Глава 8

– Там ку­роч­ки, – Ни­ки­та, вый­дя впе­ред, по­вел ме­ня вдоль по­чти пу­стых при­стро­ек. – Там ко­ро­ва, даль­ше – стой­ла.

Воз­ле ку­рят­ни­ка дей­стви­тель­но пас­лись ку­ры. Рез­вый пе­тух, взле­тев на огра­ду, вдруг раз­ра­зил­ся звон­кой ти­ра­дой, то ли пы­та­ясь нас об­ру­гать, то ли при­вет­ствуя го­стей.

В за­гоне вя­ло же­ва­ла се­но ко­ро­ва. Хо­ле­ная, бе­лая в ко­рич­не­вых пят­нах, на вид вполне до­воль­ная жиз­нью. Но – все­го од­на. В стой­ле фыр­ка­ли две ло­шад­ки, то­же ухо­жен­ные, но да­же я, не слиш­ком раз­би­ра­ясь в по­ро­дах, ви­де­ла, что до до­ро­гих по­ро­ди­стых ска­ку­нов им да­ле­ко. В при­строй­ке с боль­ши­ми де­ре­вян­ны­ми во­ро­та­ми, ко­то­рые сей­час за­пер­ты на за­сов, на­до по­ла­гать сто­ит без де­ла ка­кой-ни­будь эки­паж: ко­ляс­ка или – в худ­шем слу­чае – те­ле­га.

О на­зна­че­нии осталь­ных по­стро­ек до­га­дать­ся бы­ло труд­но: ес­ли здесь ко­гда-то и дер­жа­ли боль­ше ско­та, то вре­ме­на эти дав­но про­шли.

– Пу­сто, – вздох­ну­ла я, при­вле­кая вни­ма­ние Ни­ки­ты.

– Пу­сто, – со­гла­сил­ся он. – Со­всем не так, как при ба­тюш­ке ва­шем. Но и жа­ло­вать­ся не на что: са­мим хва­та­ет, вот и лад­но.

До­пу­стим, та­ко­го скром­но­го хо­зяй­ства дей­стви­тель­но хва­та­ет, что­бы не по­ме­реть с го­ло­ду, но на что куп­ле­ны но­вые пла­тья, ко­то­рые ви­сят в мо­ем шка­фу? На что за­ка­за­на но­вая ме­бель – ко­то­рую, кста­ти, на­до бы об­су­дить с управ­ля­ю­щим. Чем пла­тят ра­бот­ни­кам, ес­ли они тут не за еду? Да и управ­ля­ю­щий дол­жен ведь по­лу­чать ка­кое-ни­будь жа­ло­ва­ние, тем бо­лее ес­ли у него есть род­ствен­ни­ки на по­пе­че­нии.

– Да­ле­ко ли до бли­жай­шей де­рев­ни? – как бы невзна­чай спро­си­ла я, под­хо­дя к ло­ша­дям.

По­гла­ди­ла од­ну из них по ши­ро­кой мор­де, конь фырк­нул и за­мо­тал го­ло­вой.

– Пеш­ком я ту­да и об­рат­но до­бе­жать мо­гу, и солн­це еще да­же к зем­ле не под­сту­пит, – за­мыс­ло­ва­то от­ве­тил мой экс­кур­со­вод.

Я гля­ну­ла на небо. Су­дя по солн­цу, сей­час при­мер­но че­ты­ре ча­са. За­кат позд­ней вес­ной в де­вять, зна­чит, за па­ру-трой­ку ча­сов маль­чиш­ка мо­жет сбе­гать ту­да и об­рат­но. Бу­дем счи­тать, что в од­ну сто­ро­ну при­мер­но час.

– Дав­но там был в по­след­ний раз? – про­дол­жи­ла рас­спра­ши­вать я и по­тя­ну­лась к свет­лой ко­был­ке, ко­то­рая ко­си­лась на ме­ня недо­воль­но.

– Дав­нень­ко уже ме­ня Ана­то­лич ни за чем не по­сы­лал. Да и че­го мне там де­лать? Мам­ка с бать­кой в дру­гой де­ревне, ту­да и ид­ти доль­ше, и на­доб­но­сти ни­ка­кой, опять же.

