Глава 5 · Возвращение в Лароссию
Парой месяцев позже
Июнь, 9036 г. от сотворения Хорна
Во мраке звуки ударов вгрызались в мозг: «Б-бум!.. Бум!» Стена, за которой некто ломился к нему, сотрясалась от необычайно мощных толчков. Неотступно, остервенело. Как набат. А затем послышался рык разъяренного зверя, приглушенный преградой: «Я доберус-сь до тебя!»
Черноволосый парень лежал на мокром песке ничком. Пенный прибой омывал его туфли с загнутыми носами и мочил края шуйского алого плаща с золотым парчовым подбоем. Любопытные чайки с опаской обходили тело и продолжали вытаскивать мелких рачков из песка. Когда человек пошевелился, птицы рванули в небо.
Вемовей сел, превозмогая боль в мышцах. Поморщился. Бред про долбеж в стену отпечатался в памяти очень ярко. Оставалось надеяться, что это не начало обещанного сумасшествия от того, что он надышался парами божественного шуйского фимиама. К влажному от холодного пота лбу прилип морской песок, и парень вытер его рукавом.
– Дракон дери, свободен, – прошептал, оглядев пустынный берег и темную полосу моря. Затем подскочил, будто и не лежал только что без сил. Взбежал на ближайшую дюну и впился взглядом в горизонт. Вдали в туманной дымке виднелся берег, так сильно напоминающий Колпачный мыс. Он в Лароссии! Точно!
Ликующий крик изо рта вырвался сам, но кашель быстро погасил его. Парень содрал с пояса флягу с водой и впился в горлышко бутыли.
События недавнего прошлого заворошились в памяти. Много, очень много огня. Затем ярый шторм в ночи. Оцепеневшее от напряжения и озноба тело, дикое желание удержаться на драконе, который его нес на себе. Ослепленные молниями глаза, ливень и ветер, что били наотмашь. Ларец с бумагами…
Вем ощупал себя за пазухой: «Уф, на месте».
Но тут вспомнился миг, когда два увесистых мешка с золотом срываются в пасть водной стихии.
– Дракона мать! – прошипел с досадой. – Сдохшая ха-ши, – добавил на шуйском ругательство.
Лучше бы документы выронил. Плевать. Но деньги…
И что же дракон? На горизонте ящера не видно.
– Свалил. Я на его месте поступил бы так же.
Вытряхнув песок из туфель, снова их надел. Поправил набедренную портупею с пристегнутыми к ней кинжалом и дедовым скипом. Определив нужное направление, бодро зашагал вдоль полосы прибоя.
Но дракон таки объявился. Спустя час пути вынырнул из моря с тюленем в пасти.
– Тварь чешуйчатая, – прорычал Вем, отчего-то мгновенно заводясь. – Я же снял с тебя побрякушку с рабским подчиняющим накладом, чего еще тебе надо?
Черный крылатый ящер выполз на берег, догладывая добычу. Сильный, жилистый, блестящий от стекающей с него воды. Песок под его лапами с шипением вдавливался, образуя следы-ямы.
На несколько мгновений двое уставились друг на друга с вызовом. Дракон пригнул голову и первым отвел взгляд. А потом спустил кожистое крыло, приглашая седока.
– Привык подчиняться? – процедил с презрением Вемовей. – Что ж. Ты упустил свой шанс вернуться.
Гортанный рык недовольства в ответ. Но крыло не сдвинулось с места, и Вем по нему взобрался на холку древнего, в седло. Рывок и стремительный полет. На этот раз без риска для жизни.
* * *
В особняке погасли огни в окнах, и Вем проник в дом, как в детстве, через кладовую. Снова чертыхнулся, угодив ногой в ведро и получив шваброй по подбородку. Тут все по-старому, разве что сад безобразно зарос. И, кажется, этими коридорами он шел миллион лет назад. Сейчас казалось Вему, что он сам древний старик, как и слуга, живущий за неприметной дверью коморки.
– Вемовей Павлович! Это вы, барин?
Служка сидел на койке в мятом исподнем и щурился при свете свечи. Собирался ко сну, да гость нагрянул.
– Я, Акоп.
– Единый милосердный! Очам своим не верю, – заохал, закряхтел старый. – Как вы изменились, барин. И на вашего прадедушку похожи стали…
– Как поживает семейка захватчиков? – сменил тему Вем.
– Эт вы про Авдотью с Сильвестром, чай? Да усе так же. Толича вот слыхал еще две манухактуры разорились. И продали половину земель. А сынки-то хорошо устроились. Старшого ажно в Вемовейское училище взяли. Средний в благочинном в столице учится. У него дару вэйновского колдовского, как у старшого, нету. Младшой в помощниках писаря самого министру, и дар Вэи есть, но малый. На их устройства-то деньга с земель и пошла.
