Глава 27 · Ловушка на шуйца
Пару дней назад
Заломин смотрел в окно на угасающий день и раздумывал, кто из его подчиненных лучше всего подойдет на роль «звонарей», а именно сплетников, не держащих язык за зубами.
Все началось с того, что вчера он выслушал старого плута Иннокентия Виницкого, который «выудил еще больше сведений из лишака о весьма любопытном Якорь-Луне» и теперь сам рассчитывал дождаться, когда «поразительно сильный артефактус» появится в стенах училища, чтобы изучить оный от и до.
Смешно. Столько лет старику, а в сказки верит.
И конечно, узнав, что за «сокровищем» якобы охотится соперник из Шуи, Виницкий прибежал к нему в кабинет и принес на хвосте план. В долгом споре с профессором по вэйплетениям Глеб Онуфриевич все же признал, что в предложенном плане есть доля здравого смысла. Коли шпион существует, он выкажет себя, а если нет: у него будет весомое доказательство того, что лишак врет, и его ведомство всегда работало без промахов. Заломин представил, как заходит к Захару Луневу с отчетом, и мысленная картинка ему понравилась.
Сначала прилюдно обличит во лжи лишака, а потом, гляди, и потеряет этот мутный тип расположение ректора. И тогда Глеб с удовольствием сдаст зарвавшегося юнца чтецам ССВ, пусть они разбираются с его неизвестно откуда взявшимся блоком в башке.
Эта неприкосновенность Ранева с подачи Евдокии Плетняк особенно раздражала вэйностражца. Не дуть, не плевать, не пугать и вообще не приближаться, дракон его дери. Они не видят, что эта бездарная вошь уже влияет на работу их вотчины. По милости лишака, например, лучшие накладчики несколько седмиц плели добавочный контур в защите секретки. А также его люди впустую перелопатили подноготные профессоров, заступивших на службу в тридцатом году. Да еще Захар пока вскользь, но заикнулся о возможной доскональной проверке всех поступивших в то время. Занятие хлопотное и бессмысленное при условии, что никакого шуйского шпиона в стенах училища в помине нет. Сдается ему, что кому-то просто важно перенаправить внимание отдела безопасности, или проще – отвлечь. И вот вопросы: от чего и кому это надо?
Если раньше Глеб еще как-то доверял написанному о Вемовее Раневе в бумажках из отдела душеспасательства, то после того, как девчонка-мозгоправ бросила его племянничка и загуляла с лишаком, ее отчеты тотчас утратили силу. Ушлый наглец неплохо устроился, девица под боком, сам преподавателем числится, книжечки не по силе умные почитывает. Прослушки в комнатах стабильно выводит из строя. А еще, что немало напрягает, этот тип оказался сильным фехтовальщиком. Заломин лично приходил к дуэльному квадрату, дабы оценить его способности. И, стоило признать, они впечатляли. Что прикажете думать? Чутье вопит: не доверяю!
Так вот, ловля так называемого шпиона и ее итог – возможно, то, что ему самому сейчас необходимо. Чтобы внести ясность и поставить, наконец, официально на лишаке жирный знак минуса… ну или плюса. В вероятности последнего он лично премного сомневался.
План Виницкого подразумевал строгую секретность. Обнародовать можно было лишь ложные сведения. И за этим дело не стало. Глеб определился с людьми и вызвал к себе троих ребят, самых нестойких на язык.
– Завтра ночью прибудет посыльный из Вэйновия с весьма важным для Лароссии артефактусом. Я бы сказал судьбоносным. Необходимо будет сопроводить его до секретки, а точнее в сектор «П».
– Это же тот самый сектор! – прошептал самый болтливый, не удосужившийся даже дождаться, пока договорит старший по званию. В другое время Заломин его уже бы пропесочил, чтоб не перебивал впредь того, кто выше по званию. Но сейчас лишь продолжил:
– Да, тот самый, где хранятся артефактусы стратегической важности. Но вас это не касается. Держите рот на замке. Мне нужны два помощника, и вы на эту роль как раз сгодитесь. Мы обязаны доставить артефактус в секретку в целости и сохранности.
– Так точно!
– Небо для посыльного наши откроют без пяти минут полночь на одну минуту. Дракон сядет на спецпятачке. Думаю, сто метров сопровождения до секретки для нас не проблема.
– Так точно! – выпятили грудь болваны.