По­лу­чив свою пор­цию вни­ма­ния, ко­был­ка по­доб­ре­ла и уже са­ма на­ча­ла ты­кать­ся мор­дой мне в ру­ки.

– А сколь­ко все­го де­ре­вень в по­ме­стье? – спро­си­ла я и тут же по­жа­ле­ла. Что­бы хо­зяй­ка не зна­ла, сколь­ко у нее и че­го? Глу­по, на­вер­ное. С дру­гой сто­ро­ны, я по­сле бес­па­мят­ства, мне про­стят ду­рость.

Ни­ки­та во­про­су и прав­да уди­вил­ся.

– Так две и есть, ба­ры­ня, – все же от­ве­тил он.

– Там, на­вер­ное, хо­зяй­ство по­бо­га­че, чем тут? – я ото­шла от за­го­на и сно­ва оки­ну­ла двор взгля­дом.

Все же слиш­ком уж пу­стой дом, осо­бен­но ес­ли учесть, что здесь ждут го­стей. На­вер­ня­ка ведь муж на­пи­сал и управ­ля­ю­ще­му с ин­струк­ци­я­ми: ко­гда при­е­дет, с кем, что под­го­то­вить. Не мог же он по­ла­гать­ся ис­клю­чи­тель­но на невме­ня­е­мую же­ну.

– Ку­да там? – мах­нул ру­кой Ни­ки­та, идя за мной, как при­вя­зан­ный. – Ста­да в обе­их де­рев­нях есть, ко­неч­но, и хо­зяй­ства есть креп­кие, да толь­ко с со­се­дя­ми не срав­нить. И по­лей оста­лось ма­ло. По осе­ни рожь за­се­ва­ли, взо­шла уж на­вер­ное.

– Толь­ко на се­бя се­е­те, или на про­да­жу что оста­ет­ся? – за­да­ла я по­след­ний ин­те­ре­су­ю­щий во­прос.

– Са­мим бы хва­ти­ло, ба­ры­ня. Ка­кая про­да­жа? – по­жал пле­ча­ми Ни­ки­та.

К это­му мо­мен­ту мы как раз вер­ну­лись на крыль­цо.

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, по­жа­луй­те обе­дать! – крик­ну­ла Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на, за­ви­дев ме­ня в окне. – В спаль­ню ва­шу от­не­су, как толь­ко вер­не­тесь.

– Не хо­чу в спаль­ню! Пусть в кухне на­кро­ют! – крик­ну­ла я ей.

Ста­ру­ха сме­ри­ла ме­ня стран­ным за­дум­чи­вым взгля­дом, но спо­рить не ста­ла, толь­ко за­дер­ну­ла плот­ную што­ру.

– Иди по­ка, сво­бо­ден, – кив­ну­ла я пар­ню, ко­то­рый за­мер, не зная, мож­но ли ему вер­нуть­ся к де­лам.

Ни­ки­та уже раз­вер­нул­ся, об­лег­чен­но вы­дох­нул и на­вост­рил но­ги к са­раю, но осе­нен­ная вне­зап­ным вос­по­ми­на­ни­ем, я сно­ва его оклик­ну­ла:

– Ски­пи­дар в хо­зяй­стве най­дет­ся?

– Как не быть, ба­ры­ня? Ко­неч­но! При­не­сти? – бод­ро ото­звал­ся он.

– Не сей­час. Зав­тра по­на­до­бит­ся, – я мах­ну­ла ру­кой, да­вая по­нять, что боль­ше его не за­дер­жи­ваю, и па­рень по­чти впри­прыж­ку по­спе­шил скрыть­ся с глаз, по­ка ба­ры­ня еще че­го-ни­будь не при­ду­ма­ла.

Ко­гда я толь­ко по­яви­лась на кухне, слу­ги ко­си­лись недо­вер­чи­во, но по­няв, что я не со­би­ра­юсь ка­приз­ни­чать и жа­ло­вать­ся, вско­ре рас­сла­би­лись и вер­ну­лись к де­лам.