Вем презрительно фыркнул. Бездари. Когда-то он мечтал себе вернуть поместье. Но похоже, скоро и возвращать будет нечего, кроме родового имени.
Старик продолжал лепетать уже то, что его мало интересовало.
– Ладно, спи. Я ненадолго здесь и уйду.
– В-вы хотите порешить хозяев во сне, ваше барство? – просипел старик, посерев лицом.
– Чушь не городи.
Он покинул каморку слуги. Акоп принялся отчаянно накладывать на себя святые знамения и шептать молитвы.
– Истинно, молодой дьявол. Боже, спаси хозяйское семейство!
* * *
Вем беззвучно пробрался в кабинет. В нем исчезли последние крупицы той строгой обстановки, которая наблюдалась ранее при прадеде. Стол завален амбарными книгами и заемными расписками. Кружка с недопитым морсом на дне, огрызок пирога на щербатом блюдце, созвездие из крошек на палисандровой столешнице, как отборное оскорбление. На спинке кресла полинявший плюшевый плед служил накидкой. На полу урна ломилась от горы бумажного мусора. Несколько белых бумажных комков запятнали дубовый пол.
Вем полистал бумаги и ругнулся через зубы. И денег не позаимствуешь у этих никчемных недородственничков.
Он наклонился и ощупал торец стола, нажал потайную кнопку в скрытой выемке, шепнул ключевое заклятье. Сработало. Стол на миг объяло свечение, и из воздуха соткался еще один добавочный ящик. Вем заглянул в него. На дне блестели стеклянными боками пара шариков. Все бумаги, которые здесь некогда лежали, прадед лично сжег в свой последний визит перед смертью. А портальные шары случайно забыл или бросил за ненадобностью. Ранее Вем надеялся, что с пробуждением дара сможет пройти этими вэй-переходами. Но после полного нуля на вэйшкале, намерения рухнули в испод. И вот сейчас, когда в нем с некоторых пор поразительным образом тонюсенькой ниточкой тлела вэя, Вем вспомнил о портальниках[9]. У зеленого шара меньшего размера вязь наклада подсказывала, что это разовый переход на одну, максимум две персоны. Второй же шар серого цвета крупнее, тут дед постарался, красиво нити уложил, невольно залюбуешься. Этим переходом могли пройти, наверное, и пару сотен человек. Положив шары в карман, Вемовей заставил ящик исчезнуть очередным нажатием на потайную кнопку. Затем сделал пасс рукой над стеной и с удовлетворением наблюдал, как медленно ткалась в воздухе карта Хорна. Крупицы вэи оказалось достаточно для запуска ее наклада.
Предстояло подумать, как сбыть с рук ларец с обличающими Шую документами и при этом не попасть в лапы доблестной пограничной вэйностражи.
Подбросить на порог ближайшей конторы – это значит отдать ларец в руки тех, кто из лени и по глупости может не передать его в высший отдел. Прадед считал, что в городских вэй-штабах работают разгильдяи и протиратели штанов. Соваться в ССВ, когда недавно обрел свободу, тоже ему не резон. Шелестя страницами памяти, Вем провел указательным пальцем по крайнему отрогу приграничной горной гряды. Здесь, как ему помнилось, драконьи вэйскадры не проводили облеты, и стояла малая крепость, созданная для наблюдения вэйнами за аномальным вэйфоном. Поговаривали, что там рождается новый источник. Но еще пять лет назад так и не родился. Туда он и направится. Пусть ученые вэйны передают ларец в Вэйновий. Эти приучены перепроверять даже неподтвержденные факты.
Впереди забрезжил шанс быстро избавиться от документов. На древнем туда две ночи лета.
Вем погасил карту и спустился в кухню. Там впотьмах, стараясь не проглотить собственный язык, вгрызся в кусок свиного окорока, нашпигованного чесноком и специями. Запеченную в сырной корочке картошку хотел было подцепить общественной вилкой, но замер. Сбегал в столовую и достал из буфета деревянный футляр. Родной столовый самоочищающийся вэй-набор из серебряных ножа, вилки и ложки привел его почти в восторг.
После сытной трапезы поднялся в свою комнату. Она оказалась нетронутой. Надо же, Дотя не выкинула его вещи из дома. Или денег не хватило на обустройство? Шуйское шмотье, хоть и дорогое, оказалось жутко неудобным. Тут его ждало разочарование. Единственно, что на него полезло из своего, так это сорочка из хлопка в рубчик, некогда болтавшаяся на нем, как парус в безветрие, и исподнее белье. Сюртук оказался узким в плечах, портки коротки. Поэтому ими Вем разжился в покоях «братишек». Похоже, Коль неплохо вытянулся за эти годы. Сюртук его был ему как раз. Также он позаимствовал его кожаную сумку через плечо. Жаль, ботинки ни одни не подошли. Быстро обмылся в тазу холодной водой, взятой из чана умывальника. И надел вещи. Странно. Плен напрочь выбил из него брезгливость к чужим вещам. Зато прибавил брезгливости к самим людям. Хотя врет. Желание есть личными столовыми приборами осталось неизменным.
