Глава 22 · Бал в честь Открытия

Перед балом после ухода умницы Лады, что колдовала над ее прической целый час, выдалось время поговорить по вэйгласу. В первую же минуту разговора мама заметила ее сомнения, и Полина решилась открыться:

– Это предложение руки и сердца…

– Что? – мама внимательно прислушивалась.

– Я согласилась, но теперь думаю… возможно, поторопилась. Нет, Илья, он замечательный. Только вот не рано ли нам связывать свои жизни?

– Не узнаю тебя, родная. Ты же сама за ним в училище отправилась. Или не за ним, а за мечтой?

– Ты меня так хорошо понимаешь.

Несколько секунд они молчали. Мама, похоже, свыкалась с новостью, а потом твердо сказала:

– Слушай свое сердце, Поня. Если оно не говорит четкое «Да», то дай себе время подумать. Никто тебя под венец силком не толкает. И не бойся пересудов, решений, поступить не так, как велит общество. Ты сама себе хозяйка и своему сердцу. Но Илья – мальчик действительно славный, он мне понравился. Решать, твоя ли он судьба, только тебе. Я же всегда поддержу.

– Спасибо, мам, – Полина улыбнулась.

Как же ей повезло с родителями. Немного подумав, все же спросила:

– Как там Рич и Устючка?

Мама вздохнула. Похоже, не так все сахарно у молодоженов.

– Дочка, поезжай к нему как-нибудь, – попросила неожиданно. – Помиритесь, пожалуйста. Похоже, брату твоему сейчас не помешала бы поддержка.

– Что случилось? Эта худосочная щука его обижает, да?

– Он уже взрослый мужчина, Поня. И обижает – здесь неверное слово.

Полина недолго раздумывала над словами матери. Да, она отправится к названому брату, как только выдастся удачное время. Зря Рич женился на этой лгунье, ох зря. Ничего, она космы ей подправит на голове, не зря у нее за плечами опыт детского приюта.

– Ты видишь мое платье? – Полина знала, что мама сейчас прикроет глаза и оглядит ее с помощью своего дара видения.

– Да. Ты красавица, моя родная. Повеселись сегодня на своем Открытии. Не уходи рано, а то я тебя знаю.

– Ладно, – улыбнулась Полина. – Поцелуй отца от меня. Скажи ему, что я тут всем довольна, пусть не беспокоится.

Вэйглас погас, и Полина отложила артефактус говора на столик. Сама же повернулась к зеркалу и улыбнулась. Выглядела она сегодня на самом деле отлично. Лилово-розовое платье из нежного полупрозрачного шелка, расшитого невесомым бледно-голубым жемчугом. Оно сидело идеально по фигуре. В ушках блестели сапфировые серьги в форме капелек, такие же три капельки в связке, только крупнее легли в ложбинку груди. В драгоценный комплект также входили гребень и браслет. В последние минуты до прихода Ильи Полина надела на руки перчатки из невесомого кружева-паутинки и накинула на плечи пелерину. Вечера уже не такие жаркие.

Увидев ее, Илья расплылся в улыбке:

– Поли, ты затмишь всех на этом балу! Мне будет завидовать каждый встречный.

Поля сдержанно улыбнулась. Илья не знал еще, что колечко, которое он подарил, сегодня осталось лежать в шкатулке с драгоценностями. Ветреная особа в ее лице сегодня собирается избавиться от всех условностей, а идти за зовом непостоянного сердца. И плевать на пересуды и как это будет выглядеть. Мама права, решать только ей.

* * *

На бал в честь Открытия соревнований Вемовей идти не собирался. Сидя Радужкин пытался надавить на жалость, мол, какой же ты собрат, если заставишь его пить весь вечер в одиночку среди снобов. Эти стенания ветреного Петрушки не трогали Ранева ни капли. Однако в последний момент он сам передумал. Все-таки общее сборище даст неплохую возможность присмотреться к окружению, возможно шуйский шпион будет вертеться неподалеку и выдаст себя. Ха. Главное, повод нашелся. Вопрос уткнулся в то, чего нет, а именно в парадную одежду. Но тут сосед вывернулся наизнанку, но нашел в короткий срок ему приличные сюртук, рубашку, брюки.

