Глава 15 · Холодное блюдо

Раиса снова раскрыла шкаф с опасными снадобьями, чтобы добавить на полку порошок хиям от судорог, смертельно ядовитый, если не соблюдать точность меры. Тут ее и застал Вемовей Ранев.

Он снова хотел уйти ждать в коридор, но задержался, глядя на великолепную грудь, в вырезе нового халатика бирюзового цвета. Девушка мысленно себя поздравила, наконец этот брюнет ее оценил по достоинству, а то ускользает и ускользает. Она придвинулась ближе и сама обвила руками его талию.

– Вем Павлович, можете не уходить так быстро. Я…

Договорить Раиса не успела, парень накрыл ее губы страстным поцелуем. Мужская ладонь стиснула ее плечо. Страсть была столь велика, что их парочка сдвинулась и врезалась в шкаф. И с полки рухнул один из стеклянных бутыльков. Синяя жидкость растеклась по паркету, испачкала ботинки брюнета.

– Ах, – всплеснула руками Раиса, – целый флакон дурмана!

Вем присел. Зажав себе нос пальцами, принялся собирать осколки.

– Простите, этого больше не повторится, обещаю, – прогундосил. – Что вам грозит за растрату, Раиса Кузьминична? Я могу посодействовать деньгами.

– Не надо денег, – отмахнулась она, распахнув зарешеченное окно. И смирившись с потерей, добавила: – Я скажу, что из опытного крыла снова сбежали мыши, они и опрокинули. Вы же не выдадите меня?

– Можете рассчитывать на мое молчание.

Жаль, к поцелуям они так и не вернулись. Пациент выбросил осколки и, сославшись на срочное забытое дело, вновь сбежал. К тому моменту зачарованный пол уже был чист.

В общежитии Вемовей закрыл дверь на засов до упора. Вынул из внутреннего кармана сюртука сосуд с ультрамариновой жидкостью. Целый и невредимый.

Аккуратно налил в фарфоровую чашу на дно дурман. И действуя медицинским пинцетом, опустил в него пару носовых платков с вензелями. Их было заполучить проще всего, просто вытащив из целого вороха подобных в служебной гладильной. Тщательно промокнул. Затем выложил платки на поднос, присыпал бесцветным порошком и оставил высыхать. Синева не оставила пятен, лишь освежила белый цвет.

Ему оставалось наведаться в комнаты одного должника и оставить гостинцы. А учитывая, что он уже изучил распорядок дня рыжих братцев, как и замок на дверях их номера, дело вполне решаемое.

* * *

Григорий Заблицкий сегодня соизволил явиться на занятия. На перемене как обычно собирался засесть со свитой в беседке. Однако в этот раз там смердело навозом так, что все разом благородные юноши вытащили платки и закрыли свои нежные носы, как их с пеленок учили.

– Куда только эти скоты-уборщики смотрят?! Пойдем отсюда, – скомандовал Григорий и через миг чихнул.

Урок военной истории проходил в лекционном зале. Вел его известный приглашенный профессор, родственник министра по казнотратам. Занудство, да не прогуляешь.

Компания направилась на верхние ряды, где, выжив «слабаков», вольготно разместилась.

Седовласый профессор, поправив пенсне, заглянул в собственные записи и упомянул, что вскоре ждет от всех курсовые.

– Конев, напишешь за меня, – велел Григорий, натирая нос платком докрасна.

И прыщавый паренек, наловчившийся отлично подделывать почерки, кивнул:

– А тетрадь?

– Тетрадь… – произнес Григорий. – Апчхи!

Посреди лекции о второй панокийской войне, а в частности о переломной битве под Зрянском, Григорий Заблицкий вдруг встал с места и согнулся, рассматривая собственные колени. А потом мелко затряслись его плечи.

– Григ! Эй, что с тобой? Что там?

Приятели, недопонимая, зашикали со своих мест. Заблицкий тем временем разогнулся, и стало понятно, что он смеется. Да еще как! Взахлеб.

– Ха-ха! – Григорий сел на ступени, устланные ковровой дорожкой, и стал снимать с ног ботинки. Красивые, цвета вина, из кожи ягненка.

– Григ, зачем?!

– Они не нужны мне, – воскликнул весело парень. – Вы все! Снимайте с ног кандалы! Они нам больше не нужны! К изнаню это вонючее училище! – он заскочил босиком на парту и, залихватски разведя в стороны руки, принялся приплясывать. – Чего стоите? Снимайте! В испод всех занюханных профессоров! К драконовому дрыну ректора! И батюшку моего! К изнаням, пусть гады сожрут его с потрохами! Задрали его сволочные приказы! – горя шальным взором, парень раскрутил в руке за шнурок ботинок и со всей силы швырнул его. Тот тяжело взвился под потолок над рядами парт.

Лектор слеповато поправлял очки на носу, когда ботинок феерично приземлился ему в лоб, а затем шлепнулся на трибуну, припечатав ведомость.

