Глава 9. Помнить о предназначении

Рамона

Орма я нашла в мастерской.

Сгорбившись над станком, брат шлифовал алмаз. Лицо серьезное, губы сжаты. Ногой он нажимал на педаль, и шлифовальный круг вращался с мелодичным жужжанием – эти звуки я любила с детства. Крутя пальцами со следами въевшейся пыли камень, он творил настоящее волшебство.

Рядом на столе стояла отлитая из серебра голова оленя размером с локоть, ее подготовили к осенней ярмарке. Зверь выглядел живым: темная патина осела в углублениях, имитируя шерсть, глаза-изумруды таинственно мерцали из-под полуопущенных век, рога были увиты тонкими побегами с резными листьями плюща, и в них поблескивали кристаллы турмалина. Я коснулась одного пальцем – тот мгновенно полыхнул искрами.

– Нравится? – брат смотрел с доброй усмешкой.

Я кивнула. Работа была прекрасной.

– Орм, послушай… – начала несмело.

– Чего тебе, Белка?

Белкой он называл меня за рыжие волосы, но я не злилась. Было в этом прозвище что-то милое и домашнее, как старая теплая шаль или растоптанные тапочки.

– А что ты делаешь?

Конечно, я знала, чем занят брат, но надо же с чего-то разговор начать! Тем более каждому мастеру приятен интерес к его делу.

– Это будет кольцо, – заявил он с гордостью, не отрываясь от работы.

– Для девушки?

Я сказала наугад, но, судя по тому, как покраснели кончики его ушей, догадка оказалась верна.

– Может, и так.

– Для какой?

Я уселась рядом, сложив руки на коленях. Надо же! Неужели мой ворчливый братец-медведь, наконец, влюбился? Интересно, отец в курсе? Он сам собирался подыскать ему достойную пару и не переживет, если Орм приведет невесту «не по статусу».

– А это… – он смущенно кашлянул. – …это секрет.

– Да ладно тебе! Сестре-то можно сказать.

Он остановил вращение круга и повернулся ко мне.

– Мелкая еще, чтобы взрослыми делами интересоваться.

Я надула губы, надеясь, что сумею растрогать. А любопытство так и перло!

– Я всего на шесть лет тебя младше. И мне уже девятнадцать.

– И что с того? Для меня ты всегда останешься малявкой, – брат улыбнулся так тепло и искренне, как не улыбался очень и очень давно. С каждым годом он все больше походил на отца – сурового, надменного и чересчур серьезного.

Станок зажужжал дальше, а я сидела, теребя платье и не решаясь ни уйти, ни задать следующий вопрос. Наконец, когда терпеть стало невмоготу, осторожно поинтересовалась:

– Орм, а ты знаешь, зачем приходили лестрийцы?

– Дались тебе эти чужаки, сестренка. Твое дело – Матери Гор служить, а не сплетни собирать по углам.

А вот это было обидно. Такое чувство, что меня совершенно не должно интересовать, что творится вокруг. Будь их воля, заперли бы меня в святилище без права на выход.

– Если ты мне не скажешь, я так и сделаю – пойду собирать сплетни. Ты разве этого хочешь?

– Ну, ладно, ладно! Ты ведь не отлипнешь теперь. Они решали со старейшинами вопросы о поставках зерна, о пошлинах, обещали помочь вытравить Красных Топоров с наших земель.

Упоминание банды разбойников заставило передернуть плечами. И раньше в горах находили прибежище нехорошие люди, но примерно с месяц назад был разграблен один из торговых караванов, и это не могло не беспокоить. Некоторые находили способ обойти ловушки и обмануть камни, а нашей природе претили убийства. Матерь Гор завещала беречь и ценить чужую жизнь, даже если это жизнь разбойника.

– К тому же, приглашая лестрийцев в Антрим, старейшины преследовали цель показать чужакам величие и неприступность Скального города, чтобы у них не было даже мысли как-то нам вредить.

Я не сдержала грустного смешка, а Орм сердито нахмурился.

– Ничего смешного, сестренка. Мир жесток, и лучше бы тебе не знать насколько.

Мы замолчали. Брат поглаживал кончиками пальцев полированную поверхность стола, а я теребила браслет. Орму удалось немного пристыдить меня, но нетерпение в конце концов взяло верх.

– А правда… – я нервно облизнула губы, – …что среди чужаков был тот самый Зверь-из-Ущелья? Ты знаком с ним?