– Вот гляди, – он вывесил добытое на дверце платяного шкафа. – Не новое, но подойти должно, у меня чутье!

Оказывается, была лавка для таких вот нуждающихся курсантов в Ласточкино. Вещи брали напрокат и сдавали обратно. Стоило это Вемовею недорого.

– Прости, белые рубашки уже разобрали, только черная осталась.

– Сойдет.

Бал проходил в главном зале. Вемовей уже успел отвыкнуть от подобной роскоши. А здесь еще накладов вбухано, что в глазах рябит. Высокие мраморные своды тонули в потоке из световых узоров и картин. Время от времени они сменялись на новые. Старые осыпались сияющим дождем, а новые ткались на глазах. Иллюзии почти все были посвящены знаменитым битвам и соревнованиям. Герои былых времен представали в самых бравых позах. Вемовей с мрачным уважением разглядывал плетения накладов. Зависть-гадина, когда же ты издохнешь? В этом вэйновском великолепии он снова себя ощущает ничтожеством. Мелькнуло лицо профессора Лопухиной, женщина прихорошилась и в платье выглядела вполне женственно.

Играла легкая музыка, но не танцевали. Над площадкой с оркестром по центру зала реял сотканный из вэи огромный белый дракон с книгой и скипом в передних лапах – эмблема училища.

– Речь ректора мы пропустили, но там все то же. Бла-ла-ла, соревнования начинаются, все вы должны отпахать. Лечь загнанными стрелохвостами, но выиграть, – комментировал Сидя.

– А где сейчас сам ректор?

– Так вон, в своей царской ложе наслаждается крабом с белым вином.

Тут и Вем увидел площадку на возвышении, огороженную низким бронзовым парапетом. Посреди нее за накрытым столом ректор в окружении самых значимых мужей училища откушивал яства за неспешной беседой. Надо сказать, не только для небожителей, но и для простого народа в зале были расставлены столики с едой и напитками, пополняемые специальными вэйнакладами. К одному из них Сидя уже и притек. Ловко откупорил бутылку, разлил по бокалам и позвал к себе Вемовея. Тот не спешил подходить, продолжая осматриваться.

Сидя устал ждать и опрокинул в себя первый бокал, выхватывая влажным взглядом хорошеньких девушек.

– Какой сегодня слет райских птичек! Боже, как вон та хороша! И та, только погляди. Эй, сосед? О… А это… Ах, кого я вижу! Лидия Романовна Малинкина, недосягаемая царица моих грез!

Тут дыхание оборотня перехватило, и он остолбенело наблюдал, как красотка-вэйна, служащая писарем при ректоре, прошествовала мимо, чтобы подняться в ложу элиты. Выглядела она ярко, как с плаката. Белые локоны круто закручены и живописно уложены, крашенные алым губы манили, что мишень для мужчин, платье обтягивало стройную фигуру. Сидя разве что язык не вывалил, а Вем лишь скользнул взглядом, не проявляя интереса.

– Богиня! Моя любовь! – простонал хвостатый сосед, будто привороженный. – Цветы мои выкинула в урну, жестокая. Неизгладимая рана теперь вот тут, – с апломбом стукнул кулаком себя по груди. – А я был готов и родную маман продать, лишь бы ты только взглянула на меня. Звезда моего сердца!