Напоследок заглянул в хозяйскую спальню. Зачем? Изнань знает.
Возможно, слова старика запали в душу. Да, он мог бы их убить сейчас. Этих двух храпящих недородственничков, позарившихся на чужое добро. Легко. Злость клокотала внутри и подстегивала. Он представил удивление и страх в их глазах, как перерезает горло сначала змее Доте, которая хотела упрятать его в пансион строгих правил. Ее стараниями он попал на проклятый корабль. А потом и борова дядюшку. Кровь на простыне, алые брызги на стене, лужа на полу и крик служки, которая по утру найдет застывшие тела. Все это ярко привиделось. Заманчиво… Авдотья во сне перевернулась на спину, и Вему в свете звезд стал виден ее округлый живот. Тетушка была на сносях.
Уходя, Вемовей притворил за собой дверь. Есть лучший кандидат для мести – главвэй Демьян Невзоров.
* * *
Прошка Семирек мялся в сенях, как красна девка на сватовстве. Несмотря на то, что фигурой возмужал за минувшие пять лет, домом собственным обзавелся с подачи родни и бородку отрастил, а все еще не мог сказать прямо «нет». Из окна свежебеленой хаты слышался плач младенца и голос юной матери.
– Вем, мы же тебя искали, святой Пятеркой клянусь. Кто-то видал, как ты в Уславске-то говорил с корабельщиком. Даже собирались в столицу за тобой рвануть.
– И чего не рванули?
Семирек опустил голову, а потом коснулся обшлагом куртки глаз.
– Прости, – гнусаво произнес.
Вемовей отступил с ледяным:
– Перестань.
Прошка вздрогнул и поднял красное лицо.
– Ты не должник мне, – произнес Вем без эмоций. – Женитесь, любитесь, родитесь, ваше право. Привет нашим передавай. Хотя… лучше молчи.
Он уже понял из рассказа бывшего товарища, что все устроились неплохо, вложив накопленные средства с их вылазок кто во что. Одному ему так повезло пять лет в плену мытариться.
– Подожди! – Прошка догнал его за плетнем у вишни.
Вем развернулся и по привычке не дал себя коснуться.
– Ты так изменился, – Прошка смотрел на него во все глаза, будто только сейчас увидел. – Тебя что, все же сцапали те сволочи из пансионуса, да? Это ты оттудова сбежал сейчас?
Спустя приличную паузу Вем кивнул.
– Чем я могу тебе пособить? Не серчай, что у порога держал-то. Айда к нам в гости! Ты ж, чай, голодный?
– В гости не зови, но… – Вем вытащил из заплечной сумки алый плащ и кинул его в руки Семиреку, снял с ног туфли с загнутыми мысами. Взялся было за серебряное кольцо в форме цветка репейника на указательном пальце, да в последний момент передумал продавать украшение. – Отнеси старьевщику эти вещи, они дорогие с накладом размерности. Спокойно можешь рублей двадцать пять за все выменять. А пока снимай обувь.
Прошка наблюдал, как Вем нацепил его поношенные ботинки. Маловаты, но не критично.
– За деньгами зайду завтра. Если не появлюсь, трать, – велел бывший вожак шайки подростков. Как же давно, дракон дери, это было.
– Что ты надумал, Вем? Куда ж ты теперь?
Ответа не последовало.
– Я буду ждать тебя. Смотаюсь к старьевщику с утра! – воскликнул в спину уходящего бывшего друга Семирек.
Тот не оглянулся. Горностаем перемахнув через лодку, скрылся в туманной дымке раннего утра.
Прошка выдохнул. Он сам не мог понять, что его так испугало в новом Вемовее. Почувствовал облегчение, когда бывший друг ушел. И за эту слабость мысленно костерил себя.
* * *
Вемовей злился как никогда. Его задержал патруль в предгорье. Да, в этом месте раньше не летали вэйскадры, прадед говорил… значит, границы стали тщательнее охранять. Порадовался бы за Лароссию, да скорее хочется послать в изнанку. Они окружили, пока он спал, отключившись после нескольких бессонных ночей. Жаль, ведь наконец уснул без привычных кошмаров, в которых он вновь и вновь вырывает свою жизнь из когтей смерти. Рано расслабился. Пару дней назад получилось разжиться деньгами с продажи шуйских вещей, Семирек справился с заданием. Дракон, оставленный в лесной чаще, дождался возвращения человека. И Вемовей пустился в путь, стремясь поскорее сбыть ларец с рук и освободиться от тягостной ноши. Зря. Надо было вначале отваляться в охотничьем домике прадеда и лучше разведать обстановку.
