7. Знакомство с «сестрицей»

Заснеженный Петербург прекрасен. В этом я убеждаюсь, когда следующим утром сразу после завтрака мы садимся в карету и отправляемся с визитом к старшей дочери Елецких, фрейлине императрицы.

Дочь Елецких с мужем живут в пятнадцати минутах езды от особняка Орловых, и все эти пятнадцать минут я не отлипаю от окна нашей кареты.

— Это ты ещё в императорском дворце не была, вот там — настоящая красота, — моя страсть к зимнему городскому пейзажу не укрывается от моей названой маменьки. — Замечательно, что твой жених согласился посетить с нами столицу!

Когда карета останавливается, и мы выходим, то оказываемся напротив симпатичного нежно-розового особнячка. Марья Ильинична бодро поднимается на крыльцо, нетерпеливо звонит в дверной звонок, и нам открывает средних лет темноволосый лакей. Нас уже ждут, поэтому лакей быстренько помогает нам снять верхнюю одежду и проводит в гостиную, на пороге которой нас встречает хозяйка.

— Маменька, папенька, как же я по вам соскучилась! — красивая молодая дама в простом домашнем платье распахивает объятья. — Почти целый год не виделись!

— Катенька, а мы-то как скучали! — Марья Ильинична с радостью обнимает свою старшую дочь. — Как же ты похорошела, замужество тебе определённо к лицу!

— Проходите скорее, — дама заводит нас в уютную светлую гостиную, где мы усаживаемся вокруг круглого стола. Когда первая радость от встречи проходит, дочь Елецких наконец замечает что-то неладное.

— А кто эта девица? А где Дашенька? Вы не взяли её с собой в Петербург?

— Знакомься, это и есть Дашенька, твоя новая младшая сестра, — как ни в чём ни бывала представляет меня Марья Ильинична. — Наша дочь опозорила свой род, сбежав с офицером, поэтому чтобы не было толков в свете мы заменили её безродной сиротой, нуждавшейся в нашей помощи и поддержке.

— Знакомься Дашенька, это Катерина, наша старшая дочь, — представляет мне даму Алексей Петрович.

— Но что с Дашенькой? — встревоженно спрашивает Катерина. — Вы знаете, где она?

— Для всеобщего блага мы решили забыть о настоящей Дашеньке, — в руках Марьи Ильиничны внезапно оказывается кружевной платок, которым она промакивает глаза. — Теперь у тебя новая сестра, с которой, мы надеемся, вы подружитесь так же, как с настоящей!

— Но почему? — спрашивает недоумённо разглядывающая меня Катерина. — Неужели только ради того, чтобы в свете не было толков?

— У батюшки твоего было много долгов, — «раскалывается» наконец Марья Ильинична. — А князь Сергей Михайлович так добр, что уже начал их оплачивать…

— Неужели из-за каких-то долгов вы решились на подлог? — продолжает недоумевать старшая дочь Елецких. — Не могу поверить, что вы отказались от родной дочери из-за каких-то денег!

— Ну, не из-за каких-то, Алексей Петрович большую часть наших имений проиграл, — признаётся Марья Ильинична. — А ещё Сергей Михайлович за супруга твоего может похлопотать, чай не так много чиновники получают, повышение нашему Сашеньке не помешает.

— Маменька, ну зачем нужно было так рисковать ради карьерного роста моего мужа? Вы же знаете, я была фрейлиной самой императрицы, если что, могу попросить её величество о содействии! — возмущается Катерина.

— Все мы знаем, что императрица не в ладах со своим супругом, так что вернее через князя Орлова попросить, — Марья Ильинична откладывает кружевной платок до следующего раза, когда понадобится пустить слезу. — Да, чуть не забыла, мы прибыли сюда не одни, а с женихом нашей новой Дашеньки. Не стали его сегодня с собой брать, чтобы ты не показала перед ним удивления от знакомства с новой сестрицей.

— Вы не только выдаёте эту девицу за нашу Дашеньку, но ещё и хотите её выдать за Дашиного жениха? — всё больше удивляется Катерина. Да уж, представляю, как ей сейчас не по себе, я бы на её месте тоже сильно удивлялась!

— Нет, не за Дашенькиного, за его младшего брата, — с энтузиазмом отвечает Марья Ильинична. — Сейчас расскажу, такая скандальная история…

Моя названая маменька с восторгом начинает рассказывать о том, как мы встретили в бальной зале в доме Орловых любовницу Анатолия, и старый князь в гневе услал старшего сына прочь из Москвы, а я начинаю уплетать пирожное за пирожным — зря они что ли на столе лежат.

— Дашенька, смотри, сильно со сладким не переусердствуй, нам ещё к модистке ехать, Катенька нам сейчас по-родственному даст адресок своей, — Марья Ильинична отодвигает блюдо с пирожными подальше от моих загребущих ручонок. — В столице туалеты несколько иные, нужно не ударить в грязь лицом! Уже через неделю бал во дворце, на который Катенька достанет нам приглашения, правда же, Катенька?

На лице Катеньки отражается ужас и нежелание приглашать на бал своего папеньку-игрока, маменьку-авантюристку и ненастоящую младшую сестру, но в конце концов она всё же соглашается.

— Да, маменька, достану, — тяжко вздыхает старшая дочь Елецких.

Интересно, как она в этой авантюрной семейке получилась такой адекватной? Надо будет спросить, если подружимся. А пока Марья Ильинична отвернулась, наверну-ка я ещё пирожных, день обещает быть длинным.