От того, как я замаскировала интерес к личности Реннейра невинным любопытством, захотелось саму себя похвалить. Глаза честные-честные.

– Откуда знаешь? – прищурился брат.

– Да так… – я неопределенно повела плечами. – Где-то услышала.

Орм вздохнул, поняв, что докучливая сестрица не даст нормально поработать. Бережно положил алмаз, уже начинающий сиять гранями, на верстак и отряхнул руки.

– Ну да. Был и он. Доводилось как-то иметь с ним дело. Чужак как чужак… Еще вопросы?

Выходит, мой братец давно знает Ренна.

– Странное у него прозвище. Сын равнин ведь. Так при чем здесь ущелье?

– Для меня это тоже загадка. Знаю лишь то, что с ним лучше не связываться. Этот человек опасен.

Опасен, опасен… Только и слышится со всех сторон, что нужно бояться, нельзя доверять, надо всю жизнь сидеть за непроницаемой стеной и даже носа наружу не показывать.

Грустно все это. И безумно скучно.

Да, наши люди были больше мастерами, чем воинами, но разве это повод все время прятаться? Трястись над сундуками, будто золото и камни дороже свободы?

– Он ведь ловит в горах разбойников и беглых каторжников. Кому от этого вред? Только польза.

– Это так, – кивнул Орм. – У нас даже договор, что люди лорда Брейгара помогают очищать горы от всякой нечисти. Но это не исключает того, что Зверь-из-Ущелья убийца и головорез, – добавил мрачно. – Все чужаки только притворяются друзьями, а на деле спят и видят, как бы запустить руки в наши сокровища.

Хотелось вскрикнуть, что это неправда. Реннейр не такой!

И тут же внутренний голос шепнул: «Ты уверена? Разве ты его знаешь? Ты придумала себе его образ, только и всего. Впечатлилась его мужской силой, непохожестью на искателей, обмякла под жарким взглядом и прикосновением ладоней».

Орм сощурился:

– Ты что, покраснела, Белка?

Я вздрогнула и коснулась пальцами щек.

– Ты прекращай это. Лучше не лезь не в свои дела. Любопытство еще никому пользы не принесло, одни проблемы.

Он прочесал пальцами волосы и снова запустил круг, намекая: «Иди-ка ты отсюда, сестренка».

– Спасибо, Орм.

– За что?

– За то, что беспокоишься обо мне, – коснувшись его плеча на прощание, я вышла.

Беспокоится. Конечно, беспокоится! И пусть меня нарекут неблагодарной, но порой их забота мне хуже удавки.

* * *

В купальне стоял душный туман.

Подземные пещеры славились целебными водами и были одним из тех мест, где мы с подругами любили собираться, чтобы поболтать о своем, о девичьем. Так и сегодня, закончив с делами, – меня отправили на золотые прииски помогать с учетом – мы с девочками посетили это благословенное место, чтобы погреть косточки. Я уже предвкушала, как погружусь в горячую воду и разомну гудящее от усталости тело.

– Что-то ты сама не своя, – Тира легонько толкнула меня в бок, и я поняла, что молчала всю дорогу до купален, тогда как подруги бойко трещали.

Тира была моей погодкой и тоже дочерью старейшины. Она собиралась замуж за одного хорошего парня, оружейника, и каждый вечер готовила себе приданое. Иногда мы собирались вместе у нее дома, чтобы вышивать цветными нитками платья, вязать платки из козьей шерсти, расписывать посуду, собирать амулеты и низать бусы. И, конечно, делиться мыслями. Тира очень переживала, хоть и казалась неподдельно счастливой.

Кроме Тиры здесь была ее младшая сестренка Коринна. Подумать только, совсем недавно она таскалась за нами хвостиком и канючила, а сейчас превратилась в премилую юную девушку.

– Просто не выспалась, – я сказала первое, что в голову пришло.

– Тогда купание должно пойти тебе на пользу!

Сора, которая до полуночи трудилась в ювелирной мастерской своего отца и всю дорогу жаловалась на недосып, быстрее всех сорвала с себя платье. Сверкая ягодицами и звонко повизгивая, она рыбкой прыгнула в бурлящую воду. И куда только делась усталость?

Сейчас мы находились на четвертом уровне, где вода была самой горячей и тяжело пахло серой. Хорошо, что кроме нас тут никого нет, некому наябедничать Верховной, что я опять предаюсь мирским увеселениям. Да и поболтать можно спокойно, ведь мы знали друг друга с детства, были неразлучны, но после начала моего служения девочки стали отдаляться, реже звать меня на прогулки. У них появились свои темы для бесед.

