71 глава. Катя

Телефон Марка начинает трезвонить в тот момент, когда мы уже подъезжаем к городу. Марк, коротко взглянув на экран, не берет.

— Марк, вдруг что-то важное? — я успеваю заметить имя его друга Олега.

— О Грише я его предупреждал. К новому делу я явно сейчас не готов. Перезвоню, когда приедем, — отрывисто бросает в ответ он.

Но телефон тут же звонит снова.

— Кать, ответь ты, а? Ты ж у нас на полставки администратор, помнишь? — он безумно устал — по взгляду видно, но говорит ласково, спокойно, не выходит из себя, не нервничает, не злится на весь белый свет. И хоть я очень не люблю разговаривать по телефону в принципе, отвечаю, на секунду задержав его пальцы, передающие гаджет, в своей ладони.

— Алло!

Недолгая тишина — Олег анализирует голос.

— Катя? Марк рядом с тобой?

— Да, Олег, доброй ночи!

— Кать, это хорошо, что ты трубку взяла. Это очень хорошо. Я по-существу сейчас расскажу. Ты подай это ему… помягче подай. Постарайся. В общем, Инна снова ушла из клиники. В квартире прошлой ночью была гулянка. Снова наркота. Короче, у нее передоз. В квартире Марка взорвался газ — какой-то мудак из друзей Инны конфорку открыл, а поджечь походу забыл. В общем, Катя, в квартире у Марка два трупа… и это еще не всё. Мать Марка кто-то о случившемся предупредил. Она не дозвонилась Марку на мобильный, приехала сюда. В этот момент тело выносили. Она подумала, что это Марк… Сердечный приступ. Но жива, жива. Нина с ней. Марку нужно сразу, как только приедете, в полицию наведаться. Куда, он знает. Что мог, я сделал, но его показания необходимы. Всё, давай! Мы на тебя очень рассчитываем…

Как сказать ему? Мне никогда не приходилось плохую весть нести человеку! Никогда. А тут сразу всё на свете на Марка свалилось! И как из этого всего выпутываться? Как с этим справляться?

— Что там, Кать? — он встречается со мной взглядом и понимает, видимо, что что-то произошло.

Обдумываю, как ответить. Некоторое время молчу. И он чувтвует, видимо. Останавливается у обочины. Поворачивается ко мне.

— Давай! Выкладывай. Как есть.

Я уже знаю, какой он, когда ему хорошо. Но в горе, в беде, я Марка еще не видела! У нас с ним еще так мало общего, вместе пережитого. Я еще не знаю, какие слова подобрать, чтобы помочь ему, чтобы его успокоить! Но люблю! Очень его люблю! Поэтому и говорю самое, на мой взгляд, страшное сразу:

— Твоя мама в больнице. Сердце. Жива. С ней Нина.

Взгляд меняется — Марк осознает, принимает новость. Резко вскидывает на меня глаза, словно спрашивает, точло ли жива. Но я ответа не знаю и сама…

— Всё?

— Нет. Но, прежде чем скажу, ты знай, всё, что у меня есть — квартира, деньги — это всё и твоё, слышишь? Это — наше, общее! И Маринино тоже…

Мы совсем не обсуждали наше возможное общее будущее. Ни слова не говорили друг другу о том, будем ли жить вместе — я даже до этого момента не пыталась размышлять на эту тему. Но именно сейчас, когда на плечи Марка свалилось столько бед, я не жду обсуждения, я его предложений не жду! Я сама решаю за нас двоих! И понимаю, хоть никогда и не жила с мужчиной вместе, никогда не имела собственной семьи, что самое главное в нашей жизни — поддержка!

— К чему это ты… — не понимает, хмурится.

И я рассказываю, держу его за руку, потом… сама не понимая как, оказываюсь в его объятиях. Целую, сидя на коленях. Шепчу о том, что мы будем всё делать вместе, все проблемы решим, что я буду заботиться о девочке, что я буду любить ее, что уже ее люблю! И его люблю очень! И мне так его жаль, так жаль Марину, которая осталась без матери, так жаль мать Марка, которая испугалась за сына. Мне всех безумно жаль! Если бы могла, я бы всё сейчас сделала, чтобы Марку это всё сейчас не нужно былы бы переживать!

— Кать, ты что-о? Ты чего так расстроилась-то? — не знаю, как так получается, что не я его утешаю и успокаиваю, а он меня! Что ж я за размазня такая? Что ж я за существо безвольное? — Да всё хорошо будет! Маришке пока говорить не будем. Пусть она к тебе привыкнет посильнее, а Инна для нее пусть в больнице еще побудет. А тебя она полюбит! Тебя невозможно не полюбить… А потом, когда я все бумажки оформлю, мы с тобой поженимся, Маринку удочерим, своих детишек нарожаем. Правда?

Он улыбается грустно-грустно — уголок рта только дергается немного. И я снова целую эту грустную улыбку. Я соглашаюсь с каждым словом. Киваю, как болванчик, головой. Мне грустно и больно — это отголоски его чувств. Но в то же время, я верю каждому слову этого мужчины! Я знаю, что так и будет. Ровно так, как хочет он, так, как хотим МЫ!