Сидя продолжал разоряться в любовных порывах, а Вем наконец нашел, кого искал. Полина стояла в сопровождении командира и Якова Бондаря. Она была улыбчива и немного задумчива. Слушала разговор мужчин, но не спешила сама участвовать в беседе. Девушка ослепляла свежей красотой настолько, что Вемовей на какое-то время забыл, как дышать, а только неотрывно любовался ею. Издали, как на спрятанное за высоким забором чужое сокровище. Полина словно почувствовала его внимание и обернулась. Их взгляды столкнулись. Вемовей склонил голову в приветствии. Она ответила, даже взгляда не отвела и… улыбнулась? Ему? Не успел порадоваться, как понял причину. Ну да, он же теперь не ее пациент, чего ей бояться. Илья шагнул к невесте, разрывая их зрительный контакт. Жених ведь, чтоб его красный рогач сожрал, а потом белые тапки выплюнул. Командир поднял то одну, то вторую ручку Полины и горячо облобызал каждую. Вем выдохнул шумно через нос и заставил себя отвернуться. Погрустневший Сидя к месту подал бокал. Шипучее молодое вино потекло по горлу.

Какое-то время Вемовей дышал, усмиряя внутри ревность, блуждая взором по лицам собравшихся. Многие, как и предполагалось, смотрели на него как на пустое место. Что не удивительно. Странно, что пока не лез никто подначивать. Лишак в снобском обществе – немыслимо. Не выдержав, снова вернулся к созерцанию Полины. И вдруг заметил справа от нее в пяти шагах белобрысого худосочного хлыща в белом костюме. Он не сводил с Полины взгляда и разве что слюной не капал на паркет. Такой же, как Сидя, безнадежно влюбленный? Или?..

– Кто еще такой? – проворчал недовольно Вемовей. Чутье подсказывало – стоит присмотреться.

– Что, патрон? – откликнулся оборотень.

– Видишь вон того длинноволосого дятла, что у выхода в анфиладу косяк подпирает? Не знаешь, кто он?

– Впервые вижу, но это я мигом!

Тут и Полина заметила наблюдателя. Вемовей готов был поклясться, что она не первый раз его видит, и этот человек ей весьма неприятен. Да она его даже опасается, что-то шепчет Илье и указывает в сторону белобрысого. Правда Мостовцев не придал особого внимания ее словам, похоже, и лишь приобнял невесту. Ты никак слеп, командир?

Сидя вынырнул из толпы:

– Это Фанаил Исупов, младший отпрыск князя Исупова. Поговаривают, что его в детстве упыриха куснула, да вовремя отбили, и он теперь в числе неопасных недообращенных, клыков нет, кровь не пьет. Зато в силе прибавил.

– А чего здесь забыл?

– Проездом путешествуют сиятельства. Едет в упырью резервацию послом. Но поговаривают, князь его просто за провинность услал прочь от себя.

Вемовей задумался на миг, а потом направился через зал.

– Эй, ты куда, сосед?

– Разомну ноги.

Всем известно, что упыри, даже из недообращенных, обладали звериной сутью и были непростыми противниками. А если они успели познать вкус крови, то справиться с такими намного сложнее. Они, как горностаи в курятнике, резвые и коварные. Без шума не одолеть. Но для начала стоит попытать удачу и воспользоваться… он нащупал горошину во внутреннем кармане пиджака.

Приближаясь, Вем ускорил шаги и врезался в белобрысого. Долговязый упырь, не ожидавший толчка со спины, зашипел:

– Смотри куда преш-шь, придурок. Ос-слеп, что ли?

– Простите, ваше благородие, – Вем отряхнул белый костюмчик Исупова.

– Пшел вон!

Если Полина сейчас наблюдала за ним, то, наверное, он ей показался еще более жалким. Вем не обернулся, чтобы убедиться в догадке. Одним минусом больше к его характеристике в ее глазах, не суть. Отошел и встал у высокого арочного окна, оттуда и отправил импульс вэи. Бусина прослушки, которую он засунул хлыщу под ворот фрака, должна приклеиться в течение десяти минут. Можно было возвращаться к знакомому столику.

По пути его окликнули:

– Вемовей Павлович, здравствуйте!