Очнулся от ощутимого тычка под ребра. «Эй, уважаемый, поднимайся!» Вем встал с импровизированного ночлега из прошлогодних опавших листьев и травы. Приметил в рассветном небе трех кружащих драконов-стрелохвостов.
– Командир седьмой пограничной вэйскадры Илья Терентьевич Мостовцев, – представился молодой вэйн, в бледно-голубом кителе из дорогого сукна при погонах, как и вся тройка. Показал ладонь, на которой вспыхнул знак дракона, заключенного в восьмиконечную звезду. – Кто таков и что тут делаешь?
– Вем Ранев из Каменки, ваши благородия. Иду в Болеголовку к родне по распоряжению батюшки, да заплутал. Вот решил передохнуть, – соврал, ощущая, как напряглось тело, словно перед боем. Только не справиться ему с тремя патрульными вэйнами при скипах. Глупо пытаться.
– Тракт в Болеголовку в пятнадцати верстах к северо-западу отсюда.
– Далеко же я забрел. Пойду. Надо поспешить.
– Не теряйтесь больше. Здесь близко к границе, молодой человек, находиться нежелательно.
И что? Даже не обыщут? Вем поклонился и шагнул в сторону. Похоже, рано радоваться за отчизну. Смена наивных и благородных глупцов заступила. Щенки по сравнению с теми, кто выслеживал его прадеда.
Но ветер-предатель любил шутить над ним. Порыв налетел внезапно и захлопал полами его сюртука.
– Гляди, какой скип, Илья Терентьевич!
– Погодите, Ранев. Вы при оружии? Надо разобраться, – командир развернулся к одному из подчиненных, румяному и коренастому крепышу. – Яшка, ты утверждал, что он не вэйн?
– Так и есть, – ответил тот, тыча в задержанного палочкой-определителем. – Потенциал чуть больше единицы.
– Лишак. Но при скипе.
– Он мне достался по наследству от прадеда, – прояснил Вемовей.
– Не желаете продать? – вклинился третий вэйн, худощавый с тонкой аристократической бородкой. Чуть ли не носом костлявым повел, стараясь вынюхать выгоду.
– Не серчайте, мил судари. Он мне дорог как память, – ни капли лжи.
– А это что?
– Кинжал в ножнах. В пути пригождается. Хлеб резать чем-то надо же, согласны? Да и встречаются дикие звери в лесах.
Вем изо всех сил выжимал из себя приветливый тон. Вдруг наивность современных вэйскадр не знает границ.
– Складно говорите. Но, простите, нам все же придется вас обыскать.
Мысленно выругался.
Обыскивали вэей. Колдовской луч заскользил по нему, вытряхивая на пол все добро, имеющееся за душой, в том числе пара шаров перехода и ларец. После нескольких безуспешных попыток вскрыть шкатулку, украшенную позолоченной сканью, его кольнули вэей меж лопаток.
– Открой!
– Разве сильные господа вэйны не могут этого сделать сами? К примеру, можно скипами постучать по крышке.
– Язвим, умник! – второй тычок вэи в спину от крепыша. – Ты бы, лишак, молился Единому. Если обнаружим что незаконное, в острог загремишь.
– Единого не признаю, – поддерживать подобострастный тон уже не имелось надобности, – молитесь сами.
На этот раз болевой захват рук за спиной. Удивили. После пяти лет испода в Шуе – это не иначе, как поглаживание. Однако надо попытаться выжать выгоду из сложившейся ситуации. Эти псы не отстанут. Отродье ненавистных гончих!
– Что в ларце, говори?!
– Документы, которые я нес тайно в Крассбург и собирался отдать лично в руки одному достойнейшему опервэйну.
– Это кому же?
– Демьяну Невзорову. Слышали о таком?
По благоговейным рожам видно было, что да.
– Ларец открою только в его присутствии.
Шкатулку откроет любой более опытный колдун, но у него есть и что рассказать, помимо бумаг. Один шанс из сотни, что Невзоров шагнет порталом для пятиминутного разговора с задержанным, но да других вариантов пока не предвидится. Этого опера он сотрет с лица Хорна с огромным удовольствием, пусть только представится шанс. Ради свершения сладкой мести и в острог не жалко сесть. Прадед бежал, и он сможет.
Командир не долго думал:
– Забираем его. На месте разберемся.
– Тогда и древнего моего заберите, ваши благородия. Пропадет без меня.
– Какой древний? – они заозирались. – Мордоклюв, что ли?