Может, они уже, сами того не понимая, готовятся со мной попрощаться? После моего двадцатилетия я буду безраздельно принадлежать Матери Гор.

Было больно, неприятно, но я научилась смирять обиду и улыбаться, как бы тяжело ни было.

С веселым гомоном две сестры разделись, побросав одежду на вытесанные из камня лавки, и спустились в бассейн в форме глубокой широкой чаши. Медленно выдохнув, я погрузилась вслед за ними по грудь и откинула голову на бортик. Небрежно собранные на затылке волосы пропитались влагой и начали виться еще сильней, падая мелкими прядями на плечи, прилипая к шее и ко лбу. Я набрала в ладони обжигающей воды, плеснула на лицо, растерла грудь и спустилась к животу.

Горячо. Хорошо. То, что надо для усталых мышц.

Но умиротворение было нагло прервано прилетевшими в лицо брызгами. Отфыркиваясь, я взмахнула руками:

– Коринна!

Ответом стал задорный смех семнадцатилетней девчонки:

– Отомстила! Нечего было в прошлый раз меня поливать, – она высунула язык. – Бе-бе-бе!

Кори была самой юной среди нас. Черноглазая, черноволосая, со вздернутым носиком, она напоминала шаловливого котенка.

– Что за глупости ты творишь! Забыла, что она жрица? Где твое почтение? – Сора хотела отвесить девчонке подзатыльник, но та ушла под воду и вынырнула только на противоположном конце с криком:

– Попробуй догони!

Тира лишь закатила глаза, зато игру Коринны приняла Сора, и в следующий миг они начали визжать, брызгаясь и пытаясь друг друга утопить.

– Вот дурочки. И это будущие жены! – чопорно отозвалась Тира, присаживаясь рядом.

Она была красивой. Высокая, с крутыми бедрами и высокой полной грудью, длинными сильными ногами и такими густыми волосами, что в них путались каменные гребни. А уж как поет… Они с матерью чаровали амулеты, и работы Тиры ценились как среди искателей, так и на лестрийских ярмарках. Конечно, она могла бы стать жрицей, как и я, даже матушка Этера сетовала, мол, Дар бы ей посильней. Но сама Тира никогда не печалилась по этому поводу, ей нравилась мирская жизнь.

– Когда ты начинаешь ворчать, то становишься похожа на моего отца. Только бороды и усов не хватает.

Тира тут же уложила мокрую прядь между носом и верхней губой и нахмурилась, изображая сурового мужика. Не выдержав этой картины, я рассмеялась.

– Только не вздумай показать этот фокус жениху! А то и жениться раздумает.

Подруга вдруг потупилась и тихонько ответила:

– Не раздумает. После того, что было… Назад пути нет.

Она улыбалась легко, краешками губ, как человек, который знает какую-то тайну.

Я коснулась ее плеча:

– Ты о чем?

Она несколько мгновений молчала, потом наклонилась к моему уху и зашептала. В красках поведала, чем они со Стьеном занимались неделю назад, уединившись в одной из дальних пещер, а я слушала и цепенела. Дышать стало тяжело, в лицо бросилась краска, и я до боли стиснула пальцы.

– Это было прекрасно, – сияя, как начищенная монета, она откинулась на бортик бассейна и закатила глаза. – Как вспоминаю, так начинаю еще больше хотеть его. Жду не дождусь свадьбы.

– Я… – не могла подобрать слов, голос осип. – Я за вас рада. Очень.

Она предавалась счастливым воспоминаниям и не замечала, как сильно я сжала зубы.

– Только не вздумай проболтаться, а то я погибла! – Тира приложила палец к губам и хихикнула.

– Девочки знают? – я кивнула в сторону резвящихся Соры и Кори.

– Знают… Я им уже рассказала.

Конечно! Им, наверное, сразу и похвастала.

И тут я себя одернула: «Рамона! Как ты можешь быть такой глупой и завистливой? Неужели у тебя не хватает совести искренне порадоваться за подругу детства? Видишь же, как она счастлива. Не порти ей настроение своей кислой миной».

– Я думаю, вам стоит быть осторожнее. Вдруг родственники узнают?

Та лишь передернула плечами, гладкими и белыми, будто вырезанными из мрамора. Полные груди качнулись в такт движению, как спелые фрукты.