Еще пара вопросов-ответов, и троица понеслась на выход. Звонари, чтоб их. И почему он их до сих пор не отчислил?
Начало положено. Вторую группу, которая будет участвовать в оцеплении территории у входа секретки, он велит поднять из теплых постелей за полчаса до назначенного часа. Заранее никто об этом знать не должен. И да, племянничка с его пацанами неплохо бы взбодрить, а то скис мальчишка, как застоявшееся молоко, смотреть противно. Когда в последний раз в дуэльном квадрате стоял, небось сам не помнит. Тьфу. А ему потом перед сестрой и зятем отвечай, что за рохля на побывку прибыл.
* * *
Вемовей считал удачей, что профессор согласился донести до начальника по вэй-безопасности его план по поимке шуйской крысы. Судя по угрюмому взгляду, которым издали одаривал его Заломин, стоило только попасться на глаза, Вем примерно представлял, какой иначе мог у них получиться диалог.
– О, ваше благородие, главный вэйностражец училища! Рад вас видеть.
– Дражайший лишак! Чтоб тебя изнани задрали.
– Вы улучшили защиту секретки, теперь она на высшем уровне, впечатляет.
– Лучше бы мы сломали твою головушку, и я убедился, что ты брехло.
– Но пока вы убеждались в обратном, верно? Бумаги из Шуи не ложные, иначе вы бы меня уже давно под белы рученьки сопроводили в застенки ССВ. Да и отчеты из отдела душеспасательства говорят в мою пользу.
– Увы, тут вы просчитались, милейший. Писулькам девицы, которой ты задурил голову, уже нет доверия, как и тебе.
– А я как раз намеревался с вами поговорить, ваше высокоблагородие. Недавно я убедился в существовании шпиона.
– Да что вы говорите!? И каким образом?
– Он хотел меня убить.
– Замечательно. Я тоже этого хочу. Может, спросить совета у мнимого шуйца, как по-тихому это сделать?
Приблизительно так. И когда Виницкий на следующее утро сказал, что начальник по вэй-безопасности одобрил план и собирается уже в следующую ночь расставить ловушку на шпиона, он сначала не поверил ушам. Вот что значит, подать сведения от правильного лица.
– Так что в полночь бравые ребята сопроводят посыльного с поддельным артефактусом от драконьей площадки до секретки. Твой шуйский засланец постарается перехватить его, понимая, что из недр секретки достать что-либо будет почти невозможно. Не благодари, я и сам заинтересован. Давай лучше усаживайся, проверим твои показатели еще на этой грандиозной штуковине. Этот артефактус считывает твои импульсы…
Вырвавшись позже не без потерь из лап профессора, снова готового его разобрать по частям ради новых замеров, Вем собирался было отправиться восвояси, но Виницкий вспомнил об иллюзиях.
– Пробовал?
– Да.
– И?
– Ничего, – фыркнул раздраженно Вем.
Он замечал за собой, что в эти дни без Полины его все чаще накрывала беспричинная злость, а терпение прохудилось, как древняя ветошь. Сейчас он не покривил душой. Накануне выбрал из стихий самую сложную иллюзию – огонь. И, конечно, та ему не далась. Даже минимально. Вемовей трижды перечитал последовательность действий в разделе иллюзий и изучил схему. Попытался вновь воспроизвести, но тщетно.
– Моя вэя не подходит под общую схему.
Виницкий гаденько хихикнул.
– Создай свою, дружок. Что буравишь зенками? Дерзай, говорю.
Оказавшись за стенами лабораторного корпуса, Вемовей, шипя про себя, как рассерженный кот, зашагал прямиком к секретке. Оглядел в который раз внушительное здание-бастион без единого окна и с куполообразной крышей. Водостоки его охраняли статуи драконов и тварей испода. Прошелся от посадочной площадки до входа в секретку. У полосатых колонн и бронированной двери дежурила пара бравых вэйнов при скипах. Поднял взгляд выше, просчитывая, откуда придется лучший вид на «сцену». Да-да, он не собирается упускать шанс посмотреть действо из подходящей «ложи». И, пожалуй, колокольня местного храма вполне подойдет. По крайней мере пробраться на нее будет легче, чем на крышу той же оружейной.
– Кого я вижу! Вемовей Ранев? Приветствую, молодой человек, – со спины к нему подошел заместитель ректора по внешним касательствам Мирослав Цветков, да так тихо, что Вем невольно вздрогнул. Пришлось здороваться сквозь зубы.