Кажется, моя прожорливость не укрывается от моей новой сестрицы, и она так же, как когда-то Владимир, смеряет меня презрительным взглядом. И почему в этом времени всем так не нравится мой хороший аппетит?

— Кажется, муж пораньше со службы вернулся, — Катенька прислушивается к шуму из коридора. — Пойду встречать!

Марья Ильинична с Алексеем Петровичем тоже направляются встречать супруга своей старшей дочери, и я тоже плетусь за ними следом. Интересно, муж Катерины тоже будет возмущаться подменой Дашеньки, или даже не заметит? Не думаю, что они хорошо знакомы, Дашенька жила в Москве и подмосковном имении, далеко до Петербурга.

— Маменька, папенька, как добрались? — изящный русоволосый молодой человек бросает лакею пальто, обнимет жену, целует ручки Марья Ильиничны и раскланивается с Алексеем Петровичем.

— Сашенька, как мы по тебе скучали! Дорога утомляет, но мы не жалуемся, — Марья Ильинична радостно улыбается своему галантному зятю.

— Дашенька, вы стали ещё более очаровательной, говорят, выходите замуж? — как я и предполагала, муж Катерины оказывается не так хорошо знаком с младшей дочерью Елецких.

— Благодарю вас, да, этой весной выхожу, — скромно отвечаю я, и Катерина бросает на меня недовольный взгляд. Не может старшая дочь Елецких смириться с тем, что у её мужа даже подозрений никаких не возникает — настолько талантливо я играю роль Дашеньки!

— Дорогая, наши гости не хотят со мной пообедать? — муж Катерины подаёт правую руку своей супруге, левую Марье Ильиничне, и нам с Алексеем Петровичем ничего не остаётся, как отправиться следом за ними в гостиную.

— Мы совершенно не против, — оживляется Алексей Петрович, в отличие от меня, не поживившийся пирожными.

— Манька, прикажи подать в гостиную обед на пять персон, — командует муж Катерины, и скромная русоволосая девушка в простом сером платье убегает куда-то выполнять его приказ.

— Но как же, нам с Дашенькой после вас к модистке ехать… — слабо сопротивляется Марья Ильинична, но обаятельная улыбка зятя заставляет её забыть о том, что она собиралась морить меня голодом, и заставляет вернуться за стол в гостиной.

— Маменька, папенька, вы же ещё не видели мой новый кабинет! — вспоминает Сашенька, и уводит моих названых родителей из гостиной.

А я остаюсь наедине со своей названой сестрицей.

— Я конечно понимаю, что тебе удалось обвести вокруг пальца моих добрых наивных родителей, но меня ты не проведёшь, — сидящая напротив меня за столом «сестрица» сразу берёт быка за рога. — Рассказывай, что задумала, плутовка!

— Да ничего я не задумывала, — я скромно опускаю под стол руку, потянувшуюся было к пирожному.

— Так я тебе и поверила! — серые глаза Катерины пышут яростью. — Не удивлюсь, если это ты подстроила грехопадение моей чистой и невинной младшей сестрицы!

— Какое ещё такое падение? — переспрашиваю я.

— Не притворяйся, что не понимаешь меня! Я тебе это так просто с рук не спущу! Буду следить за тобой день и ночь, и когда ты совершишь хоть одну ошибку, отправишься туда, откуда пришла! Где это слыхано, чтобы какая-то плутовка заняла место моей любимой сестры!

— Да я как бы и не особо хотела, мне Марья Ильинична сама предложила, — пытаюсь я хоть как-то оправдаться перед грозной Катенькой, но конечно же, у меня не прокатывает.

— С чего бы моей маменьке самой тебе такое предлагать! Не могла она такого придумать, наверняка это ты её надоумила! — Катенька показывает полное незнание авантюрного характера Марьи Ильиничны. — Моя маменька — кристальная душа! Попала под твоё пагубное влияние, поэтому и согласилась променять свою дочь на какую-то аферистку! Самой ей это никогда бы в голову не пришло!

— Ну да, конечно, — угораю я. — И папенька твой не проиграл большую часть имений, и маменька не хочет породниться с князем Орловым, чтобы финансовую выгоду поиметь. Во всём одна я виновата.

— Кстати, кто ты такая, и откуда? — Катенька пропускает мимо ушей мою тираду, и решает заняться выяснением более важных вопросов.

— Не помню, крестьяне ваших родителей нашли меня в лесу, — честно хлопаю я ресницами. Ну а что, не рассказывать же мне о том, что меня из будущего занесло.

— Значит, девица из леса, которая не помнит, кто она такая, заняла место моей сестрицы, — вздыхает Катенька, и опускает голову на стол. Кажется, это четвёртая стадия принятия неизбежного — депрессия.

— Не переживайте так, я уверена, ваша сестрица счастлива со своим мужем, — пока Катенька не видит, я быстренько беру с блюда пирожное. — Ну и что, что её место занимаю я? Сестра ваша ведь от этого никуда не делась. Спросите у родителей её адрес, напишите ей…

— Точно, я обязана ей написать! — Катенька бодро поднимает голову со стола. — Маменька, папенька, где вы, мне нужно кое-что у вас узнать!

После сытного обеда и продолжительного отдыха после этого самого обеда мы прощаемся с Катенькой и её супругом, и отправляемся к модистке.

На прощанье Катенька одаривает меня суровым взглядом, и шепчет на ухо:

— Спасибо за совет, но помни — я за тобой слежу!

Я еле заметно улыбаюсь и киваю. Вот же ещё проблема на мою голову! Как будто у меня их без следящей за мной старшей дочери Елецких не хватает!