Неожиданно обступили знакомые курсанты. Оказывается, в этом учебном заведении он создал себе неплохую репутацию как для лишака или для показательной любопытной обезьянки. К нему подходили и жали руку даже незнакомцы. В окружении прелестниц парни наперебой задавали вопросы и делились впечатлениями.

– Вы летаете без наклада удержания!

– Как у вас это получается?

– Я видела, как вы бились с Таиром Ибрагимовичем в дуэльном квадрате.

– Вы так великолепно владеете боем в две руки! А у кого вы учились?

– Вемовей, я так за вас переживаю всегда, когда вижу в небе! От ваших пике у меня сердце замирает.

Его будто что-то толкнуло в спину, и Вемовей снова посмотрел туда, где стояла Полина. Неожиданно наткнулся на полный недовольства взгляд. И только сейчас осознал, что его за рукава держат сразу две девушки.

Илья что-то сказал, и Полина улыбнулась командиру натянуто, как Вему показалось.

И что это сейчас было? Это ведь не может быть ревностью, так? Совпадение?

Додумать не удалось, Вемовея под локоть ухватил профессор Виницкий и споро потянул за собой:

– Отойдем, мил дружочек, разговор есть.

– Куда мы идем?

– К ректору. Не сопротивляйся, это для твоего же блага.

Они поднялись в запретную ложу, и Вемовей предстал пред сильными если не мира сего, то сего славного военного заведения. Чувствуя на себе перекрестье взглядов, высокомерных, с толикой жалостливого презрения, он сцепил руки за спиной в замок и сощурил глаза.

– Вот, Захар Емельянович. Этого парня я желаю видеть у себя в лаборатории вэйплетений.

– Ты в курсе, что потенциал у него неполная двойка?

– Да, и это просто замечательно!

Все переглянулись с видом, уж не повредился ли умом пожилой вэйн.

– Я знаю, о чем прошу. Разреши, – напирал Виницкий.

– Ладно, но жду отчета.

– Предполагаемая вами деятельность не будет сопряжена с опасностью для жизни юноши, профессор? – неожиданно подал голос заместитель директора по внешним касательствам, нервно проведя ладонью по щеке с бакенбардой.

– Можете быть покойны, Мирослав Саботеевич, – усмехнулся Виницкий. – Никаких рисков. И вот еще. Парень будет получать вознаграждение, как сотрудник лаборатории.

– Это ты хватил лишку, Иннокентий Лукич, – покачал головой ректор.

– Ты знаешь, что я просто так ничего никогда не прошу, Захар. Здесь же намерен настаивать.

– Хорошо, – раздраженно произнес Лунев. – Оформляй своего лишака.

И небожитель моментом охладел к беседе.

– А меня вы спросить не подумали? – выдернул свой локоть Вемовей из загребущих рук Виницкого, когда они покинули ложу.

– Так чего тут думать, – «боровик» ухмыльнулся. – Я предлагаю тебе работу в моей команде! Это, знаешь ли, честь…

– Послушайте, – уперся мятежным взглядом в профессора Вем. – Я вам не пес на побегушках, чтобы вы мной помыкали. Обойдусь без особой чести и ваших лабораторий.

Виницкий фыркнул:

– Но ты же пошел преподавать, значит, деньги нужны. Да, я все знаю.

– Мне обещали полеты и удлинить поводок до десяти верст.

– А я обещаю тебе больше. – Очки съехали с носа профессора, а взгляд голубых глаз потяжелел. – Ты примешь участие в моих исследованиях, и клянусь, я докопаюсь, в чем секрет твоей вэи. Ты же сам теперь понимаешь, что тут есть некая аномалия. Позволь мне в ней разобраться. Как и прощупать возможности твоего луча. И да, никаких с моей стороны вэйновских пут больше, только доброе начало, мил сударь.

Вемовей все еще злился на самоуправство этого хитреца, но подспудно уже понимал, что, скорее всего, остынет и согласится.

– Я подумаю, – процедил.