– В яблочко! – Заблицкий затряс кулаком над головой.

Все, кто пытался в тот неудачный урок утихомирить Григория, получали от него пяткой в глаз.

* * *

Весть о том, что Заблицкого-старшего отчислили за употребление дурманного нектара, облетела училище со скоростью бешеного дракона. На сей раз ни совет училища, ни высокородный отец курсанта не смогли замять произошедший инцидент. Мало того, что гневался почтенный профессор из столицы, получивший ботинком в лоб, так еще кто-то из шустрых учеников записал происходившее в лектории сие непотребство на агатит и поделился с друзьями. В тот день произошел обыск в номере братьев Заблицких, и в фарфоровом супнике с золотой каемочкой был обнаружен патрулем дурманный нектар.

Григорий все отрицал, но, когда ему предложили отправиться на полное дознание к чтецам, отказался.

Наутро собралась толпа зевак, пришедших поглядеть, как чемпион покидает училище. Полина как раз направлялась в отдел душеспасательства, когда застала процессию. Григорий Заблицкий с сопровождающими следовал в сторону портального грота. На дракушне его ждал дракон-перевозчик, ибо по слухам переход порталом старик Заблицкий сыну не предоставил. Чемпион прятал загнанный взгляд от толпы. Полина спустила заслон и прочла на его эмокарте море обиды и праведного возмущения. Парень считал себя незаслуженно выгнанным и дико злился, а еще присутствовали и нотки отчаяния. Григорий на миг запнулся, глядя куда-то в толпу зевак, а потом вспыхнул яростью.

Полина проследила за взглядом и увидела Вемовея Ранева. Тот стоял, подпирая ствол липы плечом, и со спокойствием удава взирал на действо. Рука его была поднята в прощальном жесте лишь одну секунду, а потом парень отлепился от дерева и зашагал прочь из толпы.

За ним шлейфом тянулось злорадство. Полина бросилась следом.

Она нагнала парня на дорожке, ведущей к столовой.

– Вемовей Ранев! Погодите!

Лишак обернулся и вздернул бровь в ожидании.

– Это вы, да? – сдув с глаз упавшую прядку, высказала Поля. – Вы как-то сделали так, чтобы Заблицкого отчислили?

– У вас отличная фантазия, душеспас, – произнес безучастно, но его невозмутимость не обманула ее.

– Точно! Вы еще тогда сказали, что его выгонят по другому поводу.

– По-вашему, я поймал вэйна в закоулке и налил в глотку запретного пойла? – фыркнул он.

– Нет. Не знаю, – смешалась Полина. – Но вы рады, что его выгнали.

– Как и половина училища, – все-таки он улыбнулся. Скупо, едко, но даже такая улыбка преобразила его лицо. На миг ей причудился довольный удавшейся шалостью мальчишка. – Может, вы соизволите позавтракать со мной и поведаете свою теорию?

Полина снова ощутила, как к ее щекам приливает кровь.

– Вы невыносимы! – воскликнула в сердцах она.

Парень продолжал смотреть на нее неотрывно, и его эмоции снова поплыли в сторону оценки ее прелестей.

– Опасны и мстительны, – не дала себя смутить она. – Я уверена, что отчисление Григория ваших рук дело.

– Так донесите это руководству, Полина, – предложил он уже без улыбки, впервые назвав ее по имени. – Вы же отлично умеете… хм, совмещать интересы.

Его слова уязвили. Вот еще почему она отказывается обычно от работы со сложными людьми, они часто бывают ядовиты, как пустынные пауки. Хотя ее слова тоже для него не прошли бесследно. Убедившись в этом, Полина выставила заслон, снизив «шум» от его эмоций до минимума. Развернулась и зашагала прочь.

– До завтра, душеспас, – полетело ей в спину.

Уже на работе, проводя душевную процедуру с одним из курсантов, Поля все время возвращалась мыслями к разговору с Раневым. Не хватало, чтобы этот лишак поселился теперь в ее мыслях. Мало ей его эмоций и чувств, от которых она ежедневные щиты ставит. Пусть своей грудастой лекарше голову дурит.

Вечером как никогда ждала свидания с Ильей. А когда наступил момент для разговора, почему-то так и не сказала ничего о своих подозрениях. И впрямь, что она может рассказать? Свои домыслы? Не подтвержденные фактами, они просто звук. Да и пусть патруль сам выполняет свою работу без ее помощи. Григорий Заблицкий был слишком уверен в собственной безнаказанности и по числу нарушений давно заслужил отчисление.

А Илью она сегодня сама первая поцеловала. Да, сгоряча. Лишь потом поняла, что зря. Умиротворяющее удовольствие от поцелуя так и не накрыло ее.

* * *

После недавней стычки Полина не знала, как поведет себя на очередной душевной процедуре Ранев. Замкнется или будет насмехаться. Удивилась, когда лишак, вежливо поздоровавшись, послушно уселся на привычное место у кадки с традесканцией и преспокойно ответил на первые вопросы.

