36 глава. Катя

Я совсем забыла, что Марку ехать завтра, что спать давно пора. Я упивалась новыми ощущениями, я напитывалась ими! Мне было волнительно и страшно, но вовсе не так, как всегда до… него, как всегда с другими людьми до появления в моей жизни Марка.

Я могла не просто коснуться его, я могла сидеть у него на коленях! Он обнимал меня! Я ревела у него на груди! И от воспоминаний об этом становилось стыдно, конечно, но испытанное мною непередаваемое, сильнейшее облегчение было сильнее стыда. Словно я долго-долго несла в гору огромный груз, а потом оказалось, что рядом шагает кто-то, с кем можно этим грузом поделиться!

Ну, и сам факт того, что Я могу его касаться обескураживал! Только мама могла трогать меня до этого! Даже Аленины прикосновения я не всегда выносила! А ему можно! И мне от этого не плохо! И даже совсем немного, в глубине души, мне чуть-чуть хорошо от его прикосновений!

Вот гладит Марк меня по спине через одеяло, а я чувствую нежность… Он говорит-говорит что-то… А мне тепло и уютно. Мне нормально. Он не тронет. Он не обидит. Он не причинит боли. Он… Марк… И я не хочу засыпать сейчас — мне слишком хорошо, чтобы пропускать эти мгновения… Но ничего с собой поделать не могу..

— Давай все-таки в парк выйдем? Только по очереди, хорошо? — настаивал Мишель.

— Но я одежду отдала слуге! Там же мороз. И сапожки сняла, — Катя с сомнением посмотрела на свои новенькие туфельки.

Конечно, ей тоже очень хотелось поговорить с Мишенькой наедине, но ведь в парке снег! Да и если папенька об этом узнает, такой скандал будет!

— Там в парке домик стоит — личные владения Жоржа Стоянова, это сын хозяев и, по совместительству, мой лучший друг! Там праздник получше этого сейчас начинается! Честное слово! Я тебя перенесу от крыльца к крыльцу, обещаю! Ты даже снега и не заметишь! — убеждал Мишель. И глаза его так призывно искрились, так притягивали Катин взгляд, что она готова была на все, лишь бы он и дальше так смотрел на неё!

— А если папенька узнаёт? Если кто-то заметит? Позору не оберешься! — ещё пыталась возразить, изо всех сил ещё цеплялась за доводы рассудка Катенька. Но любопытство уже пересиливало! Уже представлялось, как Мишенька подхватит её на руки и легко, словно пушинку, понесёт далеко-далеко! В детстве старшие братья часто носили её на руках — Катя была самой младшей в семье, к тому же девочкой, и каждый из них считал своим долгом заботиться, всячески демонстрировать чувства к ней. Но ведь это совсем другое — быть на руках у Мишеньки!

— Никто ничего и не заметит! Мы ненадолго совсем! Туда и обратно…

Миша ушёл, пообещав ждать её у выхода с одеждой, а Катенька улучила момент, когда отец отправился курить сигары с другими мужчинами, а мать ушла к столу с хозяйкой дома, и, осторожно озираясь по сторонам, вышла из бальной залы. Она почти не помнила, как на плечах оказалась шубка — то ли сама забрала, то ли Мишель постарался. Как привязанная, шла за мужчиной, поражаясь ширине его плеч, восхищаясь статью, любуясь красивой волной, в которую на Мишином затылке были уложены темные волосы.

Путь до сравнительно небольшого домика, как показалось Кате, занял всего несколько мгновений — вот только она задохнулась от восторга, очутившись на руках у Мишеля, мороз едва-едва коснулся ног, и вот уже она стоит в теплом и странно темном доме… А мужчина зачем-то запирает дверь… И голосов не слышно… И никто навстречу не выходит! Да и что-то подсказывает, что нет в этом доме никого сейчас, кроме них двоих. Или… или все-таки есть? Кто-то крадется в темноте — скрипят половицы!

— Мишель? — Катенька шагнула к нему, ища объяснений своей внезапной тревоге, а ещё рассчитывая на защиту! Ей казалось, что сейчас эта странная ситуация перейдет в шутку — окажется, что где-то здесь прячутся люди, что они выпрыгнут из своих укрытий и… — Мишель, что происходит?

Теперь он был совсем не такой, каким казался совсем недавно в большом, заполненном людьми, доме. В полутьме… (Катеньке все не удавалось понять, где находится источник неяркого света) мужская фигура казалась мощнее и плечистее, чем была на самом деле. Он молчал, стоял, закрывая своей спиной выход, и смотрел на неё. Катя кожей своей, всем телом чувствовала этот обжигающий, пугающий до дрожи в коленях, взгляд.

И хоть сейчас Мишель пугал её, в тот момент, когда откуда-то сбоку донесся скрип половиц, Катенька бросилась с нему, как к единственной защите…

— Привёл? — раздался насмешливый незнакомый голос.

— Принёс, — в тон ему ответил Мишель. — Что если кинутся искать?

— Сюда, точно не сунутся — я же ещё из поездки не вернулся! Никто не знает, что прибыл ещё вчера. А ты сделал вид, что уезжаешь?

— Да, даже экипаж отправил домой…

— Ну, тогда не будем терять время зря… Милая барышня, прошу вас следовать за мной!

Катенька не понимала, что от нее хотят, не понимала, зачем её привели сюда, но совершенно четко знала, что вот-вот с нею произойдет что-то ужасное, мерзкое, жуткое, что навсегда изменить жизнь, что испортит все хорошее, что в ней когда-либо было…