– Вот и славно. Гуляй дальше, юноша. К тому же, похоже, именно к тебе торопится вон та видная молодка. Ох, молодость! Кабы был я молодой, то женился бы в седьмой раз.

Вемовей повернулся, в душе мечтая увидеть Полину, но вместо нее навстречу ему плыла помощница лекаря с о-очень выдающимся авангардом. Пышная полуприкрытая грудь Раисы так и притягивала взгляды мужской половины собравшихся. Что и говорить, даже он оценил.

– Вем Павлович! Какая неожиданная встреча! Что-то вы ко мне не заходите в лекарню.

– Так излечился же, Раиса Кузьминична.

– А вы просто так заходите, чаю испить. У нас там так тихо и скучно.

– Сожалею, Раиса, мои дела мне скучать не дают.

Тут грянул вальс, приглушая голоса присутствующих. Начались танцы. Вемовей ощутил огромное желание затеряться в рядах наблюдателей, что отирают стены с лепниной, только помощница лекаря вцепилась в его рукав так, что не отцепишь. Пухлые пальчики с острыми коготками, казалось, скорее порвут сукно, чем дадут ему свободу.

– О, танцы! Вы же пригласите меня на танец, Вем Павлович? Мы с вами еще многого не обсудили.

Она все еще говорила, стреляя глазками, а парень окончательно утвердился в мысли, что настало время окончательно разочаровать малышку. Он не пушистый курсантик. И когда его губы скривились, а изо рта готовы были сорваться те циничные слова, что оттолкнут прилипчивую особу, он неожиданно увидел Полину. Она, сияющая, как ангельское видение, подошла и как ни в чем не бывало встала рядом.

– Вемовей Павлович, вы обещали мне первый танец. Неужели забыли?

Ее серые глаза имели цвет грозового неба.

– Ну как же, помню… Полина Демьяновна.

* * *

Непередаваемое изумление на его лице мелькнуло лишь на миг, а затем вспыхнули искрами черные глаза.

Вемовей подал ей руку, и Поля вложила в нее свою ладонь. Новое ощущение на миг затуманило ее сознание, сквозь которое прорвалось возмущенное:

– А как же ваш жених, милочка? – помощница лекаря негодовала.

Полина все же метнула недовольный взгляд на девицу:

– Подождет.

Пришлось грудастой акуле все же оторваться от Вемовея и отправиться ловить кавалера в другом месте.

Они же просто продолжали стоять.

– Значит, подождет, – Вемовей скупо улыбнулся, его пальцы чуть дрожали, когда он накрыл второй ладонью ее руку.

– Даже если не подождет, думаю, все равно я уже к нему не вернусь.

Кажется, он не верил или думал, что грезил наяву. Полина переключила зрение, желая оглядеть его эмокарту, и чуть в голос не ахнула. Перед ее внутренним взором открывалась дивная картина – цветок привязанности и любви, яркий как пылающий костер, стремительно разрезал растущими ростками тьму его души. Словно кружева, они медленно, но неумолимо оплетали всю канву. О боже, это так невероятно красиво!

Заиграла другая мелодия, и какая-то пара чуть не налетела на них.

– Желаете танцевать, ваше высочество? – спросил Вем галантно и даже с ленцой, что шло вразрез с тем бушующем ураганом страсти и желания, который поднимался сейчас в нем.

– О, нет, – Полина рассмеялась.

– Тогда я видел здесь выход на балкон за портьерой.

Ее устроило предложение. И парень увлек девушку за собой, стараясь не слишком торопиться. Поля же, спустив заслон, уже пьянела от его чувств. Похоже, она тоже становится безрассудно смелой. Отличная пара, ничего не скажешь.

Когда двое оказались на балконной площадке, увитой плющом, парень закрыл балконную дверь, обвязав мгновенно дверные ручки фиолетовыми нитями вэи. А потом повернулся к Полине. Застыл, сверля девушку блестящим взглядом. И отчего-то не делая последнего шага, чтобы сблизиться.