– Давно вас не видел, юноша. Позвольте поинтересоваться, как ваши дела? Слышал, молодежь обучаете, фехтуете, да и в лабораториях вэйплетений профессору помогаете.
– Понемногу.
«Вы все и так знаете, к чему пустые вопросы?»
– Очень хорошо. Спешу признаться, вы стали для меня приятным открытием. Лишак, а такой способный. Ну трудитесь, молодой человек, трудитесь. Я слежу за вашими успехами.
«Или просто – слежу», – продолжил фразу собеседника мысленно Вем, провожая Цветкова недобрым взглядом. И какого его тут изнани носят?
Дождавшись, пока вэйн завернет за угол, Вем направился к белокаменному храму и теперь уже его обошел по периметру и остался доволен. С северной стороны здания росла высокая и старая раскидистая липа. Под прикрытием густой листвы он заберется на колокольню легко и незаметно для посторонних глаз.
Вернувшись в комнаты общежития, Вем продолжал размышлять о предстоящей операции. К ночи же привычно спустил с поводка мысли о Полине, и враз накатил шквал иных чувств – ярких и противоречивых. Среди них острее всего выделялась тоска. Хотелось стремглав бежать волком на холм и протяжно выть на луну, долго, до хрипоты. Полнолуние за окном словно приглашало к тому. Ничего. Еще несколько дней, и все будет ясно. Неопределенность не будет грызть его, как оголодавшая собака отвратную на вкус прошлогоднюю кость, вырытую из земли. Стоит посмотреть своему страху в глаза и уже признать – зависимость от Полины в нем слишком сильна. Значит, он уязвим, а Вем к такому не привык.
Перед самым сном к нему вернулся подселенец и с новой силой занудил, как ему невтерпеж попасть в белую башню у Студень-реки. Вот прямо-таки жизненно необходимо посетить древнюю достопримечательность на больном источнике. Проникнуться духом старины, хвостом шипастым по речному студню похлопать. Тьфу!
«Обойдешься».
И конечно, яростное возмущение как итог бесплодного диалога, угрозы и упреки.
«Ты – самый худший, самый твердолобый червяк из всего вашего замшелого мирка. И самый глупый, раз лишаешь себя такого могущества, которое могу дать тебе только я! А ведь мы можем превратить в прах весь Хорн! Весь!»
А масштабы-то грез у демона растут не по дням, а по часам.
«Ты меня не понял, видимо? Катись глубоко в изнанку со своими хотелками!»
* * *
Кругом царил густой сумрак. Изредка желтая луна стыдливо выглядывала из-за туч, и тогда ее свет трогал бок чугунного колокола, оглаживал деревянные рассохшиеся перила, спускался к ботинкам Вема и путался в их шнуровке. Он сидел на дощатом полу колокольни и ждал. Рядом покоился дедов скип.
Если поднять взгляд, то с одной стороны от звонной площадки под куполом виднелась фреска, посвященная Вэе. Святая царственно восседала на белоснежном драконе-единороге, держа в руках жезл. В какой-то миг Вему казалось, что она ему подмигивает. С другой же стороны, через дыру в плотно сбитом парапете просматривался фасад секретки и прилежащая к нему территория.
Когда послышались голоса, Вемовей выглянул из укрытия. Посреди поляны на площадке для посадки драконов вытянулись в струнку пара бравых вэйнов. Всем видом они выражали готовность выполнять приказы, рядом с ними стоял начальник по вэй-безопасности собственной персоной, он и командовал нынче парадом. В небе на фоне луны мелькнул силуэт крупного стрелохвоста, готового к посадке. Несколько секунд в тишине ночи слышались лишь хлопки кожистых крыльев, а затем дракон приземлился на посадочный пятачок. С его спины важно сошел усач в мундире и при фуражке, какие носят посыльные Вэйновия. Судя по всему, Глеб Онуфриевич подошел к делу основательно и творчески. В руках служащий из Крассбурга нес переносной ларец. Блеск стали хорошо был заметен даже издали. А уж какое марево его окружало от защитных накладов! Любопытно, ради фарса достали действительно ценный ларец или на нем удачная иллюзия? Скорее всего последний вариант, – решил Вем.
– По местам! – скомандовал начальник вэйностражи.
