

Управ­ля­ю­щий по­блед­нел, по­ко­сил­ся се­бе за спи­ну, в сто­ро­ну сто­ло­вой. Сг­лот­нул, и на­ко­нец вновь вы­пря­мил­ся так, буд­то жердь про­гло­тил.

– Ну ко­ли так, во­ля ва­ша, – уго­лок его рта дер­нул­ся, буд­то управ­ля­ю­щий хо­тел ска­зать что-то еще. Я на­пряг­лась в ожи­да­нии оче­ред­ной вы­во­лоч­ки или тре­бо­ва­ний, но ста­рик про­мол­чал и по­вер­нул­ся к по­ва­ру, что­бы об­ру­шить свой гнев уже на него. – Про­сле­ди, что­бы с ба­ры­ней ни­че­го не слу­чи­лось!

И на­ко­нец ушел. В кухне сра­зу ста­ло про­стор­нее.

Слу­ги по­вер­ну­лись ко мне и по­чти ра­зом по­кло­ни­лись. Я да­же опе­ши­ла и вста­ла стол­бом, не зная, как ре­а­ги­ро­вать. За что они взду­ма­ли мне кла­нять­ся, я со­вер­шен­но не по­ни­ма­ла.

– Спа­си­бо вам, ба­ры­ня, – про­ба­сил по­вар за всех, не под­ни­мая го­ло­вы. – Ка­бы мы зна­ли, что вы во­все и не в бес­па­мят­стве, так и… – он вдруг за­мол­чал, со­об­ра­зив, что сболт­нул лиш­не­го, да так и остал­ся сто­ять, со­гнув­шись в по­я­се.

У ме­ня за­кра­лось нехо­ро­шее пред­чув­ствие.

– Вы­пря­мись, – ве­ле­ла я, ста­ра­ясь не слиш­ком да­вить го­ло­сом.

Все ра­зом вста­ли пря­мо, точ­но так же, как недав­но пе­ред управ­ля­ю­щим.

– И рас­ска­жи ка мне, что вам Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич по­ве­дал про мое здо­ро­вье.