– Вы всерьез, душеспас? – в итоге хрипло произнес он. – Или это игра? Может, спор?

Она какое-то время медлила.

А потом сама шагнула вперед, поднялась на цыпочки и потянулась к его губам:

– Все всерьез, – прошептала.

Этого было достаточно, чтобы вихрь по имени Вемовей Ранев снес последние остатки ее разума безудержным обжигающим поцелуем. Он будто горел сам и заставлял сгорать ее. От лавины его чувств и своих собственных Полина оглохла и ослепла, ей оставалось только плыть былинкой в шторме эмоций. Секунды вереницей утекали в безвременье…

Однако неистовый в своем желании парень не зашел слишком далеко, хотя мечтал о большем до безумия. Это Полина ощущала так же ярко. С трудом прервав поцелуй, он дышал через нос, стараясь унять бешеный ритм сердца в груди. Одной ладонью Вем продолжал нежно поглаживать ее затылок, второй продолжал крепко вжимать ее тело в свое. Полина уперлась лбом в его ключицу, приходя медленно в себя.

– Ты мой дурман, Полина, – прошептал он ей на ушко. – Так же избавляешь от мук и приносишь сладостное забвение. А еще тебя желаешь. Всегда.

Она улыбнулась, не поднимая головы. Таких комплиментов она еще не получала. Его прямота не пугала, скорее льстила. Единый! Она все же это сделала. Ступила на свое таинственное опасное бездорожье.

Душа переполнялась теплом и радостью просто от того, что он держал ее в объятьях. Вемовей испытывал те же чувства. Не в силах оторваться друг от друга, они будто замерли и исчезли из этого мира. Забылось все: жених, который остался в зале, гремящий за дверью курсантский бал, все ее былые сомнения, рациональные доводы. Сейчас ничего не имело значения.

– Хочешь вернуться в зал? – прошептал он спустя, должно быть, вечность.

Она покачала отрицательно головой:

– А как же первый танец со мной? – иронично.

– Это был обманный маневр для твоего спасения.

– Неужели?

– Да, иначе твои косточки уже бы обгладывала та зубастая лекарша.

Он рассмеялся. Впервые за все знакомство она слышала его открытый счастливый смех. Его лицо преобразилось, острые черты сгладились, перед ней стоял совершенно новый Вемовей. Притягательный настолько, что у Полины сжималось сердце и дрожала душа.

– Ну раз в зал никак, тогда дай руку, ваше высочество.

– Что ты собираешься сделать?

– Не бойся, я удержу.

Он перелез через перила балкона и подал ей знак приблизиться. Полина не успела испугаться, как парень, не прилагая особых усилий, спустил ее вниз на траву, держа за талию. Воспользовался своей вэей и ловкостью.

– Ты правда сумасшедший, – хихикнула она, оглядывая стриженные лабиринтом кустарники.

– Пойдем, – он потянул ее за руку, увлекая за собой.

Вечерние сумерки укрыли влюбленных. Они долго бродили вместе по закоулкам училища, затем поднялись на крепостную стену и смотрели на звезды.

Под лунным светом он снова целовал ее, гладил ее волосы, вглядывался в лицо. Они поменялись ролями, и теперь он задавал вопросы.

– Я уже не надеялся на взаимность. Ты ведь боялась меня.

– Не тебя. Я боялась собственных чувств.

– Ты сказала, что порвешь с командиром.

Его ладони замерли на миг. Она снова ощутила волну ревности, которая тут же улеглась после ее ответа:

– Да, я завтра поговорю с ним.

– Не понимаю. Я проигрываю ему почти по всем статьям.

– А по особо важным для меня выигрываешь, и намного, поверь. Иначе бы меня здесь не было.

– Полина, мое сокровище, – он зарылся носом в ее волосы, целуя висок.

Она вспомнила самый теплый поцелуй в висок от Ильи. Никакого сравнения. Небо и земля.

Все просто. Она впервые полюбила по-настоящему.