И пара подчиненных встала по бокам от столичного посыльного, обеспечивая таким образом защиту важного груза, который тот якобы нес. Ребята были явно горячие, поскольку держали наготове и скипы, и стрелометы и зорко оглядывались по сторонам. Процессия во главе с Заломиным начала свое шествие по мощеной дорожке к зданию секретки. Они шли средним шагом, а Вем обшаривал взглядом всю округу, в надежде заметить присутствие незримого врага. Ведь под ногами шуйца, выпившего пилюли невидимости, должна приминаться трава и мелькать приглушенная заклятьем тень? Или он пойдет по дорожке? Успеет ли среагировать Онуфриевич? Но даже если нет, то есть в запасе второй отряд оцепления, который сейчас уже, должно быть, в полном сборе ожидает сигнала для открытия трех порталов.
Вемовей не заметил ничего подозрительного, вот только что это за треск? Похолодев внутренне, он понял. Звук как от разрядов молнии послышался резче, и на траве один за другим из воздуха принялись ткаться четыре светящиеся фигуры изнаней – все высшего порядка и размером с дом. Два каменных шестинога, хрящ и лавовая кошка. Твою ж драконью мать!
Начальник по вэй-безопасности гаркнул, и «процессия» пустилась в бегство. По дороге к дверям секретки вэйны выставили вэй-щиты, укрываясь от языков-молний лавовой кошки и от кислотных плевков хряща. Если первую можно было сравнить с гигантской огненной ушастой ящерицей, то второй представлял собой некое несуразное существо, тело которого походило по виду на белый полупрозрачный хрящ. Под его сплюснутой головой висел мешок зоба, полный смертоносной кислоты. Броненосцы-шестиноги же не могли вести дальний бой, но зато представляли собой многотонные махины сплошной неуязвимости, готовые топтать все и вся.
Видимо, Онуфриевич подал знак говором, поскольку вспыхнули сразу три портала, и из них высыпал отряд оцепления, в который входили и патрульные. Появляясь на поляне, вэйны тотчас включались в борьбу с исчадиями изнанки. Огненная лавовая кошка была прытка, пытаясь зацепить как можно больше жертв, чтобы иссушить их до костей. Одному из безопасников не повезло – не успел накачать щит силой, и кошка его пробила. Язык-молния обвила торс бедолаги. Парня отбили, но он при смерти определенно. Хрящ же не был так прыток и плевался кислотой с временным интервалом. Впоследствии его уничтожили первым. Поляна, покрытая некогда сочной невысокой травой, за пару минут превратилась в полыхающий сухостой с кляксами кислоты, исходящей ядовитым парком.
Во всей кутерьме Вемовей чуть было не упустил важный момент. А именно – из ладоней «посыльного» был ловко вывернут ларец, который в один миг исчез в руках невидимки. Направление, куда рванул шпион, Вем приметил по едва сминающейся траве. Чутье вопило, что шуец направлялся по тропинке, ведущей к крепостной стене.
«Не уйдешь, крыса!»
Вем перемахнул через перила на толстую ветку липы. Вмиг перебрался на противоположную ветвь, растущую почти горизонтально земле, разбежался и ловко прыгнул на бутафорский балкончик оружейной. Понесся со всех ног по широкому карнизу, выцепляя взглядом едва заметные тени, отбрасываемые невидимкой. Он был уже близко и собирался спрыгнуть наземь. В кармане пульсировала парализующая бомбочка, которую собирался запустить в шпиона. Спасибо Виницкому, снарядил. Но вдруг позади послышался истошный крик, полный боли, который вскоре захлебнулся. И Вем оглянулся. Шестиног топтал свою жертву, от которой уже мало что осталось. Насытившись одной смертью, изнань вновь задрал голову в ярости и взревел, оглядываясь и взбивая ногами землю, как разъяренный бык намечая себе новые жертвы. И ближе всего к нему оказались… Вем даже сморгнул, они-то тут как оказались? Знакомые вэйскадровцы, все пятеро во главе с Мостовцевым: Глицкий, Бондарь, Ассаев, молчаливый Тынин и юный Олейников сейчас крутили скипы, швыряли в изнаня заклятия и не осознавали, что подошли к твари слишком близко. Идиоты, бегите немедля! Когда шестиног, прыткий при своей комплекции, рванул в их сторону, было уже поздно. Вем понял: догонит. Мысленный взор дорисовал картинку конечного результата, а именно кровавое месиво под ногами твари, которое разве что совками в гробы разложишь. Эх. Вемовей бросил последний тоскливый взгляд в сторону крепостной стены, куда убегала шуйская крыса, и повернул обратно.