– Значит, этот артефакт Якорь-Лун так необходим Шуе, что они заранее заслали шпиона в училище?

– Да. Шуйцы уверены, этот артефактус способен повлиять на ход войны.

Полина сделала отметку на листе бумаги. И задала вопрос не по списку.

– Вы думаете, война будет?

Она затаила дыхание, втайне надеясь, что брюнет рассмеется в своей едкой манере и развеет ее опасения. Однако лишак помрачнел лицом:

– Я мог бы соврать, но не могу. Войны не миновать, душеспас. Шуя уже около десяти лет наращивает военную мощь. Они спят и видят, как сделают нас рабами.

Он как всегда не распространялся, но вспоминал. Она же считывала его эмоции.

Вемовея впрягали в общую работу. Но всякий раз выдергивали из нее, стоило сыну генерала пожелать того. Анай Хазимо любил поиграть со своей игрушкой для битья, иногда и жестоко. Особенно когда пребывал не в духе. В тот день младший Хазимо был унижен отцом. Генерал в сердцах при подчиненных назвал его пустым, то есть неумехой. И Вем на время стал безоружной мишенью.

– Стой на месте! – кричал Анай, целясь в него из стреломета.

Первый дрот вонзился в крепостную стену в полуметре от Вема. Каменная крошка брызнула.

Второй дрот чиркнул у его плеча. Третий оцарапал висок. Вем неторопливо стер рукавом кровь. Он уже научился смотреть смерти в лицо без страха. И это отчасти спасало ему жизнь. Сломленных рабов тут закапывали в безымянные могилы еще быстрее.

Спустив пар, Анай злорадно расхохотался.

– Бери лошадей, поскачем, кто быстрее!

Скачки сын генерала очень уважал.

И потому часто можно было видеть, как двое молодых седоков гнали лошадей, пыля по дороге к каменоломне. Затем жадно пили из колодца. После выигранной гонки Анай добрел, раздуваясь от гордости, как малый ребенок.

– Я говорил, я лучший!

Вем скривил губы, якобы в досаде, отвернулся. Сам же, скосив глаза, мельком глянул туда, куда смотреть запрещалось под страхом смерти. Внутри же словно сотня труб затрубило: «Никого нет! Вход свободен!» Да, здесь начиналась территория вэйноцехов, поговаривали, что огромная, на половину острова. У него же появился маленький, но шанс оценить размах лично.

– Кони резво бегут, их заслуга, – фыркнул Вемовей на шуйском и с вызовом посмотрел на Аная. – Я бегаю быстрее.

Он рисковал, младший Хазимо мог наказать за наглость, но сейчас сын генерала был слишком разгорячен недавней скачкой и потому купился. Вем сорвался с места, нарезая круги. Анай почти не отставал. Когда же они вдвоем влетели под пещерные своды, то оба резко остановились.

– Нельзя! Сюда нельзя! – озвучил Анай то, что было всем известно. И эхо разнесло его слова.

Вем осмотрелся с ложным безразличием:

– Слово отца твой закон, – кивнул и повернул к выходу.

– Стой! – спустя несколько секунд тишины услышал Вем за спиной то, на что очень рассчитывал. – Идем дальше!

Обида на генерала заставила его сына пойти наперекор правилам. Они крались, как шпионы, по пещерному проходу. Повезло – на пути им повстречались всего пара служащих. Чтобы остаться незамеченными, мальчишки забились в низкую, вырубленную в скале нишу. Переждав, двинулись дальше. В разветвлении переходов выбрали тот, что шире. И спустя еще пять минут ходьбы они оказались на смотровой площадке, с которой вниз стекала узкая деревянная лестница. Открывшийся вид заставил их замереть и молча взирать. Под сводами огромной пещеры, стены которой тонули в непроглядной дымке, простиралось бескрайнее поле стальных шаров, в недрах которых горели сгустки смертоносных накладов. Вдали меж многоярусных рядов степенно двигались каменные лепухи. Они привозили новые партии шаров, пополняя тем самым чудовищный склад.

– Это «огненные ядра», – блеснул знаниями Анай. – Я слышал, как отец рассказывал о них. Одно такое яйцо убьет всех на тысячу шагов вокруг. Теперь ты убедился, Вемранив? Скоро Лароссия станет нашим вассалом.

– Или Шуя нашим! У нас тоже много сюрпризов найдется для вас.

– Я прикажу вырвать твой дерзкий язык, раб!

Но наказания в тот день Вем не получил. Анай остыл к тому моменту, как они вернулись во дворец.

– Единый, – прошептала Полина.

– На него надеяться бессмысленно. Я в этом давно убедился, – брезгливо поморщился пациент. – А вот перепрятать артефактус или защитные контуры усилить в секретке ваше руководство обязано. Донесите мои слова, будьте так добры.