– Нет. Шань-най, – Вем указал пальцем в небо, где к трем драконам присоединился четвертый экземпляр черного цвета. Он был не крупнее стрелохвостов, но тело имел более вытянутое, крылья уже и длиннее.
– Ох ты ж! Святая Вэя, шуйский горец! – вэйны застыли как один с раскрытыми ртами. Всем известно, что горных шуйских драконов приручить невозможно и выманить из их родных гор тоже. Невидаль так невидаль.
С такими же наиглупейшими лицами они наблюдали, как древний приземлился на поляну и позволил себя оседлать лишаку.
– Эй, Ранев. Я в курсе, что этот дракон один из самых быстрых в Хорне, поэтому не обессудь, я надену на тебя поводок, – Илья запнулся, когда заметил, каким взглядом лишак смотрит на приближающуюся к его запястью петлю голубой вэи. – Это временная мера. Сниму, как приземлимся в училище, клянусь честью, – пообещал командир.
Петля висела рядом, пока Вем не совладал с собой, медленно не кивнул и позволил себя связать.
Все. Мышеловка захлопнулась.
Четверо драконов с седоками устремились на север.
* * *
Немногим позже из чащи дубравы на поляну выступили четверо, все под пологом невидимости. И тот, что служил видящим среди них, воскликнул:
– Мальчишка ночевал здесь, клянусь! Но теперь движется снова на большой скорости. Не могу разглядеть, на чем летит. Идут помехи. Но судя по скорости, это дракон. Я уже говорил вам, Орест Герасимович.
– Лишак и на драконе? Ты верно шутишь, Жнусик, – с сомнением ответил наделенный властью в этой троице.
– Н-нет, – заикаясь ответил видящий.
– Его кто-то выкрал. Снова! – прорычал колдун, шарахнув по стволу растущего неподалеку молодого дуба толстым ядовито-зеленым лучом вэи. – Опередил нас! Группа Синяковского могла его перехватить. Отслеживай дальше.
Послышался треск, и дерево накренилось, затем рухнуло наземь в траву.
* * *
Спустя полтора часа неспешного лета они достигли узкого морского залива. Великий разломный залив, а это был именно он, врезался в материковую горную часть империи на несколько сотен верст, что так в самом конце воды теряли соленый вкус. Всадники на драконах пустили древних вдоль русла меж скалистых хребтов, распугивая чаек. На северо-западе прозрачно-чистый воздух давал рассмотреть алмазные пики Артруса и Леиной горы, что не снимали снежных полушубков даже летом. Солнце уже поднялось достаточно высоко и располосовало ультрамариновыми тенями крутые склоны.
Вем знал только одно место в этих краях, где вэйскадровцы могли его сдать на руки дознавателям – это Вемовейское военное училище. И оказался прав. За очередной лукой залива вдали показалась грандиозная неприступная крепость на вершине столовой горы. Со стороны бухты гора обрывалась вниз вертикально, словно ее рассек великан, приняв за пирог. Усиленный фон, идущий от вэй-источника, на котором была возведена цитадель, и количество накладов на квадратный сажень искажали вид. Воздушные потоки местами завихрялись и искрили.
Вем отметил на подлете расположение двадцати башен, количество корпусов, неприступные крепостные стены с бойницами, по которым могла бы проскакать при желании и конница. Отдаленные здания под сияющими вэй-куполами – должно быть секретка[10] и оружейная училища. Если верить шуйцам, там и хранится Якорь-Лун, за которым охотятся шуйцы, в частности, отряженный пять лет назад шпион под видом учителя.
За корпусами в северо-западной части в стадионах-котлованах бились лепухи. На дуэльных квадратах курсанты, выстроенные в два длинных ряда, крутили скипы. За полигонным сектором простирался испещренный тропинками парк. На севере он граничил с пропастью. Там брал начало старинный каменный мост. Он вел к высокой отвесной скале, которая, судя по количеству кружащих над ней древних, служила дракушней. В гигантских норах обитали крылатые ящеры. Туда командир вэйскадры и повел группу на снижение. Один за другим древние приземлились на большую площадку с выделенными посадочными кругами. Спешившись, Вемовей уступил любопытству: присел и вдавил ладонь в брусчатку. Потом отстранился и наблюдал за тем, как камни возвращают первоначальную форму.
– Мягкий камень. Для легкого безопасного приземления, – пояснил Илья то, что Вем и так знал.
Читал, что месторождение такого лишь одно на всю Лароссию, потому цена у камушка невероятно высока, а тут чуть ли не версту замостили.
– Да, не бедствует наше училище, это точно, – горделиво произнес худощавый вэйскадровец, скрутив в пальцах конец бородки. – Что, присматриваешься, как бы отковырнуть камушек?