Шестиноги не поддаются заклятью парализации. Их можно убить после пары часов беспрерывного изматывающего боя, или если предварительно вырыть яму и заманить его в нее, или… но на все это нужно время. Быстро же убить этого броненосца можно лишь одним способом, и пойти на него способен лишь полный дурак. Или самоубийца. На стыке теменной и шейной пластин находится уязвимое место шириной в ладонь, там пластины мягки и их можно пробить. Все дело в том, что этот представитель изнанки верткий, несмотря на свой вес, а броня его к тому же покрыта мелкими ядовитыми шипами, как огурец колючками.
Так быстро Вем еще никогда не бегал… До рвущихся жил и крови в легких.
Карниз резко остался позади. Отчаянный прыжок на жесткую, как камень, спину твари. Три шага по инерции, едва балансируя. И вот он на месте. Ни доли секунды на промедление. Скип взлетает в его руках, а затем со всей силы врезается в плоть изнаня меж пластинами брони. В процессе Вемовей раскрывает оружие на полную, углубляя проникновение древка. Изнань еще двигается вперед, но вскоре все его шесть ног подворачиваются, и он каменной грудой обваливается наземь. Твердь сотрясается. Вем кубарем летит вниз. Рубашка рвется, и шипы изнаня жалят плечо и спину. Мозг фиксирует это с ледяной логикой. Яд уж в крови, значит, начался обратный отсчет, и скоро его сознание погаснет. Ничего, в этом проклятом заведении его откачают. Если, конечно, не пожалеют ресурсов на лишака.
Вемовей сел, но через секунду понял, что тело ему уже не подчиняется и само укладывается в горизонталь. Перед глазами всплыло отвратительное лицо Мостовцева, которое вскоре раздвоилось, затем расчетверилось.
– Скип… – просипел Вем. Оружие так и осталось торчать в холке броненосца.
Зрение вконец отказало, и, прежде чем отключиться, в кромешной тьме он ощутил, как в него вливается очередная мизерная струйка вэи.
«Какой же ты проблемный, червяк, – сердитый дикий рык в глубинах подсознания. – Знал бы, не бился бы в стену на пути к твоей душе, а достроил бы вторую. И потолще!»
* * *
Последние пару дней Полина провела в кругу семьи. Мама, Рич, маленький братишка Савелий, Еленка, что с удовольствием пропускала уроки в гимназии ради приезда сестры. Жаль, отец так и не смог прибыть. Служба не отпустила. Но Поля говорила с ним по маминому вэйгласу. Это был очень короткий разговор, в котором папа обещал, что обязательно найдет момент лично с ней встретиться.
Оказывается, она так соскучилась по своей семье, что чуть при встрече не расплакалась, видя родные лица. Савчик сразу же залез к ней на колени и долго обнимал, не пытаясь дергать за волосы, как раньше. Полина целовала братика в макушку, и сердце щемило от тепла, которым ее окружали близкие. Ее дар позволял уловить все оттенки направленных на нее добрых чувств. Таким же теплом наслаждался Рич, и Поля удовлетворенно замечала, что ее брат почти полностью вылечился от неудачной женитьбы. Он уже открыто смеялся вместе со всеми и все реже вспоминал Регину Устюкину.
Обеденный стол ломился от блюд, которые любили Полина и Рич. Видно, что матушка готовилась и просила кухарку постараться от души. Поля рассказывала о своей практике и житье в Вемовейском. И конечно, аккуратно была затронута тема кавалеров.
– Мам, так свадьбы не будет? – разочарованно протянула Еленка, выпятив нижнюю губу. – Этот Илья уже не жених Поли?
– Уже нет, родная. Я потом тебе все объясню.
Благо старшее поколение не слышит. Они бы точно отметили и времена, и нравы.
Еленка насупилась, а потом выдала:
– Поля, тебе срочно надо найти нового жениха!
– Почему? – не удержалась от смешка.
– Я платье тебе свадебное придумала. Такое, что закачаешься!
После обеда Полина с Еленкой растянулись вместе на большой круглой кровати в детской и рассматривали набросок действительно оригинального платья. А потом все рванули во двор. И Рич, превратившись в огромного медведя, веселил всех, позволяя кататься на себе по тропинке у озерца. Прямо как в детстве.