– Мы постараемся. И все-таки так тяжело скрываться, если бы ты знала…

А я знаю. Да, знаю. Знаю, каково это, когда тебя касается мужчина, когда обнимает. Пусть это всего лишь иллюзия чего-то большого и светлого.

– Пойду поплаваю, – подруга улыбнулась ободряюще и рыбкой скрылась под водой.

А я так и не смогла расслабиться. Каждый раз, стоило затронуть тему женихов, я умолкала и делала вид, что меня это нисколько не волнует. Вечное девичество и служение Матери Гор – вот мой удел, мое призвание. Какие уж тут мужчины. И горько было признавать, что я им страстно завидую, ведь я тоже молода, красива, я тоже хочу жить.

Дышать полной грудью, совершать безумные поступки, чувствовать, как сердце замирает вблизи одного-единственного. Но мой Дар стал проклятьем и клеткой. Еще ни одна Каменная жрица не разменяла благодать богини на мирскую суету.

А я – неправильная. Эгоистичная и безответственная.

«Рыжая, от них одни беды», – твердил отец.

«Да что с нее взять? Дитя еще», – вторил брат, снисходительно улыбаясь.

Порой казалось, что только мама любила меня, остальные просто терпели. И десять лет назад, когда горы забрали ее к себе, я хотела уйти вслед за ней – просто закрыть глаза и не просыпаться, чтобы плоть слилась воедино с камнем, из которого все мы появились.

Странно то, что только перед чужаком я не побоялась быть собой. С Ренном я не притворялась той, кем не была и быть никогда не хотела.

Уже больше недели наша встреча не шла из головы, а у меня не было сил перечеркнуть ее и жить дальше. Впервые я испытывала эмоции настолько сильные, что казалось – они меня поглотят. Это было и странно, и больно, и до невозможности хорошо. Даже долгие ночи в святилище не казались скучными, самоцветы вновь засияли, а воздух наполнился ароматом свободы и легкости.

– Эй, ты чего такая грустная? – Сора вынырнула прямо у меня перед носом и устроилась на бортике, болтая ногами. – Тебя не узнать прямо. Случилось что?

Да, случилось. И лучше мне об этом помалкивать. Потому что одно дело разболтать подружкам о добрачной связи с женихом, а другое – что твои мысли заняты тем, кому там находиться не следует.

Но Сора, кажется, и не ждала от меня ответа. Смотрела куда-то в пространство и улыбалась загадочно.

– Сказать что-то хочешь?

Она испустила продолжительный вздох и наклонила голову к плечу.

– Знаешь, мне кажется, что твой брат на меня смотрит как-то… по-особому.

Я фыркнула. И она туда же. Сора, которая еще недавно парней только дразнила, лупила да обгоняла при подъеме на скалы, открыла для себя мир романтики и сладких девичьих грез.

– Орм? Он хоть и добрый, но ужасный зануда, – сдала я братца с потрохами.

– Глупая, ничего ты не понимаешь! Ты смотришь на него глазами сестры и не замечаешь, какой он на самом деле.

– И какой же?

Наверное, получилось слишком скептично, потому что она обиженно поджала губы. А мне вдруг стало совестно.

– Иногда мне жаль тебя, подруга, – Сора покачала головой. – Ты никого не любила. Может, правду говорят, что, чем сильнее Дар, тем меньше места для сердца? Но это и к лучшему, наверное, – и бросила взгляд, полный скрытой жалости.

– Придумала себе любовь, тоже мне, – буркнула я вполголоса.

– Ой, ну и сиди тут одна, вредина! – подруга плеснула мне в лицо водой и, пока я не опомнилась и не окунула ее с головой, бросилась удирать.

Чем сильнее Дар, тем меньше места для сердца…

Ложь это все. Теперь я точно знаю.

В этот раз я еле дождалась, когда закончится наше совместное купание, и покинула подруг почти с облегчением. Они обогнали меня во всем. У них молодость, и столько интересного происходит и будет происходить. Они оставили меня далеко позади, а я застыла на месте – во тьме и затхлости святилища.

Проклятый лестриец всю душу мне разбередил! Придушила бы. А потом обняла.

Шаги отдавались гулким эхом, разлетаясь под сводами коридора. Я бежала домой, отчаянно желая лишь одного: нырнуть в постель, укрыться одеялом с головой и вдоволь нарыдаться. Как давно я не плакала, а ведь слезы приносят утешение.

Но планам не суждено было сбыться, потому что в комнате меня ожидал сюрприз.