Я да­же не за­ме­ти­ла, что имен­но же­ва­ла: на­столь­ко силь­но увлек­ли мыс­ли о до­хо­дах то­го клоч­ка зем­ли, ко­то­рый мне до­стал­ся в на­след­ство.

Вы­хо­дит, здесь вро­де бы не бед­ству­ют, но по­ме­стье кор­мит толь­ко са­мо се­бя, да и то без лиш­не­го жи­ру. День­гам на со­дер­жа­ние усадь­бы взять­ся и во­все неот­ку­да.

Не­уте­ши­тель­ный вы­вод на­пра­ши­вал­ся сам со­бой: жизнь Са­шень­ки в этом за­хо­лу­стье, пла­ту управ­ля­ю­ще­му и ра­бот­ни­кам, и по­куп­ку все­го, что мог­ло по­на­до­бить­ся в хо­зяй­стве, обес­пе­чи­вал муж, некто Игорь Пав­ло­вич Ан­то­ниу. Как ни пе­чаль­но это при­зна­вать, но вы­хо­дит, что су­пру­га и прав­да до­ро­го об­хо­дит­ся не толь­ко его ду­шев­но­му здо­ро­вью, но и ко­шель­ку.

Впро­чем, так ли до­ро­го? Я ведь по­ня­тия не имею, чем он вла­де­ет и ка­кие у него до­хо­ды. Да да­же ти­ту­ла его вспом­нить не мо­гу. Толь­ко необыч­ную для этих мест фа­ми­лию, ко­то­рая ука­зы­ва­ет на род об­ру­сев­ших гре­ков. Раз его тут на­зы­ва­ют ба­ри­ном, зна­чит и у него за ду­шой есть ка­кая-то зем­ля. И ес­ли уж он жи­вет за гра­ни­цей, зна­чит, ли­бо слу­жит при по­соль­стве, ли­бо у него хва­та­ет средств, что­бы там про­хла­ждать­ся. А мо­жет, и то и дру­гое сра­зу: вряд ли до­хо­дов от служ­бы хва­та­ет на при­лич­ное жи­тье об­ра­зо­ван­но­му че­ло­ве­ку. В том, что муж об­ра­зо­ван, слог его пись­ма со­мне­ний не остав­лял.

Во­про­сы мно­жи­лись, но се­го­дня я чув­ство­ва­ла се­бя слиш­ком устав­шей, что­бы го­во­рить с управ­ля­ю­щим. Все впе­чат­ле­ния дня вдруг на­ва­ли­лись ра­зом, ме­ша­ясь в го­ло­ве в сплош­ную ка­шу. На­вер­ное, од­ну ночь я как-ни­будь про­ве­ду в неопре­де­лен­но­сти по по­во­ду сво­е­го по­ло­же­ния и до­хо­дов, а зав­тра, с но­вы­ми си­ла­ми, дам Вла­ди­ми­ру Ана­то­лье­ви­чу но­вый бой.

Го­ло­ва сно­ва за­кру­жи­лась, и я ед­ва не ткну­лась но­сом в та­рел­ку на­ва­ри­стый щей, вкус­ных и та­ких кис­лых, что аж ску­лы сво­ди­ло. Мот­ну­ла го­ло­вой и по­спе­ши­ла вы­пря­мить­ся.

– Уста­ли по­ди, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, – про­вор­ко­ва­ла Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на, по­яв­ле­ния ко­то­рой я да­же не за­ме­ти­ла. – По­ба­ло­ва­лись се­го­дня и хва­тит, пой­дем­те от­ды­хать. Хо­ти­те – по­чи­таю вам га­зе­ты све­жие или жур­на­лы. Се­год­ня утром их с поч­той при­сла­ли.

При упо­ми­на­нии га­зет и жур­на­лов неволь­но по­ду­ма­лось, что под­пис­ка на них то­же опла­че­на из муж­ни­но­го кар­ма­на. Как же непри­выч­но! И непри­ят­но. Ни­ко­гда в жиз­ни ни от ко­го рань­ше не за­ви­се­ла с тех пор, как устро­и­лась на но­вую ра­бо­ту, а тут – буд­то при­жи­вал­ка ка­кая-то.