А когда ночь набросила на мир темное покрывало, расшитое звездами, Поля вместе с мамой уложили Еленку и Саву. А затем привычно поднялись на вершину башни и устроились на диванчике с чайными чашками. Смотрели на звезды и дальние огни столицы сквозь прозрачные стены верхнего этажа.
– Я очень рада, что ты приехала, родная. Спасибо, что вытащила Рича из уныния, – мама взяла ее ладонь в свою и благодарно сжала. – Мальчик так страдал, я видела его даром.
– Ничего, наш замечательный медведь найдет еще себе жену, достойную его, – уверенно кивнула Полина.
– Дай-то бог.
Мать и дочь одновременно отпили чай, вдыхая запахи трав: иван-чай, чабрец, мелисса.
– Твой отец теперь еще больше пропадает на службе, – поделилась мама, чуть хмуря брови. – На приеме у императора был на прошлой седмице. Я же настолько растворилась в Савочке в последние месяцы, да и печалями Рича голова так полнилась, что, похоже, упустила многое. Демьян меня оберегает, старается не волновать. Ведь слухи, что мы на грани войны с Шуей, уж и не слухи вовсе. А еще вчера в аптеке слышала, как один покупатель убеждал другого, что скоро все вэйны империи потеряют силу, и врагам можно будет Лароссию брать голыми руками.
Впервые мама говорила с ней не как с юной дочерью, а как с равной, делясь тревогами.
Теперь уже Полина сжала ладонь матери.
– Тоже слышала, – вздохнула Полина. – Очень надеюсь, что Шуя отступится, и война минует нас.
Всплыли в памяти слова Вемовея. Война будет и, судя по всему, скоро.
– Лароссия все же очень сильна. Не зря отец все время пропадает на службе. Он все решит. Это же папа!
Говоря эти наивные слова лишь для матери, Полина сама так хотела в это верить. Ее отец на самом деле умный, сильный, надежный и стойкий, как скалистый утес. Но даже ей было ясно: от него многое зависит, но не все. Полина бодрилась и старалась поддержать мать, как могла.
– Услышь тебя Единый! Да только он ведь не всесильный, Поня.
Не смогла удержаться и отхватила кусок от переживаний матери. Пусть ей будет полегче, ведь от ее волнений мало что изменится в этом мире. И лучше бы увести разговор в сторону и временно не вспоминать о приближении страшного времени. Закрыть глаза на предстоящий страх в надежде «авось пронесет» – сейчас это то, чем занималась большая часть светской империи.
Отнесла пустые чашки на стоящий у стены столик с самоваром. На блюде лежали яблоки. Полина выбрала самое наливное да румяное и подала матушке, зная, как та любит эти фрукты. С благодарной улыбкой мама приняла его и откусила.
– Расскажи мне о своем парне, милая. Я видела его, конечно, даром видящей. Мне он показался… – она на миг замялась, – слишком серьезным и задумчивым, что ли.
– Да, Вем действительно редко смеется, – Поля улыбнулась мечтательно. – Но поверь, в душе он более эмоционален. И это мой человек, мам. Я точно знаю. Хоть и поняла это далеко не сразу.
– Я твоего папу тоже не с первого раза разглядела. И долго еще бегала от собственного счастья.
– Да уж!
Полина хихикнула. Историю батюшки с матушкой она прекрасно знала. И сейчас подумала, что не побеги мама тогда от своего счастья, то она, Поля, так в приюте бы и осталась. Стоит поблагодарить Единого, что родители немного попетляли, прежде чем соединить судьбы навек.
– А Илья, что с ним?
– Он легко меня отпустил. В последний раз, когда мы столкнулись случайно, я поняла, что он не чувствует уже ничего ко мне. Лишь одна досада от потерянной возможности.
– Надо же, – мама хмыкнула. – А твой Вемовей как же? Думаешь, ждет тебя?
– Уверена. Ты рассказала о нем папе?
Мама кивнула, откусив яблоко с другого бока.
– И что он? Не сказал, что его дочурка самая пустоголовая девица во всей Лароссии?
– Ты же знаешь, что он никогда так не скажет, – усмехнулась мама и хитро улыбнулась. – Но выразил желание познакомиться с твоим кавалером поближе.
Оу. А это уже серьезно.
Конец первой части