– Помолчи, Елис, – вмешался командир.
– Хм. Илья Терентьевич, а ты и впрямь веришь, что этот лишак собирался нести документы Демьяну Тимофеевичу? Он, скорее всего, простой вор. Обокрал вэйна. Запалили мы его ларец, вот и придумал басню. Взял известную фамилию из газетного вестника и залил нам в уши.
– А дракон?
– Может, тоже украл? – без былой уверенности закончил Елис.
Вемовей скривил губы:
– Сочинитель тут один, и это не я.
Они и сами не знали, как близки к истине их догадки.
– В любом случае наверху без нас разберутся, – поставил точку в теме командир. – Твой шуйский древний может поесть на дракушне, – махнул рукой в сторону входа в пещерную анфиладу. – Если шалить не будет, получит от служителя барана.
Горец смекнул, о чем речь, и поспешно скрылся в указанном направлении, метя хвостом брусчатку. Предатель.
Командир приложил ладонь к портальному столбу, активировав переход. Заметив, что задержанный с интересом осматривает мост, зачем-то пояснил:
– По мосту долго, да и сам он выполняет скорее музейную функцию. А так бы уже снесли давно.
Арка перенесла их в каменный грот искусственного происхождения с выходом на центральную площадь перед главным корпусом – внушительным шестиэтажным зданием, сложенным из черного и красного гранита. Широкие террасные анфилады со множеством высоченных колонн опоясывали его. Шпили крыш кололи небосвод и вертели фигурные флюгеры. Над дубовыми парадными дверями горел сплетенный из вэи герб училища. Он почти повторял герб Вэйновия. В правой лапе белый святой дракон Вемовей сжимал скип, а вот в левой место скипетра занимала раскрытая книга.
Всюду сновали курсанты, одетые в щегольскую темно-синюю форму при погонах младшего офицерского звания, ослепляя начищенными носами ботинок. Чистенькие, благополучные, одаренные. Оглаживали скипы, обсуждали темы, спорили, смеялись. Глядя на это, Вем ощутил, как нутро его сжирает змея. Имя ей – зависть. Эти люди с другим прошлым. Иной судьбой и душой. И пусть ему самому всего двадцать два, ощущал он себя треклятым неудачником с нутром престарелого циника. Все, кого он наблюдает здесь, даже те же вэйскадровцы, все они будто дети. Счастливые в своей наивности. Дети с сильным даром и прочими талантами, которых учат убивать. Для них пока это все веселая игра. Но когда начнется война и смерть заведет хоровод, игры закончатся.
От площади их группа последовала к следующему зданию, менее помпезному. Зашли с торца, поднявшись по ступеням. Как потом выяснилось, здесь обосновалось отделение вэйскадр, а именно действующего пограничного состава, облетающего ближние к училищу границы. Не путать с курсантами, обучающимися практическим полетам.
Его оставили дожидаться своей участи на втором этаже в кабинете, или как сами вэйскадровцы назвали, штабе с ярко выкрашенной табличкой на дверях «Седьмая вэйскадра». По убранству – простейшая приемная. Стулья от разных гарнитуров. Письменный стол с единственной тощей папкой на нем, кожаный диван, желтеющая колючка в кадке на подоконнике загибается без воды. Косо выстроенный ряд вещевых шкафчиков вдоль голых стен. Необжитая территория. Дураку понятно, что вэйскадра лишь недавно заступила в облеты. Изнань дери! Не могли они позже создать служебную единицу?
Через полчаса нахождения в этой душиловке Вем уже несколько раз проклял себя за то, что умудрился попасть в такую дерьмовую ситуацию. Хотя мечта о мести не давала упасть в полное уныние.
За окном послышался девичий голос. Девушка спрашивала Илью Терентьевича. Вем подошел к колючке в кадке и прислушался. Должно быть подружка командира, иначе так называемые Елис и Бондарь не выкладывали бы ей смиренно всю правду. «Прилетели… у Онуфриевича он. Скоро будет…»
Светловолосая барышня лет семнадцати кивала и улыбалась. Вот у кого действительно цветущий вид. Командиру везет. Фигурка невероятно хороша. Высокая упругая грудь, узкая талия при крутых бедрах, чувственные пухлые губки. Такие не встретишь у шуек. Те все как подростки, хлесткие, сухие как хворостины. Чень Суль тоже была такой. Тихой прозрачной мышью, которая забиралась по ночам в его постель и спустя час так же тихо исчезала. Малышку Ильи никак нельзя назвать мышью. Скорее всего, изнеженная дочка богатых вэйнов, не знающая ни в чем отказа.
В этот момент девчонка подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Несколько секунд они глядели друг на друга, после чего Вем отвернулся.