Се­го­дняш­ним по­ве­де­ни­ем я и так оза­да­чи­ла весь дом, по­это­му с ком­па­ньон­кой на этот раз ре­ши­ла не спо­рить. В от­вет на мое со­гла­сие она на­ко­нец рас­сла­би­ла пле­чи и да­же ка­жет­ся по­доб­ре­ла. Ви­ди­мо, мое по­ве­де­ние на­ко­нец на­ча­ло впи­сы­вать­ся в при­выч­ную ей схе­му и она на­де­я­лась, что ре­ци­ди­вов се­го­дняш­ней стран­ной ак­тив­но­сти не бу­дет. Я улыб­ну­лась, пред­ста­вив, ка­ко­во бу­дет утром ее разо­ча­ро­ва­ние.

Вер­ну­лась в спаль­ню, при­хва­тив с пе­чи воск. Не­смот­ря на про­те­сты Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны, вы­про­во­ди­ла ее из бу­ду­а­ра, со­гла­сив­шись пе­ред этим взять жур­на­лы, и рух­ну­ла в крес­ло. Вз­гляд тут же за­це­пил­ся за ца­ра­пи­ны, за­ли­тые вос­ком, и сра­зу вспом­ни­лось, что ме­бель в спальне до сих пор сто­ит не об­ра­бо­тан­ная.

Нем­но­го по­до­ждав, по­ка схлы­нет оче­ред­ной ви­ток го­ло­во­кру­же­ния, я все же под­ня­лась и при­ня­лась за по­чин­ку. Зна­ко­мая ра­бо­та успо­ка­и­ва­ла, прав­да, на гла­за то и де­ло по­па­дал­ся клок обо­ев, ко­то­рый быст­ро на­чал раз­дра­жать.

Нет, так спать точ­но невоз­мож­но. О ме­бе­ли я хо­тя бы знаю, что на ней за­сты­ва­ет воск, а этот непри­ка­ян­ный клок про­сто бол­та­ет­ся. Еще и рас­пол­зать­ся нач­нет, ес­ли не по­чи­нить.

Разо­брав­шись с пер­вой за­да­чей, я при­ня­лась ис­кать спо­соб ре­шить и вто­рую. Осмот­ре­ла и спаль­ню, и бу­ду­ар в по­ис­ках на­бо­ра для ши­тья, но об­на­ру­жи­ла его не сра­зу. Уже рас­стро­и­лась, ре­шив, что при­дет­ся сно­ва звать ко­го-то и объ­яс­нять, что мне нуж­но, но слу­чай­но за­де­ла руч­ку ящич­ка на туа­лет­ном сто­ли­ке. Она ти­хо щелк­ну­ла, крыш­ка мас­сив­ной сто­леш­ни­цы слег­ка под­прыг­ну­ла.

Я тут же под­ня­ла ее и с об­лег­че­ни­ем об­на­ру­жи­ла мно­же­ство от­де­ле­ний с нит­ка­ми, иг­ла­ми и да­же ма­лень­ки­ми лен­точ­ка­ми. То, что на­до!

Для на­ча­ла вы­бра­ла иг­лу по­круп­нее и плот­ные тем­но-зе­ле­ные шел­ко­вые ни­ти на де­ре­вян­ной ка­туш­ке. При­хва­ти­ла горсть бу­ла­вок и при­сту­пи­ла к ра­бо­те. За­ко­ло­ла ткань, что­бы не бол­та­лась и не сби­лась, и при­ня­лась за пер­вый этап по­чин­ки. Швы при­хо­ди­лось на­кла­ды­вать ча­сто, что­бы ткань не рас­пол­за­лась, иг­ла с тру­дом про­хо­ди­ла че­рез плот­ный слой, да и шить мне в про­шлом при­хо­ди­лось го­раз­до ре­же, чем ре­мон­ти­ро­вать ме­бель. Но ви­ди­мо ска­за­лась при­выч­ка Са­шень­ки к вы­ши­ва­нию: ра­бо­та шла спо­ро. По­на­до­би­лось по­чти пол­то­ра ча­са, что­бы ак­ку­рат­но вер­нуть ку­сок тка­ни на ме­сто, но те­перь че­рез сте­ну шра­мом тя­нул­ся за­мет­ный шов.