И через мгновение уже забыл о полюбовнице командира. Он постарался просчитать ход будущего разговора с теми, кто его будет допрашивать. И если он вытянет козырную карту, то вскоре предстоит встреча с кровным врагом. Но если нет…
– Вем Ранев, следуй за нами. – А вот и конвой.
В противовес ожиданиям, его доставили не в комнату для допросов местной вэйностражи, а повели в малый ректорский зал совещаний, что подкрепляло надежду на плодотворную беседу. Длинный и широкий отполированный до блеска стол из красного дерева, ряды кресел с бурой бархатной обивкой. Высокий потолок менял виды фресок – сцены знаменитых битв из лароссийской истории. Центральная стена украшена горельефом в человеческий рост. Скульптор сваял из серого мрамора сцену благословения, а именно коленопреклоненную четверку колдунов, основателей училища, и рядом кого же еще? Конечно, святого дракона-единорога Вемовея. Глаза б его не видели.
За столом сидели трое вэйнов, они обернулись, чтобы оценить задержанного. Демьяна Невзорова среди них не оказалось. Досадно, хоть и ожидаемо. На столе лежал раскрытый шуйский ларец. И ворох бумаг рядом.
– Итак, рассказывай, – приказал ректор, только он мог позволить себе надеть не мундир в стенах сего заведения, а военный кафтан из дорогого сукна, длиною до пят, при золотых пуговицах. Такие носили во вторую панокийскую. Волосы с проседью до плеч гладко зачесаны к затылку. Живое лицо, наделенное властью, испещрено мелкими, но не глубокими морщинами. Пожилой вэйн, довольно крепкий, но похоже, ненавидит непредвиденные и запутанные дела, коим и являлось это дело со шкатулкой для бумаг. Холеной ручкой с перстнями он указал на позолоченный ларец.
Второй колдун лет сорока от роду отличался львиной шевелюрой и бакенбардами на старинный манер. Рассматривал вошедшего он без особого интереса. Мундир смотрелся чужеродно на нем.
А вот бравый муж с черной окладистой бородой по правую руку от ректора, казалось, мечтал вышвырнуть прибывшего взашей. И желательно прямо в острог. Боевой вэйн при погонах высокого ранга.
Что ж, придется быть убедительным. Вемовей не патриот, но отомстить тем, кто его пять лет держал в плену, просто обязан.
– Откуда у тебя эти бумаги? – этот вопрос задал вэйн с соломенной копной волос, как позже выяснилось заместитель ректора по внешним касательствам.
– Из Шуи, ваше высокоблагородие.
– И как они к тебе попали?
– Вывез из плена.
История, или скорее перечисление сухих фактов не заняло много времени. Он говорил и видел, как на лицах меняются выражения. С презрительного на недоверчиво изумленные.
– Высветите вэй-карту, будьте любезны.
Карта протянулась на всю стену, яркая, проявилась моментально.
– Здесь, на этом острове. Увеличьте, – указал пальцем. – Пять подземных вэйноцехов, направленных на военные разработки. Шуйцы планируют вторжение, поговаривали, что к началу их праздника Хансуй. Они придумали, как подчинить горных драконов, для этого древним ставятся печати подчинения. Их самая опасная разработка – огненные ядра. Они парализуют, затем в течение часа убивают в радиусе версты все живое. Если вы читали бумаги, в их ближайших планах стоит создание обвесов, понижающих тяжесть. На каждом драконе размещать по двадцать ядер. С остальными разработками вы, наверно, уже ознакомились в бумагах.
Ректор прокашлялся. Его чернобородый собеседник наклонился, и они перемолвились словами. Потом бородач обратился к Вему:
– Хочешь сказать, что ты смог сбежать из плена? Каким образом?
– Улетел на драконе советника Хи Зу. Слышали об этом шуйском чиновнике?
«И больше не услышите. Поскольку эта мразь уже в фамильном склепе отдыхает». Этого он не сказал. И похоже, ему не верили, но да ладно. Вспомнил о не менее важном:
– Еще есть кое-что. В вашем альма-матер преподает шуйский шпион. Он охотится за артефактусом, который шуйцы называют Якорь-Лун.
– Это невозможно! – бравый вэйн проявил громоподобный голос, даже поднялся со своего места. – Что за бред ты несешь, юнец? Шпион и в Вемовейском! Ложь!
Вемовей вздернул бровь и оборвал на слове бородача:
– Вы не представились, но я предполагаю, какую вы здесь занимаете должность, ваше благородие. Ответственный за безопасность сего учебного заведения. Повторю лично для вас. Да, у вас под носом орудует шпион.
Безопасник чуть не поперхнулся, собираясь высказаться о наглости юнца, но ректор остановил его, предостерегающим:
– Глеб Онуфриевич, давайте все же дослушаем молодого человека.