Ме­ня это не устра­и­ва­ло.

Солн­це уже на­ча­ло кло­нить­ся к го­ри­зон­ту, и я рас­пах­ну­ла што­ры, что­бы впу­стить в ком­на­ту боль­ше све­та. По­ко­пав­шись в шка­фу, на­шла на­ко­нец шел­ко­вые лен­ты. Не­сколь­ко пе­пель­но-ро­зо­вых, бе­же­вых и зе­ле­ных, но го­раз­до свет­лее, чем са­ми обои. Од­на­ко для ис­пол­не­ния мо­е­го за­мыс­ла эти цве­та пре­крас­но под­хо­ди­ли.

Вы­бра­ла из на­бо­ра для ши­тья са­мую тол­стую иг­лу и не без тру­да вде­ла в уш­ко зе­ле­ную лен­ту. За­нес­ла иг­лу над тка­нью, но по­том за­мер­ла в со­мне­ни­ях. Идея при­крыть шов ка­за­лась хо­ро­шей, но хва­тит ли мне ма­стер­ства? Вы­ши­ва­ла я в по­след­ний раз еще на пер­вом кур­се уни­вер­си­те­та, а по­том ста­ло не до то­го. И все же, гля­дя на шрам, остав­лен­ный ком­на­те про­шлой хо­зяй­кой, не мог­ла не по­пы­тать­ся. Дом, буд­то по­чув­ство­вав мои со­мне­ния, жа­лоб­но за­скри­пел став­ня­ми ок­на.

Лад­но, ес­ли не по­нра­вит­ся ре­зуль­тат – рас­по­рю. Жаль лен­ты, ко­неч­но, но на­до хо­тя бы по­пы­тать­ся.

Я про­во­зи­лась до са­мой но­чи, бла­го, и по­сле за­ка­та небо еще дол­го оста­ва­лось свет­лым. Ко­гда в ком­на­те ста­ло уже слиш­ком тем­но, что­бы вы­ши­вать да­же круп­ные узо­ры, я от­стра­ни­лась и взгля­ну­ла на ре­зуль­та­ты сво­их тру­дов.

Вме­сто тон­ко­го шра­ма шва над кро­ва­тью тя­ну­лась вязь из шел­ко­вых пи­о­нов с ро­зо­вы­ми и бе­же­вы­ми неж­ны­ми ле­пест­ка­ми, об­рам­лен­ная яр­ко-зе­ле­ны­ми ли­стья­ми. На тем­ном фоне по­лот­на обо­ев цве­ты смот­ре­лись неж­но, по­чти бес­по­мощ­но. В неко­то­рых ме­стах лен­та слег­ка ды­би­лась или за­вер­ну­лась, но в об­щей пыш­ной ком­по­зи­ции мел­кие огре­хи ока­за­лись не так уж и за­мет­ны. В об­щем, вы­гля­де­ло точ­но луч­ше, чем некра­си­вый рва­ный край.

Прав­да, те­перь при­дет­ся де­лать что-то по­доб­ное и по дру­гую сто­ро­ну кро­ва­ти, что­бы ком­по­зи­ция ста­ла цель­ной. А мо­жет на­обо­рот оста­вить так? Асим­мет­рия на­вер­ня­ка ко­гда-ни­будь вой­дет в мест­ную мо­ду.

Раз­ду­мы­вая, я вновь по­до­шла к стене и про­ве­ла по шер­ша­вой тка­ни ру­кой.

“Не хо­чу. Не тро­гай ме­ня, по­жа­луй­ста”, – пла­ка­ла Са­шень­ка, на этот раз не на­взрыд, а ти­хо, ед­ва слыш­но.