И Вем продолжил, уже мечтая быстрее завершить эту наиглупейшую миссию, посвященную патриотизму и верности родине. Не делай добра, как говорится.
– Якорь-Лун – артефактус, который жаждут заполучить власть имущие по ту сторону моря. Эта вещь по предсказаниям может переломить ход войны не в пользу Шуи. Никто за эти пять лет не прорывался в секретку? Или наблюдались случаи?
Ректор в упор уставился на вэйностражца, а тот пробурчал:
– Было несколько известий о пересечении периметра, Захар Емельянович, но за второй ярус никто проникнуть так и не смог. Уверен, снова курсанты на спор лезут.
– Продолжайте, – приказал ректор Вемовею. Изначальное обращение на «ты» благородия легко заменяли на «вы» и обратно, похоже никак не могли определиться, как относиться к прибывшему.
– Мне известно только, что в тридцатом году этот учитель поступил к вам на службу с полной легендой. Советую проверить всю подноготную ваших учителей. До третьего колена с опросом родственников и вскрытием могил. И еще… у меня есть сведения, которые могли бы быть интересными только опервэйну Демьяну Невзорову. Только ему. Я могу его видеть?
Вемовей затаил дыхание, ожидая ответа.
– Во-первых, он уже давно не опервэйн, а заместитель управного Спецстражи Вэйновия, – фыркнул тот самый Глеб Онуфриевич, начальник по вэй-безопасности. – Ну и во-вторых, не…
– Молодой человек, – перебил подчиненного ректор, – Демьяна Тимофеевича нет в Лароссии нынче. Поговорить с тобой он не может при всем желании. Так что давай, расскажи нам, что желаешь ему поведать. Обещаю, мы все передадим, слово в слово, когда он появится.
– Думаю, я подожду, когда начальник вернется, и найду способ с ним увидеться, – разочарованно отозвался Вем. Он сложил руки за спиной и коротко поклонился.
Его просили подумать еще. Очередной отказ восприняли с недовольством.
– Понятно. Что ж, благодарим и на том. Теперь подожди за дверью. Лидочка, милая, проводи.
Красивая белокурая девушка-писарь, которую допрашиваемый не сразу заметил за перегородкой, оказывается, записывала беседу в специальный вэй-накопитель и одновременно конспектировала по старинке вэй-пером. Она же проводила его из зала советов, цокая каблучками туфелек и придерживая муаровую юбку. Потом спешно поцокала обратно к начальству. Будучи за дверью, Вемовей понял, что уже ничего путного его здесь не ждет. Надо поскорее найти способ покинуть это место.
Он не слышал, как в кабинете продолжилось обсуждение. Девушка писарь не успевала записывать. От напряжения к концу разговора она искусала свои яркие губки.
Законспектированный текст:
«– Почему не было отчетов о вторжении в секретку?
– Прошу простить, думал, что такие мелочи не стоят вашего внимания, ведь ничего не украли.
– Принесите список артефактусов и зовите толкователей по Шуе. Надо понять, что они хотят у нас выкрасть. Узнайте, кто из учителей поступил к нам на службу в тридцатом.
– Неужели вы верите трепу этого зарвавшегося щенка?
– Не верим, так проверим. Отведи его к чтецам. Пусть просветят ему мозги.
– Вот это правильно, Захар Емельянович. Сей лишак не внушает доверия. Как бы он сам не оказался диверсантом, засланным к нам на заморском драконе. Чтобы шпион и у нас тут под носом да пять лет – нахальная брехня!
– Вот и делай, Глеб, делай. Прежде, чем отправлять в Вэйновий документы, надо подготовить твердое основание.
– Лидочка, этот разговор можно было не записывать».
Через полчаса ожидания дубовая дверь отворилась, выпуская начальника местной вэйностражи:
– Благодарим за сведения, эм… молодой человек, – бравый муж аж побагровел, так усердно выжимая из себя вежливость. – А теперь прошу пройти на кафедру чтецов. Если все сказанное тобой окажется правдой, будешь свободен. Мостовцев, сопроводи его.
В груди Вемовея заледенело. Чтецов он ненавидел с тех пор, как один из них выведал у него, где скрывается прадед. И слово «свободен» прозвучало как приговор. Здесь сидят опытнейшие чтецы, привыкшие выуживать сведения из мозгов так же легко, как дышать. Он не готов показать им свое нутро. Очень много в нем личного от потери прадеда до жажды мести врагу.
– Я могу отказаться?
– Нет.
Как можно было вырваться из плена и сразу встрять в самую дерьмовую ловушку, какую можно было придумать! Какой же он идиот! Да у него мозга просто нет, чего там чтецам смотреть-то! Ругая себя последними словами, Вемовей последовал на выход под конвоем.